А несколькими часами позже под сенью мрака и мерцанием небесных светил состоялся еще один разговор.

За закрытыми дверями своего номера Тот раздраженными шагами мерил комнату: от стены до стены, от угла до угла. Он то останавливался, глядя под ноги, то разворачивался на пятках и снова начинал ходить кругами.

Туда-сюда, туда-сюда… Бог носился по паркету, будто встревоженная птица.

Наконец его променаду пришел конец: бог мудрости остановился у окна, с клокочущим внутри напряжением поднимая глаза к небу. В расширенных зрачках отразилась посеребренная луной полоса моря и белый рог полумесяца. И чернота ночи с мириадами искр, рассыпанных по ее полотну.

Тот был зол. И выдох, исторгшийся из его груди, тоже был злобным.

– Я не согласен с Гором, – проговорил он уверенно, как отрезал.

– Не ты один, – откликнулся за его спиной голос.

Собеседник сидел, вальяжно устроившись в кресле. Рука его методично подбрасывала вверх плод граната, играючи, забавы ради.

– А что толку? – Веки Тота закрылись под злобный выдох. – Он уже все решил и сделает по-своему. Он убьет свою мать и обагрит в ее крови руки Жели. И никто его не остановит.

– Ты его остановишь, – не согласился голос.

Голова Тота повернулась вполоборота. Теперь его серые глаза вопросительно взирали на того, кто сидел сзади.

– Прекрасная шутка! – выплюнул бог. – И время. Идеальное для иронии.

– Здесь нет иронии, – возразил сидящий.

Тот обернулся к нему уже полностью.

– Признайся себе, Тото, – гранат снова взлетел, подброшенный пальцами, – тебя беспокоит не столько убийство Исиды, сколько то, что совершить его придется твоей девочке.

Лицо бога мудрости побагровело от злости, но он сдержался.

– Задуманное убийство я никоим образом не могу одобрить, – размеренно отчеканил он. – Это слишком подло и безнравственно даже в нашей ситуации. Мы готовы предать забвению одного из нас – лишь за то, что его имя мелькнуло в пророчестве. Как вообще мы докатились до такого?

В комнате повисла пауза. Собеседник молчал.

– Но и правда в твоих словах тоже есть, – добавил Тот позже. – Я действительно против того, чтобы эта ноша легла на Желю. – Бог мудрости прикрыл глаза. – Хоть она и хорохорится теперь, мол, повидала всякого, но убийство, а тем более два – не тот опыт, что был бы для нее благоприятен. Совсем не тот…

Он задумчиво поскреб пальцами белую известь откосов.

– Повесить на нее участие в уничтожении Сета – еще куда ни шло. Но Исиды – ни в чем не повинной жертвы этого сценария – перебор. Явный перебор.

Гранат совершил новый акт полета.

– Мальчик… Твой мальчик… Он больше подойдет для этой роли? – Глаза сидящего сощурились.

– Виталий? – уточнил Тот, получив в ответ кивок. – Виталий стабильнее психически. Он крепче… Не сказать, что я был бы сильно рад доверить ему это дело. Но ему справиться с подобным было бы определенно проще, чем Желе.

Собеседник расслабленно поерзал в кресле и вытянул ноги, загораживая часть прохода.

– Ну так и сделай его мессией, в чем проблема?

Тот снова исподлобья глянул назад.

– Может, в том, что Гор уже уперся в кандидатуру Жели и ни о ком более не желает слышать? – с раздражением поинтересовался он, устало закатив глаза. – Может быть, в этом проблема? – Последнее бог мудрости добавил с еще большей долей неистовства.

– Разумеется, – сидящий охотно кивнул. – Вот только Гор не сможет использовать Желю как свой фантош, если она перестанет быть для этого пригодной… Ты не думал сделать ее уязвимой?

На мгновение бог мудрости замер. Глаза открылись. Море, луна и чернота со звездной картой вернулись, отпечатываясь в его зрачках.

– Предлагаешь мне влюбить ее в себя? – его голос дрогнул.

Собеседник издал сдавленный смешок. Звук подбрасываемого в пальцах фрукта перебил тихие ноты его смеха.

– Зачем влюбить? Влюбить – это долго. Есть способ и быстрее.

Тот понадеялся, что ему послышалось.

Ладони бога мудрости легли на подоконник, опираясь о белый камень. Надавили всем весом: сильно, грузно, будто пытаясь переложить на него весь груз мыслей. Но даже так – груз этот нещадно перевешивал.

– Ты точно шутишь, – произнес наконец Тот.

Собеседник не согласился.

– Убьешь двух зайцев одним махом. Избавишь девочку от роли мессии и заодно закроешь свои гештальты…

– Какие гештальты? Бог мой Ра! Да у меня рука не поднимется!

– А рука и не нужна.

Гранат, в очередной раз подкинутый вверх, был сбит прицельно брошенными в него счетами.

– У-у-у, – захихикал собеседник, – не сердись ты так!

Сбитый фрукт кашей растекся по стене, оставляя на белой извести пунцовые подтеки сока. Это напоминало арт-объект. Или картину художника-авангардиста. Счеты, отозванные богом мудрости, уже убрались. Но менее специфично от этого пятно выглядеть не стало.

– Что же ты так заводишься?..

Прощальным взглядом окинув разбитый фрукт, сидящий поднялся.

– Ну, я не настаиваю, – проговорил он. – Это твое дело… Но ты все же подумай. И думай быстрее. – Голос стал тише, когда он перешагнул порог. – Эта ваша поездка не такая уж долгая.