Уже подходя к дому, я обнаружила пропущенный вызов. На время встречи с Вольдемаром телефон был переключен в беззвучный режим, и, как итог, в журнале вызовов теперь пестрела красная надпись: «Оксана».

В моей телефонной книге соседка так и осталась «русифицированной». Пальцы усердно пытались записать «Ак-кыс», но автоисправление всякий раз меняло его на «АК-47». В итоге я плюнула и просто вбила русский аналог.

Теперь же он маячил перед глазами, заставляя гадать, что могло ей понадобиться.

Набирать соседку я не стала: руки уже тянули на себя подъездную дверь. До встречи с Ак-кыс оставались считаные секунды, и все вопросы теперь было резоннее задать вживую. Однако едва я переступила порог квартиры, как в голове яростно пронеслось: что-то не так. Ничего не понимая, я попыталась сосредоточиться и найти причину своего беспокойства. Веки накрыли глаза, абстрагируя сознание от мира. Нос медленно потянул воздух…

Запах. Тонкий, слабо различимый среди всей гаммы квартиры. И тем не менее неприятный. Раздражающий, заставляющий крылья носа настороженно напрягаться. Прямо как дома. Когда появился Савелий.

Принюхиваясь и не понимая, от чего он может исходить, я принялась расстегивать сапоги, когда в прихожую, точно ужаленная, вбежала Ак-кыс.

– Желя, привет! – выпалила она тихо, практически шепотом.

Палец ее оказался осторожно приложен к губам. Жестом она упрашивала меня говорить в той же громкости.

– Я не знаю, с чего начать… – Она сбилась и помолчала. – И как просить… – Соседка запнулась, делая глубокий вдох как перед заплывом. – Он у нас, и он уснул.

Я непонимающе захлопала глазами. Яснее не становилось.

– Кто уснул?

От моего вопроса глаза Оксаны виновато ушли к полу.

– Чимит…

Зато мои глаза от ее слов подпрыгнули на лоб.

– Ты шутишь? – В голове, точно на кинопленке, пронеслись рассказы о его «подвигах». – Зачем ты снова с ним общаешься? После всего, что он с тобой сделал… – Поверить в то, что Ак-кыс подпустила его к себе, я никак не могла. – И зачем ты привела его сюда?..

Рот уже выпалил вопрос, когда мозг и сам сложил два плюс два.

Ну нет же, правда?..

– Он ведь не на нашей постели уснул? – кисло поинтересовалась я, догадываясь о ситуации.

На что соседка виновато скрючилась, становясь похожей на забитую собачонку.

– На нашей! – выпалила она, зажмурившись. – Он крепко выпил и… Ну… Но я его перетащила, когда не дозвонилась до тебя… В общую комнату.

– Ты? Его? Перетащила? – Казалось, с каждым вопросом мои глаза округляются все больше. – Сама?!

Голова Оксаны склонилась в растерянном кивке.

А что на это сказать, я и не знала.

– Просто не буди его до утра, пожалуйста! Надя с Василисой уже спят, и ты ложись тихонечко, его не тревожа… – продолжала тем временем тараторить Ак-кыс. – Она сложила руки в умоляющем жесте. – Пожалуйста! – выпалила она.

И я сдалась.

– Ладно…

Через погруженную в темень проходную комнату я шла на цыпочках. На разложенной тахте, возле входа на кухню, посапывало под одеялом большое мужское тело. Лица его я не увидела, телосложения – тоже. Чимит был накрыт с головой и выглядел как растекшийся по дивану кокон с торчащими наружу носками.

Проходя мимо него, я особенно отчетливо ощутила тот напрягающий запах. И хотя я все еще не понимала, что это за вонь, отчего-то мне на мгновение показалось, что я уже ее слышала.

На пороге комнаты я едва не споткнулась о винную бутыль. По дороге к дивану нащупала ногой еще одну, а после, когда глаза привыкли ко тьме, разглядела на полу третью.

Неудивительно, что Чимита отрубило. Осушить такое количество на двоих было явным перебором.

Расстеленную и смятую постель руки сгребли на половину Оксаны. Спать на простыне, где недавно они были вдвоем, мне не хотелось. Даже просто трогать ткань, сдвигая ее сторону, было дискомфортно: сам процесс расстилания невольно вызвал у меня волну брезгливости.

Одеяло я тоже брать не стала. Помявшись немного, легла на обивку дивана прямо одетой. Не сказать, что это было сильно удобно, но так мне сейчас казалось гигиеничнее. И спокойнее.

Оставалось только уснуть в этой странной, абсурдной обстановке.

Впрочем, усталость взяла свое. Уже сквозь сон я слышала, как хлопочет Ак-кыс в проходной комнате, обхаживая похрапывающего гостя.

Сознание отчего-то подсказывало, что на диван она сегодня спать не придет – останется там, с ним. А вместе с этим на душе разливалось неприятное царапающее чувство, что соседка поступает неправильно.

Как она вообще допустила все это?

Я отвернулась к стене, убирая нос подальше от постельного белья. Странным было то, что в проходной комнате пахло сильнее, чем здесь. Может, это носки его так воняли?.. Вероятно, да.

Нос невольно поморщился, выгоняя воздух.

Раньше меня напрягал лишь пот Савелия. Но теперь в копилку ужасных запахов добавился новый экземпляр.

И что это за ужасное совпадение, что все неприятные мне мужчины обязательно несут за собой вонь?

Закономерность эту мозг нашел ироничной. А затем – вырубился, уйдя в сон.