«Погиб сталкер Рэй. Локация – машинно-тракторная станция, дорога к Краю вечного лета. Предположительно – аномалия».

Некоторые слова ранят сильнее, чем остро заточенный нож. Клинком для Скай стали четыре безжалостных предложения. Смотрела, вчитывалась, слезы глотая. Надеялась, что в один прекрасный момент что-то изменится, а буквы на экране трансформируются в более радостную весть. В какую? Что все это – злая шутка, а Рэй жив-здоров, дошел до Периметра и вывел того пацана, за которым сюда стремглав и помчался?

Рэй. Один из немногих, кто заслуживал шанс на лучшую жизнь…

…ведь так?

Только реальность всегда била под дых своим безразличием. И сообщение не менялось, не исчезало – а дальше рвало сердце на лоскуты. Как и все, что с ней произошло за последние месяцы. Слишком многие остались позади. Люди-памятники – незажившие рубцы на душе. Коннор и сотни ученых-коллег, что костьми легли в Академгородке. Рахман и братья-«анархисты», что безвозвратно сгинули на заводе «Удара». Лис и Рэй – наставники, поломавшие свои судьбы за просто так. Они все умерли – и никуда не исчезли, прицепились фантомами, не отпускали. Бередили.

* * *

Полдня они угробили, чтобы добраться, через леса и поля, до автодороги, связывающей Зимовище, Долину и Край вечного лета. Огонек сошел с натоптанной колеи и жестом пригласил Скай следовать за ним.

– Куда мы?

– Увидишь.

– Меня не устраивают такие приказы, и я хочу знать…

– Это не приказ, а просьба, ё-мое, пройти за мной.

– А на фиг?

– Солнце, мы просто заглянем в мой тайничок. Если его еще не обчистили.

– Не называй меня «солнцем», бесит.

– Хорошо, солнце.

– Сволочь…

Кусты хрустели ветками, когда они продирались сквозь них. Метрах в ста от них, на открытой полянке, ржавел опрокинутый на бок грузовик «ЗИЛ». Сталкеры предпочитали обходить такие машины стороной, ведь вокруг них ходило немало слухов: поговаривали, что эти грузовики выезжали с самой атомной станции, а управляли ими то ли мертвецы, то ли фантомы. Ездили они без цели, разбрасывали тела мертвецов по Диким Территориям, удалялись в закат. Именно в таком вот кузове, возможно, даже в этом самом, нашли бездыханное тело мужика с татуировкой на предплечье, который потом поставил всю Зону на уши. Огонек и сам не горел желанием приближаться к ним. Суеверия играли. Но в прошлом месяце, на одной из совместных с «Ударом» вылазок, пришлось ныкаться в кабине. Бандиты даже не посмотрели в его сторону. Тогда-то и смекнул, что остов – великолепная точка под тайник с небольшим запасом на крайний случай. Без причины туда никто не полезет, побоится. Влез через лобовое в кабину, вытянул из-под сиденья тряпичную сумку, в которой перестукивались бутылки с зажигательной смесью.

– Вот вы где, мои родненькие.

* * *

Путешествие изматывало. Аномалий – как грибов после дождя. Приходилось постоянно петлять. Вышли к остаткам асфальтированной трассы. На обочине – самодельный знак. Три стрелочки на нем. Что прямо шла, гласила: «Зимовище – приют вольных сталкеров. 4 км. Рады бродягам, стреляем в бандитов». Что направо, указывала: «Бандитские лагеря. 3 км. Будьте осторожны! В уголовников стреляйте без предупреждения! Помогите нашему братству. Мир!» А левая: «Долина».

Никто толком так и не докопался до истины, что за бесовщина творилась в Долине. У Огонька в памяти еще свежи были воспоминания, когда он нанимался проводником для многочисленных научных экспедиций, что ползали по этим руинам со всякими крутыми штуками для замеров. Все они остались с носом, хоть и исследовали это место около года. До катастрофы здесь – нагромождение заводов и предприятий, обычный промышленный район, каких сотни на территории бывшей Страны Советов. Сейчас – своеобразный перекресток между Свалкой, Зимовищем и Краем вечного лета, главная странность которого заключалась в том, что в пределах километра после каждой Зарядки здесь появлялись объекты со всех уголков Чернобыльской Зоны. Точнее, копии этих объектов: то Дом культуры «Энергетик» вырастет у мусорных куч ближе к свалке брошенной техники, то станция «Янов» у цехов Радиотехнического завода материализуется. Нет, не миражи, а вполне осязаемые объекты со всем убранством. Искатели старались обходить Долину стороной, немногие отваживались побродить по окрестностям, собирая посредственные артефакты или всякие полезные вещицы из заводских помещений. Огонек же Долины не боялся. Лазил здесь не раз. Главное правило у него было: вглубь не забредать, держаться основных маршрутов и не приближаться к «порталам», как он окрестил про себя эти копии. Тогда вылазки проходили успешно.

– Если я пойду Долиной Смертной Тени, то не убоюсь я зла, ибо ты со мной…

– Это ты мне? – удивилась спутница.

– Нет.

Местность тут была неровная, холмистая. Повсюду валялись кучи радиоактивного мусора: ковши, железки, фонящие бетонные блоки. Огонек сверился с дозиметром. Фон чуть выше нормы. Сойдет. По правую руку урчал ручеек. Здесь он совсем узким был, убогим. Растекался уже в Крае вечного лета, настоящую реку образуя, а оканчивался, впадая в Озера на окраине. За Периметр река не выходила. Такие вот чудеса. Вода была грязной, с алым оттенком. На дне догнивали бычки, бутылки и консервные банки. За речушкой покоились остатки башенного крана, за ним же – кресты. Могилы сталкеров. Вся Зона такими памятниками поросла за последние годы. В пролесках ничего, кроме тополей, что к траве пожухлой гнулись. В небесах же – только воронье кружило. Недостроенное трехэтажное здание с облупившейся табличкой «Администрация Радиотехнического завода» и оборванным кумачовым знаменем «Партия Ленина Сила Народная Нас К Торжеству Коммунизма Ведет» хмуро взирало на путешественников.

– Даже вездесущих собак нет, – отметила Скай.

Разрушенный склад – следом. Вокруг него – бетонные плиты и строительные вагоны. За этим всем – сам Радиотехнический завод, опоясанный сеткой-рабицей, и сточный водоем, над которым возвышалась насосная станция с насквозь проржавевшими цистернами.

– Такие места всегда навевали на меня тоску, – прошептал Огонек.

У центральных ворот, упавших с петель, зеленела опутанная растительностью автобусная остановка. Неподалеку, приветливо распахнув двери, стоял на вечном приколе белый «ПАЗ». Поглядывали по сторонам, не выпускали оружие из рук. Огонек не любил все эти постройки, ему постоянно казалось, будто кто-то следит за ним из окон. Миновав завод и пункты технического обслуживания, Скай замерла. На горизонте высилось колесо обозрения – свежей краской оно сверкало, как в детстве.

– Охренеть можно, – вырвалось у девушки.

– Пошли, не надо задерживаться.

Но Скай никак не отреагировала на реплику друга.

– Я так долго ждала, когда его запустят, так хотела на нем прокатиться… а сейчас понимаю, что вообще никогда в жизни не каталась на колесе обозрения.

– Скай, пошли! Кому говорю?

– Смотри, оно запускается!

– Это ржавая железка, Аня, она не может заработать.

Глаза Скай, что лучились небесно-голубым светом, потухли, стали блеклыми, невыразительными. Девушка же, улыбнувшись, словно умалишенная, вприпрыжку побежала к аттракциону.

– Стой, дура!

Бросился за ней. С каждой секундой счетчик Гейгера попискивал все противнее и противнее.

– Стой, твою мать! – ухватил ее. – Стой!

– Отстань! Мама купила билеты! Мы идем кататься!

– Ты в своем уме?! – встряхнул ее Огонек. – Очнись!

– Мама сказала, чтобы я не слушала незнакомцев! Никуда я с тобой не пойду!

– Идиотка! Очнись! – И влепил хлесткую пощечину. Не рассчитал силы, и Скай упала на асфальт.

– Какого хрена ты творишь? – Девушка вперилась взглядом в никуда. – За что?

– Это что ты такое сейчас исполнила?

Скай заплакала – и ничего не ответила.

– Эй… прости… я хотел… я не…

– По… шли… от… сю… да…

– Да, давай, держи руку. Вставай. Прости меня, я…

– Все… нет… все… нормально…

Огонек приобнял Скай за плечи и направился к будке бывшего заводского контрольно-пропускного пункта. Заглянул, обшарил каждый угол фонариком.

– Садись давай. Вот так, к стенке привались. Да, молодец. Слушай, ты меня прости, а? Прости, пожалуйста. Я не должен был бить тебя, просто ты…

– Нет, ты тут ни при чем. – Она всхлипнула, успокаиваясь. – Ты… ты мне, наверное, жизнь спас. Просто… там была мама. Мама, понимаешь? И она была жива. Она звала меня прокатиться, как и обещала еще тогда, в детстве… – И снова навзрыд, в самую душу своими слезами проникая. – Мама была жива…

– Тише. Тише. Все позади.

Огонек заключил девушку в объятия, она прижалась носом к его груди.

* * *

Около суток они куковали на пепелище Края вечного лета. Отдыхали от долгого странствия. Огонек разбудил Скай, когда лучи утреннего солнца пробрались в их ветхий домик сквозь полинявшие занавески. Сразу костер разжег, чтоб завтрак сообразить. Пока все разгоралось, достал КПК. С самого раннего утра все сталкерские чаты стояли на ушах: обсуждали бесславный конец группировки «Удар».

Огонек улыбался – искренне и от души.

– Чего лыбишься? – спросила Скай.

– Бог – он есть, – ответил Огонек.

– Ты о чем?

– Глянь, – передал он ей коммуникатор.

Девушка долго всматривалась в экран.

– Всех до единого. – Поджигатель действительно ликовал. – Стрекот очередей, крики, вопли страшные. Самое классное – это зарево от пожара на их гребаной базе! Говорят, его было видно чуть ли не из любого уголка Зоны!

– Рэя и Рахмана это не воскресит, – вынесла вердикт Скай. – Разогревай консервы. – Она вернула Огоньку устройство. – Воду на чай поставь. А то на радостях из штанов выпрыгнешь. – Она держалась серьезно, но по ее лицу было видно, что новость приподняла ей настроение.

– Кто же их так покрошил-то?

– Ты хороший вопрос задал. «Анархисты» были единственной силой, кто еще мог противостоять «Удару». Не бандиты же это с Озер.

– «Изоляционные силы»?

– Мы разбили их в Припяти. Но что, если там были далеко не все боевики?

– Та не, бред.

– Тебя никогда не смущало, что война закончилась буквально за несколько часов?

– Нас было много. Мы – подготовленные сталкеры, они – тупоголовые наемники. Зона – наша вотчина. Мы тут как рыбы в воде, а они… – Огонек призадумался. – Какая бы хорошая подготовка у них ни была, в Зоне она и гроша ломаного не стоит, поэтому тут любой крутой вояка пасует перед опытным ветераном.

– Тревожно мне что-то.

– А мне радостно.

– На том и порешим.

Продолжили путешествие. Заметили «крутильник» – мерзкую штуку. Стоило в нее вляпаться, как человека подбрасывало в воздух и начинало раскручивать, словно на тренажере для космонавтов. Отсюда и название. Если жертва умудрялась пережить адскую карусель, то не беда. В конце ее тело рвало на мелкие части. Попал в капкан – тряпьем и ошметками плоти слег.

– Стой, – скомандовал Огонек. – Пойду первым.

За россыпью гильз в карман не полез, а воспользовался хитростью, которую у Проводника подсмотрел. Ловушку эту гильзами «прощупывать» было опасно, любила она их в любопытного обратно выплевывать. Огонек, словно Нео в той сцене из «Матрицы», выставил перед собой ладонь, чувствуя подушечками пальцев мелкое покалывание. Шагнул в сторону. Двигался так, пока покалывание не прекратилось. Для верности, чуть пригнувшись, все же выбросил перед собой горсточку гильз.

– Путь свободен! – позвал он.

Они обошли «крутильник», углубляясь все дальше в лес. Знак «Радiацiйна небезпека» – самая известная черта зараженной территории – искрил «электрошоком». Разряд бил в сторону, не представляя угрозы. Озоном пахло. Опалая желтая листва шелестела под ботинками. Выбрели к чьей-то стоянке – к кострищу и шалашу, построенному из толстых веток, что сверху были накрыты еловыми лапками. Вскинули пушки и рассредоточились. Вокруг лагеря – натянутая проволока с консервными банками. Переступили. Осмотревшись, отметили для себя, что все чисто.

Гришка заглянул в шалаш. На матрасе спал вечным сном одинокий странник в лохмотьях, в чьих онемевших пальцах ржавел пистолет. Приблизившись поближе, рассмотрел, что тело уже успели погрызть дикие животные.

– Живых здесь нет, – резюмировал поджигатель.

Рядом с матрасом – огарок свечной, под ним же – записка, заботливо упакованная в водонепроницаемый зип-пакет. Раскрыл, вышел на свет, чтобы прочитать:

«Думаю о Дашке.

Кладу в свой гроб букет из несказанных слов и невыполненных обещаний.

Пока, любимая».

– Что нашел? – поинтересовалась подошедшая Скай.

– Судьбу человека.

Выдохнул, уставился в землю, а в кармане завибрировал КПК.

* * *

Сурен написал большое сообщение, когда они остановились у бывшего перевалочного пункта одиночек. Шли они в Зимовище – неизвестно, сколько нужно будет ждать Огонька, если тот согласится на авантюру. И лучше устроить себе комфортное ожидание в одном из уцелевших домов, чем морозить пятую точку в голом поле.

– Спасибо тебе. – Старлей хмыкнул. – Лишь бы с твоим «анархистом» не возникло проблем. Как думаешь, он забыл о том, как тепло я его встретил?

– Не могу знать, товарищ старший лейтенант. Но я постараюсь, чтобы ваш конфликт разрешился мирно. В иных случаях – я на его стороне. Я обязан ему жизнью. Вам же я обязан уставом и присягой, но устав – набор текста на бумаге, он ничего не стоит. А присяга – набор пафосных клятв, что подошли бы для какого-нибудь крутого момента в американском боевике. Важны лишь поступки. Огонек своими действиями заслужил мое полное доверие. – Сурен махнул рукой.

– Все пройдет хорошо.

Огляделся по сторонам. На одном из инструктажей рассказывали, что за этим местом стояла достаточно трагичная история: сначала здесь была военная стоянка, разбитая служащими во времена первого похода к Чернобыльской станции в две тысячи седьмом. Операция под кодовым названием «Экспедиция Б28», что закончилась полным провалом и гибелью всего личного состава. Следом, в те стародавние времена, когда эти тропы были гораздо безопаснее, ее облюбовали парни из Зимовища, которые часто путешествовали на Озера. Запыленная, испачканная, подранная армейская палатка – осталась им надгробьем и отличительным знаком. В остальном же местечко выглядело как и сотни подобных: кострище и поваленное дерево.

– Спим по очереди. – Алабян бросил рюкзак под упавший ствол. – Я и Антипин согласны быть первыми. Через четыре часа – Сорока и товарищ старший лейтенант. Так спокойнее. У вас есть кому спину прикрыть, и у нас. – Все же прошло мало времени, чтобы они доверились друг другу.

Огонь развели, поставили кипятиться воду. В котелке быстро закипело. Заварка в кружке зашелестела, залили ее горячим, оставили настаиваться. Молчали долго, только косились друг на друга.

– Почему ты спас меня? – первым нарушил молчание Сурен. – Там, на Кордоне.

– Не знаю, – пожал плечами Пашка. – Ты был одним из наших.

– А сейчас бы спас?

– Я не зверь, Сурен, спас бы. Меня удивляет лишь то, что ты быстро сорвал нашивки.

– Мы и они – одинаковы. Сюда лезть их толкает нужда, а не кровожадные планы по уничтожению мира. Мы же их – как собак бездомных, раз-раз-раз – из пулемета.

– Или задерживаем.

– Только Сашка и задерживает. Обычно все проще. На поражение! Как с деревней новичков в прошлом году.

– Добро пожаловать в СБУ. Тут не принято сантиментами разбрасываться. Был приказ – мы его выполнили. Егорова завалили по наводке Валерьевича. Мы должны были спустить им с рук смерть министерского чиновника?

– У нас не было доказательств, кроме слов торгашика. Одного из конкурентов Валерьевича, я напомню.

– Шевченко верил ему. Значит, мы все тоже должны.

– Устранили бы только Валерьевича.

– Это уже из разряда фантастики. Он бы и носа из своего бункера не высунул.

– Кто знает?

– Ладно. – Антипин отхлебнул из кружки. – Смысла ворошить прошлое нет.

– Вот ты и ответил на свой вопрос, товарищ старший сержант.

– Какой?

– Почему я сорвал нашивки. Не хочу видеть погоны на своих плечах, потому что в наших рядах все легко забывается, а если и нет, то глушится уставом или приказом. Знаешь, чем мы отличались от бандитов в той ситуации с Зимовищем?

– Удиви.

– Тем, что у нас была лицензия на убийство от государства, а у них нет.

– Ну не знаю. Я в СБУ ради будущего для наших детей. Подумай, сколько…

– Да пошли эти дети на фиг! – выкрикнул Сурен. – Точнее, ваш идиотский аргумент! Мои предки впроголодь жили, чтобы «за-ради-детей», потом мой прадед нацистов бил и страну отстраивал, чтобы «за-ради-детей», потом дед мой не жил, все возводил коммунизм, чтобы детям хорошо жилось, потом его дети достраивали, не живя своей жизнью. А после все нахребнулось. Родители мои под обстрелами – тоже ради детей своих. И мы тут сейчас – ради детей всё. Тьфу на эту пропаганду несчастную! Круговорот детей в природе.

– Во тебя понесло! – Старший сержант поворошил угли. – Лучше расскажи, куда двинешь, как нам поможешь?

– Хватит с меня Зоны. Продам экипировку, да и на унылую жизнь офисного планктона зариться буду. Умирать молодым в мои планы не входит.

– Это похвально. Саша поможет. Ты же его знаешь. Не кинет.

– Кроме веры в его честь у меня ничего не остается.

– Саша иногда ведет себя как мудак, но он хороший человек. – Антипин вздохнул. – Блин, я бы и сам пошел по дорожке рядового гражданского человека, но мне тут даже нравится в каком-то смысле. Да, обрыдла эта армейская рутина. Подъемы эти, построения, дебильные приказы. Ротный задушил бы, если бы услышал мои откровения, но как есть. – В один глоток чай в себя влил. – Да только тянет меня за «колючку» все же. Хочется к Зоне прикоснуться. Понять ее.

– Смотрю, ты тоже романтику поймал. Ну-ну.

– Согласись, в этом что-то есть?

– Тоже так думал. Пока у меня в моей подростковой башке мыслишки о романтике и свободе кружились… мой взвод, мои ребята – они все у того грузовика остались, где их на части разорвала какая-то неведомая хрень. И дальше… убийство за убийством. Вот она, твоя романтика. Во всей красе, мать ее.

Паша ничего не сказал.

* * *

Огонек увидел заголовок и трясущимися пальцами развернул послание на весь экран. Сообщение было от незнакомого абонента, но фотография Сурена, прикрепленная к нему, вселило в него веру в лучшее. Прочитал. В голове вился рой мыслей: «Живой, хвала Зоне! Еще и компанию себе собрал. Ну, жук!» Глянул на вложение – там отдельно шли координаты места встречи.

– Старый Элеватор. – Вбил название в навигатор. – Отлично.

Это было хорошее место, удобное им обоим. Напрягло, правда, что старый друг отказался называть имена или позывные своих новоявленных попутчиков. Но он сразу отогнал дурные мысли. Сейчас важно другое: ему выпал шанс встретиться с товарищем, объясниться, что кидать его не собирался, что возвращался за ним.

– А если подстава какая-то? – у самого себя спросил. – Та пофиг. – Но фраза «попутчики» в сообщении не внушала особого доверия. – Если и так, то у меня достаточно боеприпасов, чтобы нарушить недругам их подлые планы.

Успокоившись, показал все это своей спутнице.

– Быстрее начнем – быстрее закончим, – вывел поджигателя из рассуждений приятный голос девушки. – Ты готов?

– А ты готова?

– Я не в восторге от того, что мы вновь теряем время. – Скай натянуто улыбнулась. – Но для тебя это важно, так что да, я готова.

– А к тому, что все может пойти не по плану?

– Когда у нас хоть что-то шло по плану, Гриш?

– Верно.

– Должно же когда-то повезти было. – Скай положила ладонь ему на плечо. – Я верю в это. – Сжала.

Огонек – сверху своей накрыл, ощутил тепло на кончиках холодных пальцев.

– Вытащим Сурена – и на твоей миссии сконцентрируемся. Обещаю!

– Хорошо.

– Только я до конца не разобрался, зачем тебе в центр?

– Все расскажу, когда придет время.

– Солнце, знаешь что? Чтобы у тебя не было сомнений, что я ценю твою помощь, скажу. Я с тобой. До самого конца. Ты же меня знаешь.

– Меньше пафоса, Гришка. Весельчаком ты мне нравишься больше.

– Ах так? – ухмыльнулся Огонек. – Тогда встаем, нечего тут засиживаться!

* * *

Оно познавало человека, исследовало остатки его разума – и все это, чтобы постичь психологию неидеального вида.

Действительно, человек оказался неидеальным существом. Уже несколько дней оно копалось в той крупице, что не успела угаснуть перед кончиной оболочки, и разочаровывалось.

Эти мерзкие двуногие – вершина пищевой цепи? Властители этой планеты?

Да, таковыми они себя и считали, но оно понимало, что это заблуждение.

Правда же куда прозаичнее: они – ничтожные хрупкие организмы, не умеющие ничего…

…только бояться…

Что есть у них, чтобы стать такими же совершенными, как…

…собратья?..

Железные палки, что воняют…

…порохом?

«Они роднят их с нами?»

Существо было молодо. Но оно уже превратилось в великолепнейшее из созданий. Но в голове мужчины, что при жизни носил имя Коннор, ему было некомфортно. Тело – хлам. Не хватало возможностей. Раньше он носил шкуру монстра. Практически такого же великолепного, как и он сам. Но палки с порохом порвали мышцы, раздробили кости, потому и пришлось бежать сюда – в еще цепляющийся за жизнь организм.

Чтобы выжить, чтобы выполнить свое предназначение, нужно окрепнуть и войти в симбиоз с бывшим наемником. Тлеющий огонек человеческого разума не сможет противостоять. Еще несколько дней – и оно полностью сотрет ту сущность. Двоим в черепной коробке было бы слишком тесно.

«Неидеальный разум в итоге уступит свое место идеальному, ведь так и работает эволюция…»

Хрустнули ветки: кто-то явно копошился в кустах. Чудовище запрыгнуло туда – в одно движение, – схватило когтями дикую псину, разодрав ей брюхо. Теплая темная кровь приятно заструилась между пальцами. Облизнувшись, оно свернуло собаке голову и бросило на асфальт.

«Вкусно…»

Путь предстоит неблизкий, надо бы и подкрепиться.

На колени присело, выпотрошило кишки…

…зачавкало…