Первым в колонне шел новый «УАЗ», за ним – комфортный немецкий седан, в салоне которого ютились Андрей, Штырев и его личный водитель, замыкал процессию тонированный микроавтобус.

– Товарищ капитан, доклад! – отчеканил майор в гарнитуру. – Принял. Группа «А», действуйте по обстоятельствам. – Глянул на добровольно сдавшегося бродягу на заднем диване. – Вертолеты подбираются к «Янову», противник в зоне видимости. Мы поможем тем, за кого ты просил, но если сталкеры что-то учудят, то пусть пеняют на себя.

– Я понимаю.

– Расскажешь моему начальству все, что рассказал мне. Надеюсь, они не в доле. Не терпится покончить с этими ублюдками из «Прайм-секьюрити».

– Я все сделаю. Только защитите моих родных.

– Как видишь, я свое слово держу. Но! Ты же понимаешь, что сесть все равно придется? Я постараюсь, чтобы срок тебе скостили до минимума, но обещать этого не могу.

– Главное, чтобы это не коснулось моих близких. Я готов ответить за свои грехи.

Штырев заулыбался во все тридцать два и кивнул. Было видно, что ответ его полностью удовлетворил. После он повернулся к водителю, захотел что-то сказать, но вдруг раздался вой, и машина сопровождения огрызнулась клаксоном, резко вильнув вправо. С прилегающей дороги, едва не спровоцировав серьезную аварию, выскочил самосвал.

– Аккуратнее! – опустив окно, выкрикнул Штырев.

– Простите, пожалуйста! – растерявшийся шофер выпрыгнул из кабины.

– Все хорошо, не переживай. Просто будь внимательнее.

Андрею не понравился акцент того, кто управлял самосвалом. Был он чужеродным для здешних мест. Краем глаза заметил, как рабочий поднес рацию к губам.

– Берегитесь! – заорал сталкер.

Но было слишком поздно.

* * *

В комнату вошел мужчина в простецкой рубахе и засаленных джинсах. Он молча показал Валерию Платону весьма серьезную корочку и сел на диванчик у двери. Некоторое время оценивающе смотрел на следователя, затем улыбнулся и начал разговор спокойным, почти убаюкивающим тоном:

– Однажды я тоже раскрыл одно масштабное дело. Не буду вдаваться в подробности, речь ведь не о нем. Знаете, чем все закончилось? Меня пригласили на шикарный банкет в мэрию. Я словно очутился на светском рауте. Радушный прием, выпивка, лучшие женщины и изысканные блюда. Люди самого высшего полета благодарили меня за службу. Признаться, я был окрылен, пока один влиятельный человек не отвел меня в сторону, пока он не сказал мне, что я даже не могу представить, какую цепочку событий запустил. Меня словно холодной водой окатили, когда он заявил, что меня не будут ждать лавры, не будет ждать повышение по службе, но я буду в одиночку разбираться с последствиями собственных достижений. Вы готовы к подобному?

– Не совсем понимаю, о чем вы говорите.

– Вы только что выложили схему, в которой задействованы множество правительственных ведомств. Вы понимаете, что засунули голову в пчелиный улей?

– Я выполнил свою работу, только и всего.

– Да, я точно так же ответил тому влиятельному человеку. Так что послушайте. Ваше расследование скроют от обывателей, скроют от министерств. И будут правы. Сейчас, когда общество накалено до предела, опубликовать ваши материалы в прессе – все равно что поднести зажигалку к канистре с бензином. Конечно, мое ведомство примет меры. «Прайм-секьюрити» и всю верхушку арестуют, выдворят из страны, как выдворят и последнего живого представителя семейки Круты вместе с приспешниками. Мы докажем, что протесты были проплачены, чтобы пошатнуть государственные устои. Преподнесем все так, как будет выгодно нам. Вас же, как свидетеля, мы уберем. Нет-нет, не подумайте, мы не варвары, чтобы вас убивать. Вас просто пригласят, как и меня, в высшее общество, похлопают по спине и повесят медали на грудь, а потом отправят куда подальше, с глаз долой.

– Сомнительная благодарность.

– Полностью с вами согласен. Знаете, я разделяю ваш патриотизм и искреннее желание помочь нашей с вами Родине. Но правда в том, что ни я, ни вы ничего не изменим, если сыграем по правилам. Дело замнут. Фигурантов отпустят. Фамилия Круты в Европе имеет вес. Эта семья веками якшалась с сильными мира сего, с самыми гнусными родами, чьи представители сегодня именуют себя «вождями». Иногда им нужны такие люди, как братья Круты, чтобы не оставлять следов. Как только вся эта шайка покинет территорию СНГ, все повторится. Неизвестно, сколько пройдет времени, но… вы поняли.

– Вы намекаете, что все, через что я прошел, – бессмысленно? Столько смертей, в том числе совершенно невиновных людей, – пшик?

– К несчастью для них. Но это если вы все же захотите сыграть по правилам. У вас есть два пути, как было и у меня. – Корчащий из себя простака встал. – Первый. Я ухожу. – Начал беспокойно прогуливаться по помещению. – Вы остаетесь. Через полчаса в дверь постучат, позовут в кабинет начальника, он похвалит вас за отличную работу, пожмет руку и скажет, что вы спасли тысячи жизней. Завтра вы встретитесь с вашим непосредственным руководителем, он предложит вам возглавить отдел где-нибудь в провинции, вы согласитесь, а через время о вас забудут. Спустя год вы будете смотреть телевизор, где покажут, как обелившийся от клеветы Ян Круты станет генеральным секретарем Альянса НАТО, а «Прайм-секьюрити» все же выбьет себе контракт на охрану зоны экологического бедствия. Вы не простите себя. Сопьетесь в одиночестве. Ведь, как вы сами заметили, все жертвы, в том числе ваша, были напрасными.

– Вы не выглядите спившимся.

– Потому что пошел по второму пути. По нему же настоятельно рекомендую пойти и вам. Как я уже сказал, мне не плевать на судьбу своей страны.

– Внимательно слушаю.

– Я предлагаю вам место в том отделе Службы безопасности, которого официально не существует. Вы станете злом, но злом необходимым.

– Можно без загадок?

– Не всегда можно говорить напрямую, ведь у стен есть уши. Допустим, кто-то в силах сделать так, что ни одно ведомство не обратит внимания ни на одно криминальное событие, что произойдет сегодня в городе. Допустим, есть как минимум два человека, о подвигах которых вы нам рассказали. И, допустим, в результате их действий случится такое, что Ян Круты и вся его свита не смогут вернуться в игру. Разве что нашим европейским партнерам понадобится козел отпущения. Но у нас уже есть такие. Ваши товарищи. Те двое.

– Что это значит?

– Вы знаете ответ. Две судьбы в обмен на судьбу целого государства. Невелика цена. Такая сила, как Зона, не должна достаться таким, как Ян Круты. Но и ликвидировать этого прохиндея напрямую мы не можем. А ваши друзья никак не аффилированы с властью. Всякое случается, верно? Не отвечайте сразу, я дам вам десять минут на размышление. Тяжелые времена требуют сильных людей, а сильный человек – это тот, кто принимает трудное, но верное решение. До скорой встречи! – Он направился к выходу.

– Погодите! Кто вы, на хрен, такой?

– Волшебник из министерства добрых дел.

Платон остался наедине с самим собой.

* * *

Андрей пришел в себя в полутемной подсобке. Его запястья, давно затекшие, были связаны за спиной тугой веревкой. Смутно начал припоминать, как его выволокли из машины, как протащили по асфальту, как в упор, при нем же, расстреляли военных и казнили майора и как ему самому по темечку прикладом заехали. Повезло, что выжил. Очнулся здесь, а не на том свете.

– День добрый, – донеслось до него.

– К черту иди… – Сквозь пелену он сумел рассмотреть Бориса Юрьевича.

– Будь джентльменом, подбирай слова. – Тот не без удовольствия заехал Андрею кулаком в подбородок. – Разве такой стиль общения тебе нравится больше?

– Тварь… – харкнул Рэй кровью.

– Я бы пристрелил тебя, как шавку, да и дело с концом. – Подкатил столик, на котором стоял ноутбук. – Но наш друг хочет побеседовать. Слушай внимательно, если хочешь увидеть своих дорогих родителей живыми и здоровыми.

– Что… ты сейчас…

– Здравствуй, Артур! – с дисплея снизошел лучащийся напускной вежливостью Человек-в-костюме. – Или мне обращаться к тебе по твоему реальному имени? Ты только скажи, я исполню любой твой каприз. Как ты там вообще?

– Я вас… дятлов… поубиваю…

– Убивай. – Перевел камеру. – Видишь? – за спиной Дьявола стояла плачущая Полина, что прижимала к себе младенца, за ней – родители, живые, но изрядно помятые.

– Не смей их трогать! – ужаснулся Андрей.

– Или что? Накричишь на меня?

– С того света достану!

– Многие пытались, да как-то у них не срослось. – Собеседник упивался своим превосходством. – Лучше сделай мне одолжение. Выполни для меня два небольших поручения. И мы будем в расчете.

– Как ты их нашел?

– Когда-то давно мой отец ярко продемонстрировал мне, что сантименты – самый большой недостаток расы людской. На этом и сыграл. Твой приемный сынок повелся на ту же ловушку, что и ты. Яблоко от яблони. Устроил вендетту за бабскую дырку. Законники остановили его машину на въезде в город. Пацан сбежал, не спорю, но оставил такой ценный подарок, друг мой! Незарегистрированный ствол в бардачке и два адреса в навигаторе, один из которых привел моих парней к неприметному домику в Дитятках. Андрюш, ты почти переиграл меня, но положился на ребенка. Зря.

– Менты его не ищут, да?

– Верно мыслишь. Ты приведешь его ко мне. Это мое первое поручение.

– На кой он тебе? Опять застрелишь ребенка? Как с дочкой Турко?

– Не убивал я ее. – Человек-в-костюме театрально закатил глаза. – Меня там даже не было! Если бы ты умел слушать, если бы умел подмечать, то давно бы и сам дошел до подобных выводов. Но я тебя переоценил. Ты слишком туп.

– Хочешь сказать, я это себе нафантазировал, да?

– Беда в том, что я тебе никогда не лгал. – Поправил галстук. – Я же сказал, я не трогаю детей. А ты все прослушал, как обычно. Ты, кстати, никогда не задумывался, насколько строгий стиль обезличивает нас? Ты рвался отомстить за свои ночные кошмары. Но так и не понял, что я давно подарил тебе эту месть.

– Что ты такое мелешь?

– Ты правда думаешь, что только ты мог прикончить Марека? – В голосе сквозило разочарование. – У меня в кармане сотни людей. Но я приказал тебе сделать это. Теперь помолчи, подумай хорошенько над тем, что я сейчас скажу. Будь Марек в смокинге, как у меня, ты бы узнал его? Да, мы похожи, но мы не близнецы. Стоило мне надеть костюм – и никто и не заметил подмены. Так что за мной много грехов, но аннигиляция семейки Турко в этот список не входит.

– Почему ты молчал?

– Оправдываться перед тобой? Не-а. Я видел в тебе потенциал, верил, что ты сам догадаешься, что поймешь мои мотивы и не будешь вставлять палки в колеса, а хоть раз в своей никчемной жизни поступишь правильно. Ошибся, с кем не бывает. Но будь добр, компенсируй мне хоть толику затраченных на тебя сил. Приведи мне мальца.

– И все же ты не сказал, зачем он тебе.

– Ты читал те документы, что спер из подземелий?

– Да.

– Фамилия Лисовский тебе ни о чем не сказала?

– Нет… – протянул Рэй. – Стоп, ты же не хочешь сказать, что…

– Начинаешь соображать, браво!

– Это бредятина полная…

– Никто не догадался, что бывший руководитель проекта «Сетх» прячется у всех на виду! Спасибо, кстати, что шороху навел, пока его отпрыска искал в Зоне. Иначе я бы никогда не навел справки о твоем драгоценном Кирилле.

Выводам своим Андрей не верил, отказывался принимать данность.

– …а я всегда голосовал за то, чтобы привлечь ученых к продолжению эксперимента. Это ведь их детище. Но Марек поступал так, как считал нужным для себя. Чертов эгоист! Замести следы – так он это и назвал, на полном серьезе! Хочешь знать, поддержал ли я идею липового самоубийства Лесника? Меня даже не спрашивали, а просто сделали, еще и так топорно обставили, с запиской этой.

– Липового?

– На тебе сработало, смотрю. Наши люди караулили тебя у дома. Логично, что пришли они туда гораздо раньше. Все эти записки вообще не были в духе ворчливого старикашки. Думаешь, его мучила совесть? Ни капли.

– Тебе чужды эмоции. Кот убедил Лесника, что его дочь и приемный сын мертвы. Из-за меня. Из-за того, кто всегда был близок его семье. Это сломит любого.

– Лисовский пожертвовал своим сыном уже очень давно.

– Не понимаю… ничего не понимаю…

– Твоя драгоценная Ольга была по уши влюблена в Рахмана. Но внезапно она бросает любимого мужа и подает на развод. Наверное, своим мозжечком ты подумал, что она просто убивалась по вашему юношескому влечению друг к другу. Я прав? Иных выводов и не ожидал, если честно.

– Рахман пил… он поднимал на нее руку…

– Да ничего подобного. Причина в другом. Рахман помог ее чокнутому отцу провести эксперимент над собственным сыном, еще в те далекие года, когда нашим появлением в Зоне и не пахло. Еще до того, как Борису продали материалы по проекту «С». Это было таким ударом для твоей Оли, что она даже скрыла от бывшего мужа факт рождения гребаного ребенка. Ты понимаешь?

– Какой эксперимент?

– Люди готовы пожертвовать многим, чтобы реализовать свои амбиции. Лисовский мечтал возродить проект «Сетх». Но для этого был нужен подопытный. Доходит, к чему клоню?

– Нет…

– Лесник, как вы его называли, накачал своего сына снотворным, а после, вместе с Рахманом, вывез в Зону. Они добрались до входа в мой подземный комплекс, нашли там лаборатории проекта «С», уложили ребенка в автоклав и ввели прообраз сыворотки. Той самой, что мы усовершенствовали и поставили на поток, дабы клепать наших суперсолдат. Эксперимент вышел из-под контроля, парнишка едва не погиб, но Рахману все же удалось вытащить его из колбы. Да только ему напрочь отшибло память! Вот почему урод сочинил сказку про приемного сынка и дитя Зоны. Не было в этом никакой мистики. Была банальная человеческая глупость.

– Мутации… эксперимент… бессмыслица какая-то… Он обычный подросток… да и Оля никогда до Кирилла не говорила… что у нее есть брат…

– А она обязана была тебе докладывать?

– Я… не знаю…

– Говоришь, обычный подросток? Обычный подросток не продержится несколько дней в Зоне. Не порвет мутанта подручными средствами. Он уложил в гроб один из венцов нашей генной инженерии! Обычный подросток – ты на приколе сейчас?!

– Отпусти его… даже если правда… Кирилл столько всего пережил…

– С ним все будет хорошо, обещаю, я не намерен его убивать. Хочу лишь понять, как на нем сказался эксперимент. Это лучший выход для него будет. Поверь и сделай, как я прошу. Почти память своей мертвой давалки, ведь когда-то ради этого отпрыска она ушла от своего суженого. Понимаю ее, кстати, сам бы не смог терпеть рядом такое животное. Она и папку предала анафеме, если тебе интересно, да только кончина матери так кстати примирила семейку. Более или менее. Родная кровь, как-никак.

– Я не понимаю… ничего не понимаю… не верю тебе…

– Вся твоя жизнь была ложью, Рэй, смирись.

– Ты можешь найти Кирилла по щелчку пальцев. Зачем эти игры?

– Больше никаких игр. Да, я могу, но зачем? Когда ты можешь просто позвонить ему и назначить встречу.

– Ты сказал – два.

– А?

– Два поручения.

– Точно! Ну, первое ты услышал. Со вторым будет сложнее. Проводника сегодня отпустят – Федьку, ты его знаешь. Мои птички напели, что он пошел на сделку с властями. Выторговывает себе свободу, хочет потопить всех нас из-за своей глупой ошибки. Ты заставишь его замолкнуть. Навсегда. Борис снабдит тебя инструментом и всеми инструкциями.

– Допустим, я все сделаю. Что будет со мной? С моими родными?

– Родители спокойно доживут остаток дней. Ты… как со всем закончишь… дашь мне полный список имен тех, кто в курсе проекта «Сетх». И получишь пулю в висок.

– Радужная перспектива.

– Не хотел до этого доводить, но своими действиями ты подписал себе приговор.

* * *

В мусорном контейнере Андрей нашел вонючий балахон, который и накинул себе на плечи, чтобы сойти за бездомного. Он расположился на скамейке в сквере напротив здания суда, его зубы выбивали чечетку от холодного ветра, а милицейский ПМ нервно подрагивал под курткой. Горожане слонялись туда-сюда, сновали патрули, но как будто не замечали бомжа, не сгоняли с поста, а лишь презрительно косились на него. Тарахтение старого двигателя услышал издалека. Сразу определил, что это малолитражный «Гольф» второго поколения. Повернулся на звук: так и есть, синий «Фольксваген» мчался по улочке. Орудие казни прыгнуло в ладонь, онемевший палец занял привычное место – лег на спуск. Потрепанный судьбой сталкер выпрямился, поправил свое несуразное одеяние и медленно направился к пешеходному переходу.

– Папа! – из остановившейся легковушки выбежала маленькая девочка.

Федор спускался по лестнице.

– Я здесь!

Спотыкаясь, она бежала к своему отцу, даже не подозревая, что ее вот-вот заключит в объятия отпетый душегуб, продавший все человеческие идеалы за пригоршню долларов.

– Привет, родная! – воскликнул Проводник.

– …Андрей! Сделай что-нибудь! Сделай! Она же здесь ни при чем! Прошу тебя! Меня! Меня! Убейте меня!..

– Папа, помоги, папа!

Былую решительность в Андрее как языком слизало, колени подгибались с каждым новым шагом, но страх за родных все же подгонял, все же не позволял эмоциям взять верх над разумом. Прохожий боднул палача плечом, и тот, потеряв равновесие, шмякнулся на асфальт.

– Извините, не заметил…

– Все в порядке!

Быстро встал, отряхнулся от песка и пыли, поправил маскировку.

Жертва целовала в губы красивую стройную женщину. Жену, как догадался бывший «анархист».

– Пожалуйста… меня! Оставьте ее! Меня! Пожалуйста! Пожалуйста! Не трогайте ее! Не трогайте! Виолетта обляпалась вареньем! Она должна помочь ей! Виолетта не может идти в школу, обляпавшись вареньем! Машка… Машка… Машка…

Ближе подошел.

– …произвол ментовской – вот что это было, – донеслось до уцелевшего уха, когда до милующейся парочки оставались считаные метры. – Подам встречный иск, пусть компенсируют…

Представил, как «макаров» выхватил, как всю обойму в лицо этого маньяка разрядил, как супругу его оплеухой на асфальт отправил, как, глядя на маленькую девочку…

…девочку…

…кричащую во весь голос… зовущую своего мертвого папу.

Дочка Федора повисла у отца на шее.

– Вы что-то хотели? – Проводник заметил его, но не узнал.

– Хотел. – Сбросил с себя груду провонявшего мусором тряпья. – Чтобы ты ответил за последствия. – Одеревеневшая рука подняла ствол.

– Твою мать… – Глаза цели расширились от охватившего ее ужаса.

Женщина ладонью зажала раскрытый в немом крике рот.

Ребенок взвизгнул, обронив что-то.

– Прости, я заслужил это… это Божий промысел… наказание за все мои деяния… теперь я понимаю… каждому воздастся по делам его… Гореть мне в аду за все то, что я натворил…

– Я прощаю тебя. Я делаю это не из мести, но из милосердия.

– Спасибо тебе, Рэй…

События той ночи, когда пал Электромеханический завод, пронеслись в сознании.

Потянул за спусковой крючок, сняв с предохранителя.

– Нет… – опустил.

Не смог заставить себя выстрелить.

– Проваливай! – выпалил он. – Как можно дальше вали. – Слезы едва сдерживал.

– Что?..

– Вали к черту! И не возвращайся. Иначе они найдут тебя.

Федор, не веря своему счастью, закивал.

– Дочку благодари, жаль такого ангела без отца оставлять.

* * *

Шатался по обезлюдевшему проспекту, понимая, что своим решением затянул петлю на собственной шее. Чувствовал он себя паршиво. Столько раз поступал как самый настоящий подонок, а вот когда было просто необходимо наступить на горло человечности – спасовал. Ну кто ему все эти люди, ради которых он важных для себя на смерть обрек? Взял бы и сделал, как велено было. Одним грехом больше, одним меньше – без разницы. Сущность свою он давно до черноты замарал.

«Все, пьеса сыграна, – подумал он. – Обратного пути нет. – Сел на бордюр, чувствуя, как последние жизненные соки из него выжали. – Почетно было быть твоим инструментом, а великое благо – твоим союзником, Дьявол. Властитель судеб, ты нарисовал отличную картину мира, в чем-то даже правильную, если отбросить ту мерзость, что ты готов был совершить ради воплощения своих планов. Но ты не учел одну маленькую деталь. Твое идеальное будущее не для меня нарисовано. Не для нас. Людей. Не идеальных. Не безгрешных. Но искренних в своей природе. Наверное, ты стал бы мудрым лидером и привел бы наше стадо к процветанию. Наверное, ты бы мог попытаться перевоспитать нас. Но все-таки ты не Бог. Ты часть, ты продукт нашего социума. А людям, как ты сам же и сказал, свойственно ошибаться. Твоя главная ошибка – это я. На том ужине ты предложил мне забыть прошлое, отсечь его и двигаться дальше. Но парадокс в том, что кроме прошлого – темного, безрадостного – у меня ничего, по сути, и не осталось. А я эгоист. И больше я не собираюсь быть твоей пешкой. Мой мир рухнул, я сам в этом виноват, не спорю. Но я обвиню тебя. И спалю твой дотла!»

Достал телефон и вызвал контакт «Музыкант». Больше не к кому было обратиться.

* * *

Вадим объявился с компанией. С ним в комплекте шел следователь, Валерий Платон. Сначала Андрей его не признал. Тот словно возмужал за те несколько часов, что они провели порознь: держал спину ровно, а не сутулился, как обычно, смятение и усталость в его взгляде сменились огнем и решительностью, образ довершала кожаная куртка, что роднила его с серьезными дядьками, промышлявшими криминальными делишками в девяностых годах прошлого века.

– Привет. – Обменялись рукопожатиями. – Ты с нами, Валерка?

– Верну должок, так сказать. – Открыл багажник своего «Опеля». – Выбирайте, что нравится. – В отсеке лежало столько разнообразных средств для умерщвления, что глаза разбегались.

– Ни фига себе, – высказался Музыкант. – Такой арсенал не вынести из КХО незаметно.

– Когда люди Штырева вывозили нас, я связался со старым приятелем, что рядом с тамошними местами служит, попросил его по старой дружбе подсобить, забрать машинку из Дитяток, я ж все равно ключи в замке бросил. – Подавая пример остальным, Володя взял себе «стечкин». – Ну а когда Вадя позвонил, по ситуации расписал, что помощь нужна такому славному человечку, как ты, привлек другие связи. – В пару к нему прихватил «Вепрь».

– Серьезные связи. – Вадим взял «калашников».

– А я по старинке, – хмыкнул Андрей, выбрав так полюбившуюся «Сайгу».

– То, что мы сделаем, – акт терроризма, не иначе. – Валера захлопнул крышку багажника. – Но я постараюсь убедить ведомство, что это было необходимое зло. Ресторан пустой, так что, думаю, обойдемся без лишних жертв.

Рэя изрядно напрягло изменение в поведении служителя закона, но он ничего не сказал, кивнул разве что.

* * *

Сделанный из бамбуковых пластин колокольчик пробренчал над дверью. Красотка, что обычно встречала гостей с натянутой улыбкой, недовольно выкрикнула:

– Сегодня по записи, извините! – И осеклась, признав одноглазого. – Кто это с тобой, Рэй?

– Тот, кто записан. – «Стечкин» Платона стер недоумение с лица блондинки. – Вот мой входной билет.

Андрей не рефлексировал об аморальности поступка напарника. Святых в этом царстве не было. Каждому воздалось по его поступкам, этой чертовой стерве – в том числе. Поэтому он просто вскинул «Сайгу» и начал садить по появившимся в проходе охранникам. Сразу четырех свалил – дробь била кучно. Вспышки, грохот, вскрики и хруст ломающейся мебели – все это смешалось с приятной фоновой музыкой, льющейся из подвешенных над потолком динамиков.

– В банкетный зал, прикрывайте!

«Анархист» прильнул к декоративной колонне, по ней тотчас застучали автоматы, выбивая щепки. Стеклянные входные двери зазвенели осколками, осыпаясь под свинцовым градом. Музыкант перескочил через стойку, упер приклад в плечо и открыл беспорядочный огонь на подавление, не позволяя защитникам ресторана «Карнак» и носа высунуть.

– Я пошел!

Валера пробивался к банкетному залу, поливая врагов из «Вепря» прямо от бедра. Взрывались люстры, стены брызгали штукатуркой, а продырявленные тела украшали собой дорогие персидские ковры.

– Есть лазейка, сейчас!

Пригибаясь под пулями, Андрей бежал к массивной фигуре сфинкса, что застыла у величественной арки, расписанной цитатами древних философов. Вжался в нее, перевел дыхание и для острастки пальнул вслепую.

– Что дальше? – Присоединившийся к нему Валера сменил магазин.

– Пойдем напролом – нас перестреляют. – Андрей высунулся, вынеся еще пару-тройку гадов. – Надо думать! – Прервался на перезарядку. – А что, если… – Начал осматриваться. – Идея! – Прислонил «Сайгу» к монументу, схватил огнетушитель, что пылился за ближайшим углом. – Валерка, дави их! – Сорвал пломбу, размахнулся и запустил в воздух красный цилиндр. – Пригнитесь! – Огнетушитель взорвался прямо над импровизированными баррикадами, обдав прячущихся за ними бойцов пеной. – Пошли!

Команда воспользовалась заминкой и вбежала в зал, дырявя опрокинутые столы, за которыми находились дезориентированные наемники – тех отбрасывало на спины от беспощадных выстрелов, многие корчились в муках, зажимая разорванные глотки. Немногим счастливчикам везло умереть быстро и без боли. С потолка сыпалось, пена, смешанная с кровью убиенных, напоминала мороженное с клубничным джемом. За считаные секунды вся немногочисленная гвардия, что отделяла карателей от хозяина вертепа, пала. Музыкант методично расстрелял раненых, подарив им избавление от мук. Удостоверившись, что никто не спасся, начали продвигаться к лестнице. На ступеньках поджидал одинокий стрелок. Рэй оказался проворнее, а его ружье – куда смертоноснее какого-то мелкокалиберного пистолетика. Зазевавшегося парня перебросило через перила. Вывеска «Карнак», стилизованная под старинные письмена на папирусе, упала вслед за ним. Повисла тишина.

– Не расслабляться!

Маски фараонов безучастно наблюдали за творившейся вакханалией. Троица поднялась на второй этаж, миновала статую Рамзеса, заглянула в каждую подвернувшуюся дверь. Никто их не встретил. Пригибаясь, двинулись к лифту в самом конце коридора. Андрей нажал на сенсорную кнопку и жестом приказал ощериться стволами на створки. Пиликнуло – спустили курки одновременно. Но зря боезапас потратили, в кабине пусто было.

– Платон, Музыкант, разбегаемся. Ты, Валерка, на нулевой этаж иди, обыщи там все. Музыкант – в этом секторе остаешься. А я поднимусь повыше. Если мне не изменяет память, то именно там кабинет этого ублюдка. Да, лифтом не пользуемся, вдруг его обесточат.

– Почему до сих пор не съехались менты? – спросил Музыкант. – Так нашумели.

Валера ухмыльнулся, но промолчал и просто раздал друзьям рации, что во внутреннем кармане кожанки у него все это время ждали.

– Чтобы могли состыковаться, – пояснил.

Когда они разбежались, Андрей, вздрагивая от каждого шороха, поднимался наверх. Ступил в коридор, потолок которого был разукрашен в голубой, а стены, вдоль которых дизайнер расставил вытянутые статуи кошек, – в песочно-желтый. Пока шел, вспоминал всякое – о том, как до жизни такой дошел. В конце пути его ждала красивая дверь с нарисованным на ней анхом – крестом, увенчанным кольцом. Подобные символы, если Рэй ничего не перепутал, оставляли в гробницах правителей, чтобы после смерти фараоны продолжили свое существование в загробном мире.

– Тук-тук! – постучал костяшками пальцев и быстро сместился в сторону. – Борь, открывай пирамиду!

– Отвали! – заорал Борис. – На́! – Полотно разнесло в труху.

Ударом ноги Рэй освободил себе проход и, сменив «Сайгу» на ПМ, вжался в косяк. Второй выстрел не заставил себя долго ждать.

– Пушку бросай! – Рэй высунул руку, сжимавшую пистолет, и нажал спусковой крючок. – Нравится?! – Когда затворная рама заклинила, он вбежал в кабинет, прямо на ходу меняя магазин. – Не рыпайся, я быстрее!

– Черт… – Перепуганный Борис пытался загнать патрон в двуствольный дробовик. – Не подходи! – Ладони дрожали, так что его затея была обречена на провал. – Я ж тебя! – угрожал фальцетом, забившись в угол.

– Не поднимай мне давление, если жить охота. – Рэя охватила эйфория, когда он осознал, что король и пешка поменялись местами. – Сколько человек в здании? – Улыбаясь, продырявил уроду колено. – Лежи теперь! – Вскрик и падающая двустволка как бальзамом на душу легли. – Сколько человек в здании?! – Через мгновение он схватил Бориса за волосы и впечатал в столешницу. – Повторяю свой вопрос! – прошипел, вдавливая ствол тому в висок.

– Ты хоть понимаешь… ай!

– Тебе нос отстрелить, чтобы ответа добиться? Так я запросто!

– Вы перебили охрану… больше никого… только фасовщики… в подвале…

– Кто-кто?

– Фасовщики… для нашей чудо-травки… Где, по-твоему, мы…

Зашипела рация.

– Пасть закрой пока. – Нажал на тангенту свободной рукой. – Да?

– Андрюх, в подвале боевиков нет, но зато есть дети.

– Что?

– Испуганные, истощенные дети, Андрей. Один из них сказал мне, что они фасовали тут наркоту. Рабами их были. Слушай, даю вам пятнадцать минут – и вызываю своих ребят. Детишек отсюда точно нужно забрать.

– А, вот оно что, – прыснул Борис. – Какой-то галимый мусорок заодно…

– Тварь! – Рэй огрел его рукояткой по затылку – тот и обмяк. Совсем хлюпиком оказался. – Валера, – сказал в переговорное устройство, – тут свинья эта жирная. Я его заберу. Пока он нужен живым. Ты тут до прибытия подкрепления, да?

– Останусь, конечно.

– Встречаемся через два часа. Помнишь место, что я назвал?

– Да.

– Хорошо. Спасибо тебе за все, друг.

Порылся в карманах владельца ресторана, нашел там мобильный телефон – типичную «одноразку-звонилку», какими Дьявол любил снабжать своих верноподданных. Выбрал единственный сохраненный номер, нажал на зеленую кнопку.

– Что опять, Борь?

– Опять я, – сказал ему Андрей. – Знаешь, теперь я тебя понимаю, когда в твоих руках чья-то судьба – это так поднимает самоуверенность.

– О, привет, Андрей. Ты выполнил мои поручения?

– В процессе. Пока решил навестить старого жирного хряка. Только он какой-то неразговорчивый. Распластался у ног моих. Но дышит. Как думаешь, исправить это досадное недоразумение?

– Ты волен делать все, что хочешь, приятель, но в таком случае и я волен делать то, что мне заблагорассудится.

– Меня больше ничего не страшит. Можешь подтереться своими угрозами. Условия сделки меняются, так что слушай внимательно. Через десять минут ресторан «Карнак» накроют менты, здесь они найдут притон с наркотой и детьми в подвале. Отмажешься от такого? Вряд ли. Даже не знаю, как это замять. Зато жирный хряк запоет: он же не захочет всю жизнь чалиться на нарах с палкой в жопе. Есть малюсенький шанс, что ты, вертлявая тварюшка, ускользнешь, но… не знаю… кажется, ты был бы рад другому исходу.

– Какому же, позволь узнать?

– Я называю тебе место, ты приезжаешь туда с моими родными и отпускаешь их всех вместе со мной. Позволишь мне жить, а я позволю жить тебе и твоему слуге. Хорошая сделка, а? Чтобы всех все устроило, я передам тебе Кирилла. Делай с ним что хочешь, хоть пристрели, но больше никогда не лезь ко мне.

– Как-то быстро ты перешел от заботы к казни.

– Ты открыл мне глаза…

– Глаз, Рэй, глаз…

– Остроумный? Пошутил, мне даже немного смешно. После того, как я узнал историю Лесника, меня больше ничего не роднит с его сыном. Считай это подарком за всех тех, кого я убил в твоей забегаловке.

– Мне нужно подумать.

– У тебя больше нет времени на размышление. Дитятки, старое поле за деревней, в километре где-то. Не пропустишь, его хорошо видно. На закате тебя жду. Час-другой я еще покукую, но больше не стану. Не явишься или какой фокус выкинешь – конец твоему знакомцу. – И разъединился.

* * *

«Опель» гнал по Киеву. Валера пообещал, что его автомобиль не остановит для проверки ни один из постов дорожной милиции, так что Андрей не осторожничал. Сейчас время играло против них, что не располагало к соблюдению скоростного режима. Музыкант смотрел в опущенное пассажирское окно, а на заднем сиденье постанывал связанный по рукам и ногам Борис Юрьевич.

– В моем рюкзаке лежит коммуникатор Сашки Гуслякова. Забери его. Когда все закончится – глянь, может, найдешь там чего интересного, что ментам передать можно.

– Договорились.

– Там еще Огонек говорил, что какая-то просьба в этом КПК есть. Выполни, пожалуйста, раз уж у меня не вышло.

– Я все сделаю, Андрей.

– Не знаю даже, как тебя благодарить.

– Все в порядке, не заморачивайся.

Машина въехала на территорию гаражного кооператива, водитель домчал до нужного бокса, заглушил двигатель и затянул ручник.

– Я быстро. – Хлопнул Вадима по руке. – Следи за окрестностями.

Навесного замка на воротах не оказалось. Постучал, но никто не вышел.

– Кир, это я! – толкнул дверь. – Не бойся.

Мальчик сидел на рыбацком стуле и всхлипывал. Когда в помещение проник дневной свет, он поднял заплаканные глаза и просканировал ими визитера. Улыбнулся даже, но вымученно, а потом вскочил и подбежал к своему приемному отцу, обнял его.

– Тише-тише, теперь все будет хорошо. – Андрей погладил Кирилла по макушке.

– Как… ты… узнал, что я здесь?..

– Мы ж договаривались, что если все пойдет прахом, то это станет нашей точкой сбора.

– Прости… я все запорол… но они… они убили ее… понимаешь… убили… – пролепетал. – Я тебя подвел… но иначе… не мог… не простил бы себя, если бы просто отсиделся… Это моя вина… прости… прости…

Андрей и не думал его осуждать, как не думал и причитать, ведь никакие причитания не смогли бы исправить ошибки прошлого. Он только крепче прижал к себе парнишку, приговаривая:

– Я во всем разберусь, сынок. Ты мне доверяешь?

– Да, папа.

– Умница.

– Я… к слову… ноутбук твой сохранил… чтобы все, что ты писал… чтобы оно осталось…

* * *

Платон облачился в спецназовский бронежилет и прихватил из микроавтобуса усовершенствованную всякими разными примочками, какие он только в кино и видел, снайперскую винтовку.

– Нервничаете? – подошел потенциальный начальник – тот самый, что назвался волшебником из министерства добрых дел. – Если все получится, то жертвы, о которых вы так сокрушались, будут не напрасными. Так что оставьте сомнения и страх, мне нужна ваша уверенность.

– Вы ее получите, – заверил Валера, накручивая пламегаситель.

– Кстати, поделюсь хорошей новостью. Один из главных свидетелей попытался покинуть страну, но мои люди взяли его на границе.

– Вы о ком?

– В кругах сталкеров этот человек известен как Проводник. Сегодня утром он пообещал властям выдать всю интересующую их информацию о «Прайм-секьюрити», а вечером стоял на границе с Беларусью. Не получилось у него, что хорошо. Он станет ценным кадром для внутреннего расследования.

– Рад это слышать.

– Пока все складывается как нельзя лучше. Что ж, не смею вас больше задерживать, приступайте к выполнению задачи.

С Валерой был десяток бойцов. Все вместе они пошли занимать ранее выбранные точки на холме.

* * *

Прошли годы, а деревце, саженец которого они посадили в последние совместные каникулы перед совершеннолетием, вытянулось только в его, Андрея, рост.

– Мальчики, чего стоим? Помогайте! – Подол легкого платья юной Оли уже был испачкан землей.

Мужчина перенесся в момент, когда они пообещали не забывать друг о друге, когда дали клятву при первой же возможности собираться здесь, на их личном Плато, что стало символом счастливого и беззаботного детства. Вспомнил, как Сашка Гусляков смешно кряхтел, опуская саженец в яму. Как он сам – мальчик совсем – ладонь осколком стекла рассек, предлагая друзьям скрепить обещание не только символом, березкой этой, но и кровью. Как Толя прижал Олю к стволу дуба, что рядом рос, как целовал ее страстно, пока у Андрея в душе что-то рвалось.

– Клянемся, что не забудем друг о друге, что пройдем весь дальнейший путь вместе!

От осознания, что он остался последней ниточкой, что вела к прошлому всех этих разных, но сошедшихся на жизненном пути людей, защемило сердечную мышцу. Так ощущают себя глубокие старцы, когда понимают, что все их родственники, друзья и знакомые – давно в могилы слегли, а их очередь уже не за горами.

– Мы дали слово. – Смотрел на дуб, у которого давным-давно миловались уже мертвые Оля с Рахманом. – И так его и не сдержали.

– Поэтому ты выбрал это место? – подошел Музыкант.

– Надо же кому-то все же сдержать слово. Поэтично, что все закончится там же, где и началось. Не находишь?

– Как ты вообще?

– Хреново, брат. Слушай, если что, там в багажнике сумка с ноутбуком. На нем текст есть. Что-то вроде книги. «Жизнь и смерть „Анархистов“» называется. Глянь потом. Может, кому-то эта история покажется интересной.

– Что, ты книгу писал?

– Типа того.

– Ух ты! Думаешь опубликоваться?

– Там все еще нет концовки…

Солнце заходило на горизонт, когда он глянул на циферблат часов. До истечения срока, отведенного Человеку-в-костюме, оставался час. Начал нервничать, однако через несколько минут к поляне подъехали внедорожники – наглухо тонированные черные «Гелендевагены» последнего поколения. Между ними, выбиваясь, припарковался «Вито», хорошо знакомый Андрею.

– Не наделай глупостей, – шепнул Музыкант.

– Береги себя, – ответил на это Рэй.

Наемники, приближенные к кукловоду, высыпали из своих комфортных салонов и захлопали дверьми. Спустя миг защелкали предохранители. Стрелки рассредоточились, беря полянку в кольцо.

– Андрюш, привет! – С пассажирского места «Вито» объявился Человек-в-костюме. – Выглядишь ты крайне хреново. – Его слуги распахнули боковой выход.

– Скажи своим псам, чтобы опустили пушки! Я безоружен!

Человек-в-костюме показал какой-то жест. Вся его свита синхронно уткнула приклады автоматов в траву.

– Давай отставим любезности, сделаем дело и разбежимся, у меня завтра важная встреча, перед которой я хотел бы выспаться. – Из микроавтобуса вытолкнули отца Андрея – всего в синяках, в порванной одежде. – Твой любимый папочка! – Один из наймитов, охранявших периметр, сошел со своего поста и оттащил пленника. – Теперь очередь твоей подстилки. – Следом из проема показалась Полина, прижимавшая к себе сверток с младенцем. – Мадам, позвольте! – протянул ей ладонь, но та лишь брезгливо поморщилась и спустилась сама. – Что ж, не очень-то и хотелось, в самом деле, – рассмеялся. – Ну и твоя мать! Без сомнения, прекрасная женщина, да вот с воспитанием твоим совсем не справилась. Я выполнил условия договора. Твой черед!

Лучи закатного солнца ласкали испещренное шрамами лицо. Андрей, кивнув Вадиму, приблизился к «Опелю» и постучал по крыше. Вышел Кирилл, озирающийся в страхе. Бориса Юрьевича пришлось вытягивать, как мешок с картошкой, – путы не способствовали самостоятельному передвижению.

– Мои близкие садятся в эту машину. – Медленно достал пистолет. – Как только мой друг увезет их, ты получишь своего жирного урода! – Навел пистолет на подростка. – Кирилла забирай прямо сейчас.

– Ты какого черта творишь?! – Подросток попятился. – Что?!

– Делай, что велено. – Для наглядности передернул затвор.

– Пап…

– Заткнись и шагай, мать твою!

– Мне даже интересно, что будет в конце! – прокомментировал костюмированный Дьявол.

Кирилл поплелся вперед, словно скот на забой, понурив голову. Мальчик не оглянулся на своего приемного отца, что так жестоко его предал.

– Видишь, Рэй, ты усвоил урок! Понял, что поступить правильно ради великой цели довольно-таки просто!

– Теперь ты! – Пистолет одноглазого сталкера был направлен на смешно мычавшего из-за кляпа Бориса. – Мои уезжают – ты забираешь эту тварь.

– Ты останешься на поляне. Пока я не получу свое. Идет?

– Идет.

Мама прошла мимо. Ее взгляд, полный отчаяния, тоски и боли, смешанных при этом с нежностью и любовью, окончательно добил Андрея. Он расклеился, его губы задрожали, а по щеке побежала слеза. Не виделись столько лет. Столько лет он избегал ее, оберегая от знания, в какое чудовище превратился ее сын. А встретились они при столь ужасных обстоятельствах. Даже не хотелось представлять, как мать будет переживать события сегодняшнего вечера. Сердце вот-вот было готово разорваться на куски, а все те слова, что он для нее заготовил, намертво застряли в глотке.

Отец прошел мимо, не посмотрел на него, а вот Полина задержалась.

– Андрюш…

– Все, – приложил палец к ее рту. – Ты свободна.

– В каком смысле?

– Ты свободна от любых обязательств передо мной.

– Что все это значит?

– Наши судьбы тесно переплелись, но так и не соединились. Я не позволю тебе больше страдать. Скоро все это кончится, ты начнешь новую жизнь, подальше отсюда. Влюбишься, выйдешь замуж, у тебя будет славная семья, а не то глупое притворство, что со мной тебе выпало.

– А ты спросил, чего хочу я?

– Явно не этого, солнышко. – Поцеловал ее. – Я тебя люблю. Правда.

– Быстрее там! – поторопил Человек-в-костюме. – Меня сейчас стошнит.

Музыкант завел мотор. «Праймовцы» расступились, позволяя старенькому минивэну покинуть сцену. Когда «Опель» скрылся за поворотом, Андрей вернул пистолет во внутренний карман куртки и прокричал:

– Забирай!

Трое крепких мужчин приблизились к Борису и отточенными движениями срезали веревки.

– Зачем ты все это устроил? – Человек-в-костюме подошел вплотную к Рэю.

– Ты не оставил мне выбора.

– Я дал тебе свободу, деньги, признание. Позволил примкнуть к тем, кто приведет человечество в новую эру. А ты так отплатил мне. Я долго изучал вас, сталкеров, ваши обычаи, фольклор, группировки. «Анархисты» покорили меня своей идеологией, что ты нарисовал для них. Ты был убежден, что Зона – это дар, а не проклятье, что она должна служить на пользу нашему виду, а я разделял те же убеждения. Мой брат, Марек, собирался попользоваться тобой и прикончить, я же не позволил этому произойти. Потому что верил, что человек, разделяющий со мной одни и те же жизненные взгляды, поймет меня, как понял меня Борис.

– Ты творил чистое зло. И не во благо. Не бывает зла во благо.

– Мой брат был далек от идеалов добра, мой отец – в ту же когорту. Всю историю, еще с древних веков, моя семейка плясала под дудку сильных мира сего. Но только я один за столько поколений смог прийти к выводу, что это неверный путь. Я придумал, как можно все исправить и обернуть ситуацию в свою пользу. Именно поэтому я убил Марека и именно поэтому избавился от всех тех, кто мог бы мне помешать. Со дня на день я займу кресло в Совете безопасности. Это позволит мне сделать все, чтобы наш мир избавился от кровопролитных войн. Сначала будет тяжело, но мутанты, созданные моим братцем, помогут мне в этом. Творение ведь всегда подчиняется своему создателю. Один приказ – и вся верхушка закупивших их стран будет обезглавлена. Да, без жертв не обойтись, но зато потом, когда общество сполна омоется кровью, оно возродится, словно феникс из пепла, а бразды правления перейдут в руки достойных, а не всяких пешек, что готовы смотреть на гибель сотен тысяч, а после пожимать руки вчерашним врагам, снимая самые жирные сливки и даруя несчастным людям право водрузить на гроб пластмассовый веник. Империи зла должны захлебнуться, ведь только на их осколках взрастет дивный новый мир. Таково мое виденье, Андрей, и в нем нет ничего черного. Творил ли я зло? Возможно, ведь я продолжил похищать всякую шваль, чтобы проводить над ней опыты. Но так ли ценны судьбы отбросов, когда на кону – новый виток развития нашей цивилизации?

– Безумцы всегда любят прикрывать зверства высшими идеалами.

– И только сильный духом примет правильное решение. С одной стороны, я тебе даже благодарен, ведь ты сильно помог мне, когда взорвал подземный комплекс. Я и без того собирался замести следы, просто намного позже. И не таким варварским методом. Сколько там погибло, не думал? Сотни. Еще и про меня что-то заикается!

– Зачем тебе уничтожать лаборатории?

– Нельзя допустить, чтобы информация о проекте «Сетх» попала к тем, кто воспользуется всеми наработками в корыстных целях. Только теперь-то какая разница? Ты же идиот, передал все это властям. – Американский «Кольт», что Дьявол достал из-под подола пиджака, сверкнул отполированным металлом. – У них хватит ресурсов, чтобы возобновить работу. Браво! Совершенное оружие оказалось у самых гнусных представителей рода людского. – Полюбовался изящными линиями корпуса. – Это любимая игрушка моего покойного брата, ее он использовал для особых случаев, как с полковником Турко.

– У нас был уговор, что ты позволяешь мне уйти.

– Я его нарушу. Радуйся, что хотя бы семью сохранил.

– Думал, что ты человек чести.

– Не для тебя. Парень, подойди! – Он протянул огнестрел Кириллу. – Даже сегодня, Андрюш, ты показал, что так и не научился слушать и подмечать, а ведь по пути сюда я еще раздумывал над тем, чтобы тебя образумить. Задайся вопросом, зачем мне Кирилл, если мы давно синтезировали мутаген? Ты привел его сюда для другой роли. Бери-бери, малой, не стесняйся! – Мальчик принял оружие. – Этот человек отправил тебя на верную смерть, чтобы сохранить свою шкуру. Верни ему должок, убей его – тогда я тебя отпущу.

* * *

Кирилл взялся за рукоять, украшенную замысловатым узором и почувствовал себя в этот момент так, словно он заключил какой-то негласный контракт. Вес «Кольта» показался немыслимым, он еле-еле поднял пистолет.

– Делай что должен. – Андрей встал на колени.

– Только без глупостей, мальчик. – Человек-в-костюме, приободряя, похлопал его по плечу. – Не хочу, чтобы ты пострадал.

Подросток вгляделся в своего приемного отца и кумира – тот безумно улыбался, как пациент психиатрической клиники, утративший связь с реальностью. Возможно, мальчику и нужно было нажать на спуск. Вдруг пуля станет не наказанием, но спасением для Андрея?

– Будь что будет, – проговорил Рэй.

Одиночный выстрел эхом прокатился по полю.

* * *

Снова ничком лежал, в землю уставившись. Свежесть вечернего леса перебило металлом и порохом. Чувствовал щекой холод, обжигающий раны. Приподнялся на локтях, огляделся: толпа наемных убийц, что притащил за собой Человек-в-костюме, валялась без единого движения, алым цветом напитывая траву под собой. От лужиц крови исходил пар – это даже завораживало. Не обманул Валера, обеспечил первоклассную поддержку. Кирилл сидел на корточках, дрожал от страха. «Кольт» – от росы намокший – рядышком лежал, нетронутый.

– Прости, сынок. – Андрей выпрямился. – Я не мог тебе сказать, все должно было выглядеть натурально. – Подобрал пистолет. – Нет мне прощения, но ты все равно прости. – Притянул сына к себе, теплотой своей поделился.

Кирилл ему лоб в грудь уткнул, промолчал.

Человека-в-костюме нигде не было видно. Рэй не переживал об этом, ведь знал, что тот все равно далеко не уйдет – оперативники не позволят.

– Ялия… была виновата лишь в том, что разделила мое одиночество…

Андрей заметил, что уцелевший Борис Юрьевич привалился к стволу дуба, заметил и то, что колени его были раздроблены, но сам он еще дышал.

– Как она лепетала… – хрипящий голос сочился издевкой. – Когда я ее в упор расстрелял, Кирюш… ха-ха-ха. Наверняка как и твоя Оля… перед Котом… Умоляла меня не делать этого… – После каждого слова вырывался клокот, как будто он водой захлебывался.

– Ты помог Коту ее убить. – Андрей отстранился от мальчика. – Я это знаю. – Перехватил «Кольт» поудобнее. – Это за Олю, – две пули вспороли толстяку грудь. – А это за Ялию…

Контрольный в череп закончил историю. Борис Юрьевич умер с растерянностью на лице, словно он действительно уверовал в то, что будет жить вечно.

– Полегчало? – по-взрослому спросил Кирилл.

– Ни капли.

– И мне.

Издалека приближались три фигуры, что шли в шеренгу – та, что в центре, маячила, брыкалась. Рэй потянулся за пачкой сигарет, вытряхнул последнюю и вставил в зубы. Но неожиданно для себя самого переломал ее, перетер в пальцах, скомкал упаковку и, бросив под ноги, потоптался по ней, как будто бы по прошлому своему.

– Прости и ты меня, – сплюнул Кирилл.

– За что?

– За то, что поверил, что ты можешь меня предать.

– В жизни бывает всякое, – хмыкнул сталкер. – Меня предавали и более близкие люди, так что в твоих суждениях нет никаких предрассудков.

– Скажи, под каким предлогом они заставили тебя привести меня к ним?

– В каком смысле?

– Он сказал про какой-то мутаген, но я не понял, что это значит.

– Я сам не понял, – солгал Андрей. – Он просто велел привести тебя…

– Доброй ночи, джентльмены! – Валера и незнакомец в дорогом пальто, что выступили конвоирами Человека-в-костюме, швырнули беглеца к ногам искателя. – Вам посылка!

– Поздравляю тебя! – Пиджак Дьявола, что всегда был выглажен, теперь же был бурым от грязи, а его симпатичная мордашка – вся в кровоподтеках. – Ты собственными руками привел наш мир к катастрофе. – Но держался он с неизменным достоинством, этого у него было не отнять. – Надеюсь, ты доволен, чертов ублюдок.

– Хоть сейчас прекрати полоскать мне мозги?

– А чего вы все от меня ждете? – Страха в нем не было. – Что я расплачусь, проведу окровавленной рукой по щеке Андрея и, покаявшись в грехах, начну вымаливать прощение? Не стану! Считаете меня чудовищем? Ваше право! Да только, Рэй, так было всегда: в мире безбожников только отпетые грешники становятся ангелами света. Сожалею ли я о чем-то? Да, потому что надеялся, что ты сможешь меня понять. Теперь уже поздно. Тебе с этим жить, Андрей, всю свою никчемную… – Шесть громких хлопков сопроводили шесть толчков в грудь, в плечо, в шею.

Спутник Валеры убрал свой «Глок».

* * *

Смертные останки Человека-в-костюме лежали у деревца. Его пиджак, ткань которого топорщилась на ветру, сочился красным. Его былая красота, уверенность и энергичность – все испарилось: тело слабое, сморщенное, глаза стеклянные, пустые.

– Все же ты не Бог и не дьявол.

– Многие мнили себя богами, но наши оперативники быстро возвращали их с небес на землю. – Экзекутор улыбнулся.

– Кто вы?

– Волшебник из Изумрудного города. Не задавайте лишних вопросов. На его месте изначально должны были оказаться вы. Зачем испытывать мое милосердие?

– Но один вопрос я все же рискну задать.

– Давайте, раз вы такой смелый.

– Что заставило вас передумать?

– У вас такие милые родители. Не захотел, чтобы они похороны сына пережили.

– Серьезно?

– Ян Круты был не из тех, кого можно просто взять и убить без последствий. Но он очень зря взял с собой всю армию наемников: теперь будет проще выдать все это за междусобойчик, так что ваша жертва перестала быть необходимостью. Поможет и прослушка его «непрослушиваемых» устройств. Запись, где он говорит о смерти брата или ругается со своим Борисом Юрьевичем. Наши зарубежные партнеры, конечно, огорчатся, но смирятся. Это все, что я могу сказать.

– Что будет дальше со мной?

– Возьмите, – передал он конверт. – Раскрывайте.

Андрей разорвал бумагу. Внутри – банковская карта с паролем и паспорт гражданина Соединенных Штатов Америки.

– Для ваших родных вас больше нет. Для их же блага. С концерном братьев Круты ничего не кончено, как и с «Прайм-секьюрити». Мы сделаем все для вашей безопасности, но стопроцентной гарантии вам никто не даст. Так что живите тихо и не отсвечивайте, у вас хороший домик на берегу океана, а денег на ваших счетах вам хватит до конца жизни. Все, как вы и мечтали.

– Но в одиночестве.

– Такова плата.

– Я вас услышал.

– Новые паспорта получат и все члены вашей семьи. Ваши отец и мать переедут в Европу, но страну я называть не стану. Полина и дети – тоже.

– Вы слишком плохо знаете моего отца, он не согласится.

– Вадим Кузнецов убедит их, когда отвезет в безопасное место. Он проинструктирован. Только не злитесь на него, что он скрыл от вас истинные причины нахождения в Зоне. Вам он помогал вопреки приказу.

– В смысле?

– Мы не могли упустить столь ценного человека, когда он ушел из органов, поэтому я предложил ему поработать на нас. Еще очень давно. Он отлично служил нам на протяжении нескольких лет в «Ударе», а после продолжил, взяв вас под свое крылышко.

– Понятно. – Андрей нервно хихикнул. – И это все?

– Все материалы по проекту «Сетх» перейдут в высокие кабинеты. Зона остается под полным контролем государства. Теперь, когда мы завладели данными о подноготной всех группировок, когда вскрыли агентурную сеть, что развертывали другие страны на территории аномального заповедника, мы сможем аннулировать все предыдущие соглашения с мировым сообществом. Больше никаких совместных проектов, в том числе научных. Вы же должны держать рот на замке, даже в пьяном бреду не упоминать о том, что вы вынюхали в подземельях. Если информация хоть где-то всплывет, то последствия не заставят себя долго ждать. Вы понимаете?

– Да.

– За ваше содействие и неоценимую помощь я окажу вам услугу, о которой вы попросили Музыканта. Речь идет о содержимом коммуникатора вашего друга. Там содержится просьба о помощи семье рядового Алабяна Сурена Сейрановича – мы ее удовлетворим: отправим родным весточку о его кончине, сделаем определенные выплаты, самого же солдата похоронят с почестями, как героя. Аналогично я поступлю и с самим Александром Гусляковым. Похороны будут формальными, а вам разрешат присутствовать на них перед отъездом, чтобы вы смогли отдать дань памяти.

– Спасибо и на том.

– Единственная загвоздка! Вы, наверное, будете недовольны, но на церемонии вас будет ждать неприятный сюрприз. Полковник Шевченко ляжет с вашими товарищами в один ряд. Я не могу допустить, чтобы на ведомство легла такая тень, так что и его ждет посмертная слава и почет. Но отнеситесь к этому так, будто для нашего сегодняшнего триумфа он сделал немало. Все же это он отдал вам документы, с помощью которых мы сможем распутать такой клубок.

– Я вас услышал.

– Живите и не мешайте жить другим. Хорошего вам вечера.

Валерий Платон терпеливо дождался окончания разговора.

– Надеюсь, мы не пожалеем о своем решении, – протянул свою ладонь.

Андрей пожал ее без особого энтузиазма. Они кивнули друг другу. Боевики разошлись по машинам, увлекли за собой и Кирилла, не позволив им нормально попрощаться, разъехались.

Сталкер остался в гордом одиночестве.

* * *

На поясном ремне одного из убитых наемников Андрей нашел помятую флягу. Он открутил крышку, приложился к холодному горлышку. Обжигающая жидкость потекла по подбородку, но ему было все равно. Он не чувствовал вкуса пойла. Не было и душевного спокойствия. Ощущения радости от победы. Внутри него властвовала пустота. Больше не в силах удерживать себя на ногах, он сел рядом с трупами, над которыми уже кружились мухи, откинул флягу с горячительным в сторону и прогнал в голове образы тех, кто остался позади.

Родителей – и все слова, им не высказанные. Кирилла, которому так и не смог заменить отца. Полины, что отдала ему всю себя без остатка, но в ответ получила лишь холодность и отстраненность. Скай, что он сберечь не смог, хоть и любил. Музыканта – товарища, что оказался лицедеем, но лицедеем с добрым сердцем. Огонька, что был единственным верным напарником, которого он же в итоге и подвел. Лиса, что сквозь землю бы провалился, если бы узнал, кем стал его лучший ученик. Коннора, что, несмотря на свою грубость, хотя бы оставался честным с самим собой и не играл никаких ролей, как это сам Рэй делал. Рахмана – лучшего друга, превратившегося в заклятого врага.

Как так получилось, что имена живых на одну строчку с мертвецами встали?

Задумался, на «Кольт» глядя. Забавно, что по дороге домой он ступил на тропу мести, веря в то, что только так можно взойти по лестнице в небо. Но оказался в итоге – в Крае обреченных.

Наверное, в этом и заключалась ирония его судьбы.

Посмотрел на закатный багрянец.

И заплакал.

Конец

Минск

16.02.2022 – 01.10.2025