Высоко над миром и далеко за границами, сдерживающими историю героев, смертных и богов, там, где солнце светило вопреки всему с начала времён и до их конца, по небу плыла ладья.

Она совершала один и тот же путь день ото дня, повторяя цикл жизни для целого мира.

Никто не вступал на ладью, кроме того, кто правил ею, но в этот раз Осирис нарушил правило. У него было на это право.

Оттолкнувшись ногой от светлого облака, он перешагнул через борт.

– Здравствуй, сын.

Божество, что стояло на носу ладьи, спокойно обернулось к нему.

– Не думаю, что можно и теперь считать меня твоим сыном.

– Ты был им, Гор. И даже став Ра, будешь, – ответил Царь богов, смотря в родные глаза и скользя взглядом по крыльям своего дитя. – Слияние, как я вижу, прошло успешно.

– Как и всегда, как было каждый цикл, – ответил Ра. – Гор рождается, светит в мир всё ярче, становясь почти солнцем, а затем он сменяет меня на ладье, принимая имя Ра. Даже смертные порой объединяют нас в одно божество… Надо сказать, всё чаще с каждым новым циклом.

Осирис отвёл взгляд. Он сам был богом, чей разум вмещал вечность, но циклы, о которых говорило Солнце – Ра – даже ему было сложно понять.

«Циклы… – думал бог. – Сколько раз Та-Кемет, Та-Дешрет и Дуат переживали предательство Селкет? Сотни? Тысячи?» В памяти Осириса всплывали лица душ, которые проходили весь путь, подобно Ифе, Кейфлу, Анубису, Сету и всем, кто всё-таки привёл мир к открытию границ и созданию единой Та-Мери.

Но теперь, когда цикл завершился и долгожданные изменения пришли в мир, у Осириса не было сил повторять разговор с Ра, который они вели уже бессчётное количество раз.

– Многие пали, – сказал Царь богов.

– Эти потери были особенно тяжелы. За шаг до конца последнего цикла… – спокойно кивнул Ра. – Но мы были готовы к жертвам каждый раз.

Осирис посмотрел вниз – на Та-Мери.

– Неужели нам больше не придётся начинать всё сначала?

Бог-солнце улыбнулся, и свет над ладьёй засиял ярче.

– Нет, Царь богов, больше никаких циклов. Мир будет жить своим чередом. Когда Нун и Наунет создавали этот мир и закрывали границы, они вплели в них условие: смертные и боги сами должны решить свою судьбу, без вмешательства тех, кто вечен. Без нас с тобой. Без Тота, хоть он и нарушал это правило. Только от них зависело, когда границы откроются.

– Они смогли получить свою свободу, – кивнул Осирис.

Ра щёлкнул пальцами, и далёкая фигура Нуна оказалась у него на ладони. Второй щелчок сделал то же самое с Наунет. Те, кто казался аментет Ифе создателями мироздания, были не более чем куклами-ушебти в его руках.

– Истинные Нун и Наунет покинули нас куда больше вечности назад, но их условия, их наказы… Мы выполняли их, покуда это было нужно. И ты, зная всё это, не вмешался, исполняя свой долг. Я горжусь тобой, отец Гора.

– А я буду вечно жалеть о бездействии, – ответил Осирис.

Ра понимающе кивнул.

– Это твоё право. Всё-таки ты стал близок к смертным по страстям и печалям, как и предрекали первозданные.

Помедлив мгновение, Осирис спросил:

– Что будет дальше с миром?

– О, это от нас уже мало зависит. Думаю, боги постепенно скроются от глаз смертных. Не сейчас, но со временем мы станем легендами, как Нун и Наунет. Люди, свободные от всех границ, начнут путешествовать, миры будут меняться, а время течь, как должно.

Осирис прикрыл глаза, представляя, какой ужас должен был охватить аментет Ифе, узнай она, что до неё совершали те же действия и переживали те же испытания неисчислимые души. Они могли выглядеть иначе, обладать другим характером, носить иные имена, но всех их объединял провал в конце пути или даже раньше. Только она, только участники этого цикла, запущенного Ра, смогли выполнить старые, как мир, указания Нуна и Наунет и освободить их маленький мирок от границ.

– Прощай, сын, – молвил Осирис, наконец, позволяя себе поверить в то, что движение мира не оборвётся, как прежде, чтобы запуститься заново, а продолжится своим чередом.

– Прощай, отец, – ответил Ра, называя Царя богов словом, которое, конечно, уже не было истинным.

Гор слился с Ра. Теперь они были едины – отныне и навеки.

В последний раз взглянув на мир под ладьёй, Осирис шагнул в открытое небо. В ярком солнечном луче он окутал себя разноцветным сиянием, которым вернулся домой – в Дуат.

Ра улыбнулся собственным мыслям: «Обернись всё иначе, и Тоту вновь пришлось бы записать строки…»

В Зале Судилища за двенадцатыми вратами Дуата было тихо.

Та-Мери. Унут. Обитель Тота

«Ну уж нет… – мысленно ответил Трижды Великий. – К счастью, это больше не повторится, но наверняка случится многое другое».

Тот аккуратно свернул завершённые папирусы и щелчком пальцев отправил их на полки в своей безграничной библиотеке.

– Конец – это только начало, – прошептал он, чувствуя зов мироздания, приглашающий его на живописные просторы другого мира.

В Элладу.

«Интересно, когда я забуду нынешнего себя, какое имя у меня будет?» – думал Тот, впервые неспособный заглянуть в собственное будущее, которое должно было изменить его до неузнаваемости.

Правда, одна идея у него всё-таки была.

«Гермес, – решил он. – Хочу быть Гермесом».

Мироздание, милостивое к тем, кто уважает его законы хотя бы иногда, согласилось с Тотом, и новая история, новые боги, новые герои приняли Трижды Великого как Гермеса Трисмегиста.

А Та-Мери, Дуат и все их обитатели продолжали жить – свободные от былых границ.