Вой гончих рвёт на куски сердца,

И чудище Амт не вкусит их сладость.

Сколько боли отмерено волей творца?

Осталась ли нам надежда на радость?

Впервые Ифе услышала вой гончих Анубиса ещё на берегу священной реки Хапи в Дуате. Тогда они шли по следам Сета. С тех пор гончие упоминались богами и смертными не раз, и Ифе представляла их по-разному. Сворой собак, младшими богами, умеющими перевоплощаться в звериный облик, или гигантскими неестественными псами, сотканными из тьмы Дуата.

Последняя фантазия оказалась верной, однако порадоваться своей прозорливости девушка не могла.

– Тешефа, Мерети, Нактуф! Сидеть! – Приказ Анубиса был похож на рычание.

– Ар-р-гр-р-р… – и рычанием же ему ответили гончие, ни на миг не замедлившие нападение.

От первого удара их когтей и столкновения с клыками Анубис и Сет увернулись. Ифе видела, как непросто им дались кувырки. «Боги, лишённые сил… Они наверняка чувствуют боль во много раз острее».

– Острожно! – её предупреждающий крик уберёг Анубиса от новой атаки.

А Сет благодаря ему сумел отскочить от гончей, попытавшейся прыгнуть на него из-за спины. Каратель перекатился по песку, с трудом поднимаясь на ноги и выставляя вперёд посох. На фоне исполинских фигур гончих его оружие казалось бесполезным, но у Сета не было и такой защиты.

Заливистый смех Селкет был музыкой этого нечестного сражения.

– Что такое, малыш Инпу? Пёсики не слушаются?

– Своих игрушек мало, так надо чужие забрать, сестрёнка? – в голосе Сета не было ехидства – только бесконечное напряжение.

Анубис же вовсе не отвечал богине, сосредоточившись на уворотах от лап гончих. И он, и Сет всё ещё были быстрее обычных смертных, но недостаточно быстры для полных сил божественных созданий.

Когда клыки одного из псов вонзились в ногу Карателя, Ифе вздрогнула. Её сердце сжалось от страха и невозможности помочь. Смотреть на подобную подлую игру Селкет ей было почти физически больно. Она ожидала, что бой может причинить богам много страданий. «Но не так быстро… Сет и Анубис всё равно победят!»

В этом бывшая аментет не позволяла себе сомневаться. «Победят… А дальше? Что, если их, ослабевших, следом добьёт сама Селкет на глазах Осириса?!» Такой вариант был слишком реален в её воображении. «Но от собственных гончих Анубис вряд ли может погибнуть…»

На мгновение отвернувшись от золотой крови, стекающей по ноге бога, Ифе взглянула на Осириса. «Покажете ли вы Селкет свою слабость? Или вам всё равно на сына и брата?»

По лицу Царя сложно было понять его чувства. Казалось, он смотрел на Анубиса и Сета, но в то же время глядел сквозь них.

Селкет тоже следила за реакцией Осириса, и она ей явно не нравилась.

– Даже не нахмуришься? Мало тебе страданий? Так я добавлю.

Взмахнув руками, богиня призвала из разлома с Нуном песчаные нити, тут же ринувшиеся к гончим.

– Станьте сильнее.

Когда энергия прошла через их тела, псы раскрыли пасти в яростных криках. Анубис, припадая на раненую ногу, которая не могла излечиться без его сил, отшатнулся.

«Верные мои…» На чистых инстинктах он извернулся, взмахивая посохом. Металлическое навершие резануло по морде одной из гончих. Пёс взревел, оскаливаясь сильнее, а Анубис с хрипом выдохнул:

– Прости, Мерети.

«Либо ты их, либо они тебя». Бог понимал это, продолжая бросаться из стороны в сторону – прочь от атак псов. Много кто из смертных и богов любил тех, кого приручил. Но мало кто, оказавшись перед выбором между жизнью и смертью, сомневался бы в том, стоит ли причинять боль приручённым.

«Вечность. Вы были со мной вечность».

Видя гончих перед собой даже спустя недолгое для бога время разлуки, Анубис понимал, что скучал по ним.

– Помните наши игры? – шёпот Карателя не слышала даже Селкет.

Впрочем для гончих он тоже значил мало. В тот миг только сам Анубис помнил, о чём говорил.

Дуат. Дворец Анубиса

Вечность назад…

– Тешефа, прекрати! Хватит! Нактуф, Мерети, и вы туда же… Довольно! Мне надо идти к Царю! – Грозный бог лежал на полу в коридоре своего дворца.

Радостно подпрыгивая вокруг него, гончие с упоением оставляли внушительное количество слюней на его лице.

– Ур-р-ро-ур!

Анубис попытался перекатиться на бок, но Тешефа – старшая и самая крупная из псов – упёрлась лапой ему в грудь.

– Уоооф.

Не сдержав улыбки, бог закинул руки за голову, смотря на гончих снизу вверх.

– Ладно. Давайте поиграем, но недолго!

– Р-р-раф!

Лапы тут же были убраны с его груди, и псы сели перед Карателем с самыми невинными выражениями морд. Анубис встал, даже не пытаясь стряхнуть с одеяния тянущиеся к их пастям нити слюней.

Он поднял руку, и в ней тотчас появился сгусток зелёной силы, похожий на большой шар.

– Кто первый принесёт, тот молодец!

Замахнувшись, Каратель бросил шар в конец коридора. На лету тот разделился на три части, и гончие ринулись за ними с радостным завыванием.

Первым шар поймал Нактуф – самый проворный пёс. Он был мельче своих брата и сестры, но всегда опережал их в беге.

– Хороший мальчик!

Выплюнув зелёный сгусток к ногам Карателя, Нактуф лбом боднул его в плечо, напрашиваясь на ласку. В этот же момент с шарами вернулись Тешефа и Мерети.

Гладить их всех вместе даже у Анубиса получалось с трудом. Одной рукой бог чесал за ухом Нактуфа, второй – Мерети. Тешефе же оставалось довольствоваться поцелуем в огромный мокрый нос.

– Ещё?

– У-аф!

За очевидным «да» последовал бросок нового шара. На этот раз Анубис разделил его на шесть частей. Гончие носились по коридору, каждый раз возвращаясь к хозяину за новой порцией ласки. «Недолгая» игра затянулась настолько, что в какой-то момент Каратель почти позабыл о том, что его ждал Царь. В компании гончих такое происходило часто.

– Мои хорошие…

Когда Тешефа снова повалила Анубиса на пол (а он не особо сопротивлялся), Нактуф проворно схватил его посох, убегая с ним.

– Нет, нельзя. Это нельзя.

Даже толика серьёзности в его голосе заставила пса мгновенно вернуться и положить оружие на место. Подняв его с пола, Анубис снова потрепал Нактуфа по голове.

– Понимаю, вы разыгрались. Но молодец, что сразу вернул.

Воспитанный пёс виновато склонил голову. А в следующий миг все три гончие замерли в напряжении, навострив уши.

– Р-р-р-р…

Ещё недавняя весёлость, делавшая из них почти обычных собак, сменилась сдерживаемой силой и утробным рыком.

«Грешная душа бредёт близ дворца», – понял Анубис. Подобное не было редкостью. Блуждая по Дуату в поисках врат и последнего суда, души часто входили во владения Карателя. На праведных гончие не обращали никакого внимания, но грешные души они были обучены ловить.

– Разберитесь. Я вернусь позже.

Приказу хозяина Тешефа, Мерети и Нактуф повиновались мгновенно. Впрочем, как и всегда. Их верность была тем, в чём Анубис никогда не сомневался. Уходя к Осирису, бог прислушивался к вою, наполнившему Дуат. На его губах появилась гордая отеческая улыбка.

«Дело не только в верности. Люблю я их…»

Мало что зная о любви, Анубис всё-таки сумел взрастить в себе это чувство. И гончие отвечали взаимностью, как его друзья или почти дети.

* * *

Воспоминания не отвлекли Карателя от попыток избежать атак гончих, но напасть на них в ответ он едва мог себя заставить и почти радовался тому, что с нынешними силами не наносил им реального вреда.

«Я должен выжить. Ради Ифе. Ради всех… Ради себя». Смотря на морды гончих, заглядывая в их глаза, в которых не было ни тени узнавания, Анубис думал лишь одно: «Простите меня».

Он был быстрым. Быстрее, чем позволяло быть лишённое сил тело.

– Хр-р-ра…

Гончие заметили изменение в его позе, и первым на Анубиса бросился самый маленький пёс.

«Всё ещё самый быстрый, да, Нактуф?» Бог вскинул руку с посохом, отшвыривая нападавшего в сторону. Из пасти Нактуфа вырвался скулёж, и сердце Карателя болезненно сжалось. Но боль была не только душевной. «Рука…»

Наблюдающая за неравной битвой Ифе видела, как рука Анубиса безвольной плетью повисла вдоль тела. Посох выпал из ослабевших пальцев.

Рядом послышался сдавленный крик:

– Инпу! – Исида, которой долго удавалось, как и Осирису, не радовать Селкет реакцией на сражение, всё-таки не выдержала.

Ответом на её восклицание стала зловещая улыбка богини скорпионов.

– Добейте их, а затем друг друга.

Услышав приказ Селкет, Анубис закричал:

– БЕЗУМНАЯ ТВАРЬ!

Он мог в конце концов смириться со своей погибелью. Но гончие… «Мои гончие!»

Ифе казалось, что Анубис не понимал, что для выживания ему самому пришлось бы убить их. А может, понимал? Может, был готов взвалить на себя эту ношу. Но смерть, которую для них избрала Селкет, очевидно лишала его разума.

– Тешефа?.. – Анубис не видел её приближения, даже не слышал.

Мерети хорошо отвлекла его очередным нападением. Да и Нактуф быстро оправился от удара посохом, прыгая на хозяина. «Тешефа всегда была умной. Нашла, как обмануть».

Бог почувствовал боль разрывающейся плоти. Это была его спина. Ещё бы чуть-чуть, и, пробравшись через кожу и мышцы, когти умной гончей раздробили бы его позвоночник. Этого не произошло только благодаря Сету, оттолкнувшему Анубиса в сторону.

– Соберись! Нам нельзя тут умирать!

«Умирать?..» Анубис никогда не думал о смерти по-настоящему. Ему даже в голову не приходило представить то, что ждало богов после неё, потому что боги были бессмертны.

Даже смерть Амт до последнего казалась какой-то ошибкой. Она причиняла боль, но Анубис понимал, что так до конца и не поверил в неё.

«Теперь верю. Сет прав: умирать нельзя».

Уворачиваясь от очередного удара лапы, Анубис рявкнул:

– Гениальный план имеется?

– Честно говоря, нет, – крикнул Сет.

– Ра-х-гр!

Краем глаза Каратель заметил приближение Нактуфа и едва успел оттолкнуть Сета с его пути.

– Спасибо, Инпу.

– Сочтёмся.

Начиная новый этап бега от гончих, Сет на ходу пытался подтолкнуть Анубиса к идеям:

– Ты знаешь своих псов лучше всех. Что их может остановить в таком состоянии?

– Инстинкты! Это то, что нельзя взять под контроль.

«Больше всего инстинктам всегда подчинялся Мерети».

– Можно попробовать…

Конечно, в успех затеи Анубис верил мало. «Даже если остановим Мерети, Тешефа и Нактуф продолжат нападать». Оставалось надеяться, что то, что сработает на первой гончей, рано или поздно подействует и на остальных. Да и любой план, не включающий в себя их убийство, в тот момент казался Анубису прекрасным.

– Помнишь игру «Копьё меджая»?

Сет быстро кивнул, тут же бросаясь прочь от Анубиса. Из всех присутствующих план богов сразу разгадал только Кейфл, но в кои-то веки не из-за ума, а просто потому, что знал упомянутую Анубисом игру.

«Казарменная забава меджаев… – вспомнил он. – Один бросает копьё, а второй должен попытаться обогнать его, перехватить копьё и кинуть обратно, чтобы бросивший увернулся». Редко кому удавалось обогнать копьё, не говоря уже о том, чтобы вернуть его в оппонента, но особым ловкачам это удавалось. Игру запретили ещё во времена прадеда Кейфла. «Слишком много воинов калечилось в процессе».

Фараону сложно было представить Анубиса и Сета, играющих в «Копьё меджая». Но он понимал, что именно они задумали. «Гончие – те же псы, а псы любят бегать за палочками… Только этих чуть сложнее обмануть».

Анубис метнул свой посох, как копьё, вслед Сету. Вопреки ожиданиям богов, дёрнулись в сторону «палки» все три гончие, правда, отвлеклись они ненадолго.

– Р-р-р-р-р…

Тешефа повела носом, снова нацеливаясь на Анубиса, и остальные последовали за ней. К этому моменту Сет уже успел поймать посох, запуская его обратно в племянника.

«Жди, жди…» – думал Анубис. Гончие теснили его к кромке воды. В последний момент перед их нападением он увидел блеск металла в воздухе. Подпрыгнув, бог схватил посох здоровой рукой, тут же запуская его прочь от себя. Замешкавшиеся, раззадоренные охотой гончие не смогли воспротивиться соблазну во второй раз.

– А-у-у-р!..

На чистых инстинктах, как и предполагал Анубис, они кинулись за посохом, а дальше всё шло как по маслу.

– Хорошие, хорошие… Ловите ещё! – Сет успел перехватить посох раньше, чем пасть Нактуфа сомкнулась на нём.

Бог кинул его обратно, и они с Анубисом принялись перекидываться грозным оружием Дуата, выматывая псов. Гончие уже не могли оторвать взгляды от посоха. Они носились от бога к богу, забыв о приказе Селкет.

– Хватит! Убейте их!

Яростный крик богини не действовал. Она могла подчинить разум псов, но не природу.

«А я знаю их суть», – позволил себе миг ликования Анубис.

Ифе следила за происходящим со смесью шока, страха и надежды. «Что бы ни было дальше, это умно. Держитесь».

– ХВАТИТ! – За криком Селкет последовало сияние разлома, и гончие, скуля, припали к земле. – Вы испортили всё! Мне нужно, чтобы он страдал, понимаете?!

Только теперь Ифе заметила, что губы Осириса изгибались в едва заметной улыбке. Он по-прежнему ничего не говорил, но его выражение лица, казалось, лишало Селкет всех остатков здравомыслия.

– Весело тебе, брат?! Жаль, что я не смогла найти Гора: уж на его смерть ты бы точно реагировал куда драматичнее.

Миг – и богиня оказалась подле Осириса, цепкими пальцами поднимая его лицо за подбородок. Будь Селкет хоть немного более сдержана, она убила бы Анубиса и Сета. Ифе понимала, что сейчас она была на это способна.

«Но ей это не нужно. Она хочет только страданий Осириса… Всё, что произошло, было сделано ради этого». Глубину безумия, вечность пускавшего корни в разуме Селкет, аментет понять не могла, но его наличие было очевидным.

– Ладно. Вместо смерти сынишки получился балаган, но у меня ещё есть твоя жёнушка! – Когда Селкет шагнула к Исиде, Осирис даже не вздрогнул, только улыбка сменилась бесстрастным выражением.

Сет и Анубис – единственные, кого не удерживала сила Селкет – бросились к ней, но тут же застыли.

– Вам тоже будет полезно посмотреть, раз отказались красиво умереть.

«Надо что-то делать! Нельзя просто ждать, пока одно её безумие сменяется другим!» Ифе огляделась, ища Одайона, но он куда-то пропал. Ур Тахмет, застывший неподалёку от дочери, с тревогой следил за ней. «Но что можно сделать? Что?..»

Внезапная идея заставила Ифе с точностью вспомнить недавние слова Одайона о силе аментет, оставшейся даже после потери крыльев. Она подумала о телах в тюремной яме Селкет. «Их всех скормили Нуну просто по его прихоти, за ненадобностью? Или всё-таки потому, что Селкет не могла сама контролировать тех, в ком течёт сила созидания?»

До этого мгновения Ифе пыталась взывать только к силам хека и жрецов. «Да, может, мне и помогают остатки сил аментет, но я не обращалась к ним напрямую уже давно. Стоит попытаться». Выбора у неё всё равно не было.

С трудом ограждая разум от происходящего вокруг, аментет закрыла глаза. В темноте зов скрижали стал громче, ближе. Казалось, она могла дотянуться до него. Ифе вспомнила крылья на руках, их вес, их движения. Вспомнила тепло, которым они окутывали её в моменты исполнения желаний маа-херу. Вспышка света её силы была резкой, но продлилась лишь миг.

Тот самый миг, когда Селкет схватила Исиду за горло.

«Не вышло», – с ужасом подумала Ифе.

– С тобой я разберусь сама. – Подняв Царицу над песком, Селкет потащила её в центр своей импровизированной «арены» – к воде.

– Мне жаль тебя…

– Молчать!

Кинув Исиду на песок, богиня скорпионов склонилась над ней, окутывая ржавым сиянием.

– Ммм… – Царица изогнулась, не позволив стону боли пройти сквозь губы, но агония, искривившая её лицо, была красноречивой.

«Неужели Осирис и на этот раз не сделает ничего? Неужели не спасёт жену?! И кто окажется на её месте следующим?» Конечно, Ифе допускала мысль, что Царь Богов действительно был бессилен, как и все они, но в таком случае весь её путь можно было назвать тщетным.

К тому моменту, когда Селкет отозвала свою силу, Исида уже не походила на царственную богиню: она была изранена и истекала золотом крови.

– Милая маленькая Селкет, как же тебе больно, – хрипела богиня.

– Мне?! МНЕ? – Новая волна силы окутала истерзанную Исиду.

Желваки Осириса дрогнули, и это не осталось незамеченным.

– Ах! Значит, всё-таки остались в тебе какие-то чувства, брат? Ну, смотри… Смотри…

Пытка Исиды продолжилась.

И ни у кого не было сил остановить её или сделать хоть что-то.

Образ Царицы богов за силой Селкет пошёл рябью. На бессмертном теле богини появлялись всё новые и новые раны.

«Может, стоило принять предложение Одайона…» – коснулась разума Ифе предательская мысль. Она знала, что пошла бы на всё ради спасения близких, но веры Одайону не было, а потому, даже повтори он своё предложение, Ифе вряд ли приняла бы его. К тому же, оглядываясь вокруг сейчас, аментет не видела Одайона. «Скорее всего, он также сбежал бы, поняв, что мы все оказались бесполезны. Так в ком искать спасение теперь? В себе?..»

Как именно сделать это, Ифе представляла смутно. «Когда я пыталась обратиться к силе аментет, то чувствовала зов скрижали ближе. Это ведь то, что может всё изменить. Скрижаль». Девушка вновь закрыла глаза, отстраняясь от всего, что происходило вокруг.

Это было нелегко: хрипы Царицы, крики и шёпоты всех, кто был близок Ифе, не давали сосредоточиться. Но если у неё был шанс их спасти, она должна была им воспользоваться. В темноте под веками всё повторялось: зов скрижали становился громче и казался ближе. Более того, он был осязаемым.

Не открывая глаз, Ифе мысленно потянулась к нему, последовала, как за нитью.

– Я немножко помогу, несмотря на твою несговорчивость. – Шёпот Одайона, прозвучавший у самого уха, едва не заставил Ифе распахнуть глаза и потерять связь с зовом.

– Тише, тише… Делай, что делала. Я только верну тебе способность двигаться.

Девушка ощутила лёгкое прикосновение к плечу. Всё тело пронзила боль, но она схлынула почти мгновенно, оставив за собой ощущение свободы. Боясь поверить в происходящее, аментет сделала неуверенный шаг.

– Беги, Ифе. Исида вот-вот умрёт. Ты должна успеть, пока Селкет занята.

Свобода движений была столь долгожданной, что аментет даже не удосужилась спросить у Одайона, почему он помог. Боясь потерять нить зова, она сорвалась с места, вслепую двигаясь к цели. Нужно было успеть спасти Царицу. Спасти себя. Спасти всех.

Ударяясь голенями о каменные ступеньки у трона Селкет, Ифе думала, что её остановят. Сама богиня? Или Нун? А может, Одайон, решивший поиграть с её надеждой? Но ничего подобного не происходило.

Чувствуя зов скрижали на расстоянии вытянутой руки, Ифе решилась открыть глаза. «Как жарко!..» От разлома, к которому она впервые стояла так близко, действительно исходил нестерпимый жар. Хотелось отшатнуться, сбежать, но Ифе не позволила себе сделать этого.

– НЕТ!

За её спиной раздался крик Осириса. Она никогда не слышала ни в чьём голосе такой боли. Никогда не чувствовала от чьей-то скорби такой силы. «Царь Богов… Значит…»

На мгновение обернувшись, Ифе увидела Исиду: она лежала на песке, окроплённом золотой кровью. Всё её тело покрывали раны, а остекленевшие глаза смотрели в никуда. «Почти мертва. Надо спешить…»

Подняться по ступеням к трону не вышло: жар был нестерпимым. Но Ифе могла ползти, царапая грудь, живот и всё тело. «Всё было ради этого…Надеюсь, скрижаль, ты стоишь пройденного пути». Она боялась даже подумать об обратном. Ведь, если всё было зря, то она могла не страдать, дотягиваясь кончиками пальцев до камней прямо под скорпионьим троном.

Они были горячими, но совершенно обычными на ощупь. Зажмурившись, Ифе едва не оглохла от звона, заполнившего её голову. Зов скрижали стал дрожью под пальцами. Вибрация проходила через всё её тело, едва не ломая кости. Ифе закричала.

Ей было уже неважно, слышала ли её Селкет и почему не останавливал Нун. Вся реальность аментет слилась в звук, дрожь и, наконец, в избавление. Камни вздыбились под Ифе, откидывая её прочь. Она упала, ударившись затылком и чувствуя кровь, стекающую по спине.

Иллюзия оазиса, созданная Селкет, распалась, открывая настоящий зал. Вот только в нём больше не было трона из скорпионов. Вместо него среди осколков камней возвышалось нечто прямоугольное и золотое.

За грохотом последовала тишина.

«Скрижаль…»

Не думая ни о чём, Ифе смотрела на то, к чему шла так долго. Бока скрижали были изрезаны символами и надписями. Они немного расплывались перед глазами, будто могли измениться в любой момент.

С трудом встав на колени, Ифе, наконец, смогла найти описание тому, что видела. «Скрижаль – это алтарь. Жертвенный алтарь. И, кажется, я знаю, кого готовили стать жертвой…»

Это было очевидно. Возможно, стоило догадаться раньше, но Ифе только теперь поняла, кто, по мнению Исиды, должен был лечь на этот каменный стол.

«Я. Жертва скрижали – это я».