Я поднялась по лестнице и побежала по коридору. Сердце забилось быстрее, и я в предвкушении вытащила ключ из кармана куртки. Я не забыла о Шен, но все произошедшее меня как будто опьяняло: ритуал; обновление печати и то, что мы все выжили; Пенн и планы на будущее, о которых несколько недель назад я и мечтать не осмеливалась.

Я отпрянула, когда получила удар током, взявшись за ручку. Видимо, атмосфера бара пришла вместе со мной. Или дело было в Пенне? Он сказал эти слова, заявил, что любит меня, и я ответила ему. Я впервые произнесла это вслух. Я была так невероятно счастлива, я никогда не думала, что такое возможно, – не у меня, не в этой жизни, но вдруг все стало иначе.

Со второй попытки я наконец попала ключом в замок и вошла. С моего отъезда ничего не изменилось: шторы были открыты, а телевизор выключен. Единственным нововведением – и тут у меня с души свалился камень – была Шен, которая лежала уже не в постели, а свернувшись клубочком, заснула на диване.

Я осторожно подошла к дракончику. Маленькая грудь поднималась и опускалась, и он казался совершенно безобидным. Я улыбнулась.

Казалось, этот день длился больше двадцати четырех часов, столько всего произошло с тех пор, как я уехала сегодня утром. Я могла остаться здесь: строить планы, быть вместе с Пенном, работать, учиться или делать то, что мне хотелось. Я всегда хотела жить как обычный человек, а под защитой артагианцев такая жизнь была возможна не только для меня, но и для Шен.

Она сонно забормотала. Перевернувшись на спину, вытянула руки над головой и пронзительно запищала. Моргнув несколько раз, она сосредоточила на мне свои глазищи и тут же проснулась окончательно.

– Реган?

– Отлично подмечено, – сказала я.

Шен вскочила, чуть не скатившись с дивана, бросилась ко мне и врезалась в грудь. Я машинально подхватила ее, но Шен оттолкнула мои ладони и спряталась у меня в волосах. Сердце пропустило удар, когда я почувствовала на коже ее холодные чешуйки.

– Ты давно здесь? Почему ты меня не разбудила? Я себе не находила места от волнения, Реган! Ты можешь себе это представить?

– Я тоже рада тебя видеть, – засмеялась я и несколько раз сильно сморгнула, чтобы не разрыдаться.

– Когда вы вернулись? – поинтересовалась она, взбираясь мне на голову.

– Не знаю. Часа два назад, – предположила я. – Мы перекусили, а остальные сейчас празднуют в «Моряке».

– Что за «Моряк»?

– Паб, это часть Грота. В конце концов, мы только что спасли мир.

– Плевать мне на мир! Главное, что ты вернулась, а то кто бы мне приносил чипсы и мороженое?

– Пенн? – предположила я.

Шен подавилась.

– Хорошо, что ты вернулась. Где вы вообще были? И как прошел ритуал?

Я с шумом выдохнула и села, не зная, с чего начать. За весь день столько всего случилось, что хватило бы на полнометражное кино.

Я рассказала Шен все в мельчайших подробностях. При этом я постаралась описать нападение как можно проще, чтобы она не волновалась, но все получилось ровно наоборот. И минуты не просидев у меня на коленях, Шен вскочила и закатала мне рукава. Конечно, она увидела шрамы на запястьях, и мне показалось, что мордочка у нее немного побледнела.

– Значит, ты не смогла поучаствовать?

– Напротив, – ответила я, погладив ее по голове. – Эден сделала мне переливание, а у меня к тому же была еще и твоя кровь. Получилось даже лучше, чем я думала. Без тебя у меня бы ничего не вышло.

Она побледнела еще сильнее.

– Постой. Значит, Кейн вытянул из тебя кровь, но ты все равно провела ритуал?

Я вскинула брови.

– А что еще мне надо было делать? Ждать, кто из остальных участников погибнет?

– Да! – бросила она, к моему удивлению.

– Ты же это не всерьез.

– Всерьез, – возразила Шен, покачав головой. – Я не хочу сказать, что кто-то вообще должен откинуть коньки, но… – Она посмотрела мне в глаза и стала вдруг ужасно серьезной. – С тобой все хорошо, Реган?

– Да. На самом деле даже очень хорошо, – ответила я. – После ритуала мне было особенно не по себе, но сейчас уже намного лучше.

– Больше ничего не беспокоит?

Она встревоженно рассматривала меня, и я закатила глаза.

– Я не собираюсь превращаться в оборотня.

– Ты ведь мне скажешь, если что-то произойдет, правда?

– Ну конечно. Не волнуйся, я просто устала, день был длинным.

Шен приложила маленькие ручонки к моему лбу.

– Э-э-э, Реган…

– Что? – спросила я.

– Ты светишься.

Я тоже это почувствовала и отшатнулась. Она была права. При этом я совершенно не чувствовала жара.

– Не знаю, что это, – пробормотала я. – Возможно, последствия ритуала.

– Думаешь?

– Понятия не имею. Завтра спрошу Эден, а пока постою подольше под приятным душем. Скоро придет Пенн.

Шен бросила на меня задумчивый взгляд, который я так и не поняла, и я поплелась, шаркая, в ванную.

Вообще-то я думала, что она обрадуется, как и я, а вместо этого подруга смотрела на меня так, как будто со мной в любой момент могло случиться что-то плохое. Иногда я совсем не могла понять этого дракона. Странно еще и то, что она не стала ворчать по поводу Пенна.

Я стянула с волос резинку, закрыла за собой дверь и выругалась, когда ручка снова ударила током. Нахмурившись, я посмотрела на ладонь. Надеюсь, это скоро прекратится. Я разделась, залезла под душ и откинула голову назад, когда вода потекла по телу и меня окутал пар. Чем дольше я стояла под горячей струей, тем больше расслаблялись мышцы, а сердце успокаивалось. Но прекратить думать не получалось. Только сейчас я поняла, как мне повезло и сколько всего могло пойти не так. На эти мысли у меня раньше просто не было времени – слишком многое произошло: Кейн, ноксы, сам ритуал.

Можно было понять Шен, я ведь чуть не погибла.

Завтра мир снова изменится, и за несколько часов нервы опять успокоятся, даже у маленького водного дракончика.

Через некоторое время я вышла из душевой кабины. Когда я потянулась за пижамой, меня вдруг что-то пронзило, как будто снова ударило током. Мне не хватало воздуха, я пошатнулась и замерла на месте. Прижав руку к груди, я ухватилась за стену. Что-то, как удар плетью, обожгло мои внутренности, и я задохнулась от боли. Черт, что это было? Слишком походило на те волны, которые накатывали на меня во время превращения, но чувствовались по-другому. Они были холоднее.

И вели себя менее предсказуемо.

Я заставила себя дышать, несмотря на боль внутри, шагнула вперед и положила руки на край умывальника.

«Не паникуй, ритуал позади, последствия – это нормально. Ты же только что спасла мир!»

Я стиснула зубы, открыла глаза и повертела шеей. Волна отступила, а боль утихла. Я понятия не имела, в чем дело. Почему все нахлынуло так внезапно?

Возможно, мне стоило найти Эден или Ранесс. Услышать бы только, что не о чем волноваться.

Вздохнув, я протерла рукой слегка запотевшее зеркало. Я как раз хотела взять фен, когда встретилась взглядом со своим отражением.

Я закричала и отскочила назад. Какого черта?!

Но даже когда я досчитала до десяти, женщина в зеркале не изменилась. У меня так скрутило желудок, что нечем было дышать.

Папа всегда говорил, что у меня мамины глаза: голубые, как море на рассвете. Я все время видела маму внутри себя, когда рассматривала отражение в зеркале. Но теперь мои глаза изменились. Зрачки из светлых превратились в цвет бушующего моря. Радужка стала темно-фиолетовой и тянулась тонкими прожилками к зрачку, отчего у меня кровь застывала в жилах.

Я зажмурилась, качая головой. «Тебе кажется, ты очень устала, переутомилась, напилась», – пыталась я внушить себе и вздрогнула, снова увидев свое отражение.

– Реган?

В дверь ванной скреблась Шен.

Дерьмо.

– Сейчас буду, – сдавленно ответила я.

Я нерешительно провела пальцами по бровям, потом по щекам и губам, следя за движениями в зеркале. Я чувствовала прикосновения и видела, как мой двойник повторял их, как будто это и правда была я. Но это было невозможно. Я отвернулась и задрожала, когда еще одна волна озноба, резкая, как осколки льда, пробежала по спине. Вены на руках засветились. Всего несколько часов назад они были такими же голубыми, как и у остальных, но сейчас стали насыщенного лавандового цвета.

Что-то было не так! Никто не сказал ни слова о том, что моя магия может измениться. В книгах Кестона этого тоже не было. Неужели Харлоу и Олдрин оказались правы и что-то пошло не так? Или дело было в драконьей крови? А если к этому какое-то отношение имели ноксы? В конце концов, никто не знал, что Кейн ведет двойную игру. Может, это он что-то со мной сделал?

Я задрожала.

Значит, еще ничего не кончилось?

Мне надо было с кем-то поговорить – с Пенном или, еще лучше, с Саво, – пока на пороге не появились ноксы или Сетария, а страх не победил меня полностью.

Как под гипнозом я открыла дверь ванной и чуть не сбила Шен, которая притаилась за ней. Я сдавленно вскрикнула, пошатнулась и кое-как схватилась за спинку дивана.

– Реган, в чем дело? – спросила Шен, и мы встретились взглядами.

– Не знаю. Со мной что-то происходит, Шен, и я понятия не имею что. Мне сейчас же надо к Саво.

Я подошла к шкафу и оделась. Потом я заметалась по комнате, пытаясь найти ключ, но Шен схватила меня за штанину.

– Реган, подожди.

– Чего ждать? – спросила я, истерично засмеявшись. – Что бы со мной сейчас ни происходило, это ненормально. Посмотри на меня. Так было и в прошлый раз, когда на меня напали ноксы, перед тем как они застрелили Ислу. Где же этот чертов ключ?

– Выслушай меня!

– Никак не найду…

– РЕГАН!

Я замерла. Шен еще никогда, ни разу за все эти годы не повышала на меня голос. В тот же миг у меня подогнулись ноги, и я рухнула на пол.

– Что со мной не так?

Шен подошла ко мне. Я не знала, что страшнее – эта незнакомая сила, из-за которой светились вены, или взгляд Шен, наполненный таким сочувствием, как будто она точно знала, что происходит.

– Что со мной?

– Мне жаль. Я не думала, что так будет. Мы не думали.

– Как «так»? И кто это «мы»?

– Кейн. И я. Мы пытались тебя от этого защитить.

Меня как будто ударили по щеке. Какое отношение, черт возьми, она имела к Кейну?

К горлу подступила паника.

– От чего защитить?

– От разрушения печати – той, которую наложил твой отец.

Я с такой силой сжала кулаки, что в ладони впились ногти.

– Думаю, я бы знала, если бы на меня наложил печать кто-то другой, кроме Ранесс.

– Это случилось вскоре после твоего рождения, ты была еще совсем крошкой, – объяснял водный дракон. Такой спокойной я ее еще никогда не видела. – Мы познакомились с твоей мамой задолго до твоего появления на свет. Кейна я тоже знала.

– Того самого Кейна, который пытался сегодня меня убить? Так ты меня предала?

У меня сорвался голос, потому что я поверить не могла, что Шен как-то связана с нападением.

Она покачала головой.

– Нет, не предала. Я бы так никогда не поступила. – Она опустила узенькие плечики. – До знакомства с твоим отцом Грейс встречалась с Кейном, и он по-прежнему любил ее, даже когда она забеременела и решила покинуть Грот. Грейс знала: если ты вырастешь среди артагианцев, рано или поздно они поймут, кто ты такая, и тогда убьют тебя.

– Но почему? – всхлипнула я.

Шен маленькой лапкой схватила меня за руку и крепко ее сжала.

– Потому что твой отец был не человеком, Реган, а ноксом.

Я не двигалась и не дышала.

Это невозможно. Артагианцы и ноксы были заклятыми врагами. Я своими глазами видела, как они разделались с матерью, а потом точно так же с отцом. Ноксы убили их обоих.

– Ты врешь, – прошептала я.

– Нет. – Шен смотрела на меня так пристально, что я не осмеливалась отвести взгляд. – Невену поручили убить Грейс, но его ранили, и он не успел довести дело до конца. Грейс, в свою очередь, должна была убить Невена, чтобы защитить Артагу, но не смогла этого сделать. Вместо этого Грейс выходила его, и они влюбились друг в друга. Но артагианка и нокс… они знали, что не могут быть вместе.

– Пока не появилась я, – пробормотала я, понимая, как отдельные части мозаики становятся на место.

Шен кивнула.

– Грейс любила тебя еще до того, как ты родилась, и она готова была сделать все, чтобы тебя защитить. Когда она рассказала все Невену, обоим стало ясно, что существовало лишь два варианта: или тебя убьют сразу после рождения, или они уйдут вместе с тобой. Кейн их выручил. Он так любил твою маму, что помог им сбежать.

Я пыталась осмыслить сказанное.

Это было невозможно. Кейн, мама, папа, который был… Нет! Я даже думать об этом не могла. Мой отец был из числа наших врагов? Это значит, что я…

Мозаика наконец-то сложилась, и грудь мне придавило свинцовой тяжестью.

– Мы опасались, что во время ритуала печать, скрывающая твои способности нокса, может разрушиться. Поэтому Кейн пытался отговорить тебя от участия, но ты не позволила ему остановить тебя, – продолжала Шен. – Тогда я дала тебе свою кровь, надеясь, что она усилит твои артагианские способности, которые будут не только течь в печать, но и поддержат твою собственную магию. Если бы я знала, что Кейн… Я понятия не имела, что у него был свой план.

– Он разрезал мне вены, – прошептала я.

– Чтобы помешать тебе участвовать в ритуале. Ты дочь Грейс, Реган. Кейн бы никогда не смог убить тебя.

Тело пробрала дрожь, по щекам побежали слезы, обжигающие кожу.

– Я не понимаю, – застонала я.

– Когда Кейн узнал, что Пенн нашел тебя, он проник к ноксам и, пытаясь добыть нужную информацию, сделал вид, что они действуют сообща. Кейн хотел защитить тебя, Реган.

– Значит, он не был предателем?

Она покачала головой.

– Я его знала. Благодаря ему я теперь рядом с тобой. Мы, водные драконы, не можем долго поддерживать свою форму. У нас нет сердца, души, чувств, но Кейн отдал мне частичку собственной души, чтобы я присматривала за Грейс и Невеном. Когда их убили, он попросил меня приглядывать за тобой.

– Значит, это…

Я указала на свои вены.

– Теневая магия, – подтвердила Шен. – Она сломала печать.

Я подняла руки к лицу. Под кожей светились вены лавандового оттенка.

– Нет.

– Меня заставили пообещать, что я ничего тебе не скажу, – прошептала Шен. – Мне очень жаль.

– Значит, когда тебя не было, ты… была у Кейна?

Она кивнула.

– Мы связаны друг с другом, с тех пор как я получила частицу его души. Поэтому я хотела покинуть Лондон, когда ты рассказала, что тебя нашел Пенн. Но я не могла назвать причину – тогда пришлось бы объяснять, что артагианцы, от которых я должна тебя защищать, до сих пор существуют. Кейн взял с меня обещание, что я буду присматривать за тобой, но ничего не расскажу, если не понадобится. Грейс и Невен точно так же решили, что будет лучше промолчать.

– Как бережно объяснить дочери, что из-за нее может наступить чертов апокалипсис?

Все вдруг обрело смысл, абсолютно все. Это объясняло, почему мама, сбежав, говорила мне, что Артагу уничтожили, а Кейн постоянно был рядом и просил меня уйти. Становилось также ясно, почему он сбежал вместе со мной, вместо того чтобы отдать меня ноксам, и затем вонзил нож мне в руку, а не перерезал горло.

Все эти предупреждения и взгляды… все встало на свои места. Кейн хотел меня защитить. Он пожертвовал своей жизнью, чтобы я не узнала, кем являюсь на самом деле, но эта жертва оказалась напрасной.

Я вспомнила урок истории с Кестоном, когда он мне пересказал легенду, в которой говорилось, как можно разрушить печать: нужно было объединить магию артагианцев и ноксов. В этом Сетария потерпела неудачу. Магия двух племен не принимала друг друга и не могла объединиться, создав союз.

Вот только это неправда.

Таким союзом оказалась я.

У меня в крови находились обе силы, идеально уравновешивая друг друга. Как бы я ни противилась этому, доказательства были убийственны. Я была ключом к силе семи морей. Я была тем оружием, которое искала Сетария.

И если артагианцы об этом узнают, они меня убьют.

Продолжение следует