Я проснулась в светлой комнате. В воздухе резко пахло дезинфицирующими средствами, и меня укрыли синим клетчатым одеялом. На мне был белый больничный халат с длинными рукавами, хотя я не помнила, как надела его. Я не понимала, где находилась и как сюда попала.

Я осторожно попыталась сесть, но тут же, застонав, снова упала на кровать. В висках стучало, а кожа на горле болела. Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Не переживай, только не переживай…

Скорее всего, я опять заснула. Когда я проснулась во второй раз, в комнате стояла светловолосая женщина в белом халате. Она наклонилась надо мной, посветила мне в глаза маленькой лампочкой и проверила пульс. Ее лицо осветила улыбка, на которую я ответила вопросительным взглядом.

Она открыла рот, но не успела ничего сказать, потому что дверь позади распахнулась. В комнату вошла Ранесс, а за ней по пятам следовали Саво и Кейн.

– Она очнулась, Эден? – спросила Ранесс женщину, которая меня осматривала.

– Только что. Она до сих пор дезориентирована и немного не в себе.

– Она воспринимает речь?

– Да, воспринимаю, – прохрипела я и закашлялась.

Шея болела, а горло было шершавым, как наждачная бумага.

– Я принесу тебе стакан воды и что-нибудь поесть, – сказала Эден, улыбнувшись. – Сейчас вернусь.

Как только дверь за ней закрылась, Ранесс и Саво подошли ближе. Кейн держался чуть в отдалении. Я попыталась сесть, но Ранесс жестом велела мне остаться в постели.

– Что случилось? – спросила я, переводя взгляд с Ранесс на Саво и обратно.

– Все хорошо, Реган. Когда ты превратилась, твоя магия замерцала. Скоро ты опять встанешь на ноги.

Я сглотнула. Точно, превращение.

Воспоминания постепенно возвращались. Я превратилась в первый раз, и это нельзя было описать словами. Я вспомнила легкость и те несколько секунд, когда чувствовала себя совершенной. Отстраненной от всего. Спокойной, как будто превращение в сирену было самым естественным в мире. Потом ударила молния, и пришла жгучая боль. Я думала, что умру.

– Почему так произошло?

– Зелье Ранесс усилило твои способности, и ты не смогла их сдержать, – объяснил Саво. – Поэтому твоя магия замерцала раньше, чем ты сумела до конца завершить превращение.

– Значит, я еще не готова?

Губы его превратились в жесткую линию.

– Вполне возможно. В следующий раз ты получишь меньше зелья, чтобы твое тело привыкло к нему. Видно, его было слишком много.

– Магия редко так сильно стопорится, – сказала Ранесс, накрыв мою руку своей. – Но мы справимся.

Я молчала, не зная, что сказать. Мне удалось превратиться на несколько секунд. Я была готова и полна решимости, но из этого ничего не вышло. Я потерпела неудачу, а еще произошло то, чего я боялась больше всего.

«Мы справимся». А если нет?

Боль, вода, темнота и беспомощность. Как в следующий раз мне забыть об этом? Я задрожала.

– Не надо бояться, – попыталась успокоить меня Ранесс, легонько погладив по руке. – Ты все сделала правильно, Реган. Отдыхай, а через два дня мы попробуем снова, хорошо?

Я открыла рот, но промолчала. Мне надо будет опять превращаться уже через два дня? Непохоже было, что я где-то поранилась. Я чувствовала воздух в легких и одеяло, которое царапало пальцы ног. Я выжила и была здорова. Несмотря на это, страх все крепче впивался в меня, никак не желая отпускать.

– Мне нужно на собрание. Пенн позже за тобой зайдет, – сказал Саво. – Я всего лишь хотел убедиться, что с тобой все хорошо.

– Спасибо, – ответила я, пытаясь выдавить из себя улыбку.

– Выздоравливайте, мисс Сиборн, – пожелал Кейн, рассматривая меня.

На мгновение мне показалось, что в его глазах мелькнуло облегчение, но, конечно, я ошиблась. Если кто-то и не верил в меня, так это он. Кейн мне даже предлагал уйти, чтобы не навредить еще больше. Или он радовался, что оказался прав?

Еще на мгновение Кейн задержал на мне взгляд, потом отвернулся и вышел вслед за королем.

– К сожалению, мне тоже пора, – извинилась Ранесс. – Остаток дня отдыхай и хорошо ешь, тогда ты быстро поправишься. В девять часов в понедельник увидимся в подземелье.

Я рассеянно кивнула, по-прежнему пытаясь удержать улыбку. Ранесс в последний раз стиснула мне руку, а потом тоже встала и вышла.

Я снова легла. Вскоре вернулась Эден, принесла мне воды и тарелку с фруктами, которые и правда быстро помогли мне восстановить силы. По крайней мере, через несколько минут я уже смогла сесть, не застонав при этом от боли. И все же гнетущее чувство не исчезало.

Стало только хуже.

– Я сейчас проверю, полностью ли исчезло мерцание.

Я кивнула и сразу же почувствовала, как Эден проникла в мой разум. Когда она разорвала связь, у нее по лицу расплылась довольная улыбка.

– Больше ничего не чувствую. И все-таки останься здесь, пока за тобой не придут, хорошо? Из-за мерцания иногда начинает сильно кружиться голова. Кстати, хорошо бы поесть.

Она подмигнула и указала на тарелку с фруктами, которая до сих пор, наполовину полная, стояла у меня на коленях.

Я оторвала еще несколько ягод винограда и заставила себя улыбнуться в ответ, пока Эден не вышла из комнаты. Я досчитала до двадцати, прислушалась к ее удаляющимся шагам. Потом встала, подошла к шкафу, стоящему напротив кровати, и облегченно вздохнула, найдя внутри свои вещи.

Я быстро сняла больничный халат и оделась. Я сойду с ума, если останусь здесь еще минуту. Пока Эден была в комнате, я владела собой, но теперь у меня так дрожали руки, что я даже себя обмануть не могла. В голове все смешалось, прося не торопить события, но адреналин, бегущий по венам, заглушил эти мысли.

Не стоит волноваться, значит? Легко им говорить, не они же чуть не утонули. Я до сих пор чувствовала сильный страх и тяжесть в горле, когда у меня закрылись жабры. Я не могла ждать, пока за мной придет Пенн. Мне нужно было уйти отсюда, и как можно скорее.

Я повесила халат на вешалку и завязала шнурки, окинула комнату быстрым взглядом, проверяя, ничего ли я не забыла, и подошла к двери.

Я осторожно вышла в коридор и заглянула за угол, но Эден нигде не было. Все чисто. Но я все равно как могла быстро пересекла коридор и обрадовалась, пройдя в большие двустворчатые двери.

Я вышла из медпункта, прошла через столовую и дошла до лестничной клетки. Сначала я посмотрела вверх, а потом вниз. Мне очень хотелось выскочить на улицу, но об этом можно было забыть. Охранники до сих пор патрулировали Грот и скорее пойдут на сделку с дьяволом, чем согласятся меня выпустить. Я представляла слишком большую ценность, а риск нового нападения ноксов был очень высок. Поэтому я пошла наверх, поднимаясь на две ступеньки за раз и борясь со слезами. Шен. Мне надо было к Шен. Я не заметила, что в коридоре на третьем этаже, ведущем в квартиру, кто-то стоял, и врезалась в него со всего маху.

Я всхлипнула, отшатнулась, подняла голову и увидела, что на меня удивленно смотрит Дилан.

– Эй, все хорошо? – спросил он.

– Да, – только и ответила я, но по моему дрожащему голосу тут же стало понятно, что я соврала.

Дилан снова недоверчиво посмотрел на меня.

– Разве ты сегодня не превратилась впервые?

– А ты откуда знаешь?

– От Пенни, – объяснил он. – Мы увиделись ненадолго, а потом она вернулась домой. Сказала, что возникли кое-какие проблемы, но раз уж ты опять на ногах…

– Что? Значит, все не так уж и плохо? – закончила я за него и сухо засмеялась. – Ладно. Решу умереть в следующий раз – обязательно скажу тебе об этом.

– Умереть? О чем ты?

– А тебе-то что? Я же тебе с самого начала не нравилась. Ты только этого и ждал, да?

Я попыталась протиснуться мимо Дилана, но он остался на месте.

– С чего ты это взяла?

– Дай-ка подумать. – Я постучала себя по подбородку. – Может быть, дело в том, что ты сразу, как только я появилась здесь, накинулся на меня, а потом относился ко мне как к пустому месту? Конечно, у нас же союз, а я никогда не была его частью, и это правда. У меня здесь есть работа, но я даже с ней не справляюсь. Так что радуйся, ты был прав. Я провалилась.

– Нормально я к тебе отношусь, – заявил Дилан. – И я совсем не хотел, чтобы ты провалилась.

– Ну да. А мне, значит, все это показалось.

Какое-то мгновение он смотрел на меня, и в его взгляде смешивались сожаление, сочувствие и злость. Эти чувства казались мне слишком знакомыми, вот только на этот раз они были не так явно выражены, как будто Дилан знал что-то, до сих пор недоступное мне.

– Пойдем, я тебе кое-что покажу, – сказал он и потянул меня за собой вверх по лестнице так быстро, что я не успела никак среагировать.

Мы оказались в туннеле. Уже через несколько секунд я запыхалась, но Дилан все тянул меня наверх. Мышцы горели, и я обрадовалась, когда мы наконец остановились перед серой стальной дверью.

– Что это? – спросила я, потирая запястье, когда Дилан отпустил меня и обеими руками ухватился за ручку.

Дверь открылась с оглушительным скрипом.

– Я хочу тебе помочь, так что идем.

Он сказал это так серьезно, что мне очень захотелось повернуть назад. Но я остановилась, почувствовав ветер на лице, и только тогда поняла, где мы были. Я увидела дома, облака, голубое небо. Перед нами до самого горизонта, насколько хватало глаз, расстилался Лондон.

Мы были на крыше.

Ветер перебирал мои волосы, приятно овевая потную шею. Я глубоко вдохнула свежий воздух, чуть не плача от облегчения и злости на саму себя. От стыда и страха. От всего вместе.

Дверь позади очень громко захлопнулась, и я обернулась. Дилан прислонился к ней спиной, скрестив руки на груди, и мягко улыбнулся.

– Отсюда все кажется немного меньше, – пояснил Дилан. – Когда мне страшно, я прихожу сюда, и мне иногда становится легче.

– Тебе бывает страшно?

Я с трудом представляла себе, что этот мускулистый парень ростом под два метра, обладающий самым ледяным убийственным взглядом в истории Артаги, чего-то боялся. Но он кивнул.

– Мы заботимся друг о друге. Хорошо, что нам не приходится готовиться к ритуалу в одиночестве, но нам все равно приходится его проводить. Ты даже не представляешь, как тебе повезло, Реган. Вот почему я относился так холодно, хотя это и несправедливо по отношению к тебе.

Я фыркнула.

– Не сказала бы, что мне повезло.

– Поверь мне, по сравнению с нами так и есть, – подчеркнул он. – Честно говоря, я тебе завидую. И сочувствую.

– Если ты меня притащил сюда, чтобы оскорбить, я лучше пойду.

Дилан засмеялся. Я впервые слышала его смех.

– Ты до сих пор считаешь себя жертвой; а тебе никогда не приходило в голову, что все наоборот?

– Ты понятия не имеешь, какой раньше была моя жизнь, – возмутилась я. – Мои родители умерли, а я последние несколько лет скрываюсь от ноксов, которые все равно меня нашли и убили у меня на глазах мою подругу. Я сама чуть не умерла вместе с Пенном. Вот только не надо мне говорить, что за это я должна быть благодарной.

– И все равно это лучше, чем каждый день тренироваться, чтобы в нужный момент сдохнуть, как свинья на бойне, – возразил Дилан так жестко, что у меня по спине побежали мурашки. – Я бы в любую минуту поменялся с тобой местами.

– Скрываться, знаешь ли, совсем не весело, – ответила я, хотя и не так ехидно, как раньше.

– Точно так же, как и расти, зная, что твои дни сочтены. Остальные сирены до сих пор благодарны нам за то, что мы защищаем стаю. До твоего появления ритуал был самым настоящим самоубийством с приятным бонусом, который заключался в том, что никто не знал, кого из нас ждет смерть.

– Разве ты не должен в таком случае радоваться, что я здесь?

– Я радуюсь, – согласился Дилан. – Но стоит мне представить, как могла сложиться моя жизнь, если бы я ничего не знал и не должен был отвечать ни за кого, кроме самого себя… Я бы все за это отдал, Реган, правда.

– Тебе недолго осталось ждать, – ответила я. – Ритуал произойдет всего через две недели.

– А потом? – глухо спросил он. – Через одиннадцать лет состоится новый ритуал, и место в нем займет моя младшая сестра. И когда она выполнит свою задачу, придет черед следующего поколения.

– Ты хочешь сказать…

– Мои дети, Реган, – произнес Дилан, глядя прямо на меня. – Мои, дети Пенни, твои. Как думаешь, почему мы со Скарлетт так часто ссоримся? Я люблю ее больше жизни, но стоит нам заговорить о будущем, и все заканчивается одним и тем же. Мы даже не можем выбрать, как мы хотим жить и где, и у наших детей такого выбора тоже не будет. Наша жизнь расписана с самого начала, потому что ритуал важнее всего. Ритуал. Ноксы. Сетария. Нам повезло, что ты здесь, но ты последняя из семьи Сиборн. В следующий раз нам опять придется играть в эту игру. Я не хочу приводить в мир детей и видеть в конце их смерть, поэтому я так злюсь на тебя. – Он опустил глаза. – Ты согласилась, хотя могла отказаться. У тебя был выбор. Хотелось бы, чтобы он был и у меня.

Еще минуту назад мне нравился прохладный ветер, но теперь я почувствовала дрожь. Хотя, скорее всего, дело было в словах Дилана.

В последние годы я составляла планы максимум на несколько месяцев, впервые решив заглянуть чуть дальше, после того как Пенн провел у меня ночь и я излила ему душу. Я подумала, что, может быть, здесь стоит остаться. Но мое будущее уже было предопределено.

Я закусила губу. Мы все время говорили о ритуале, готовились к нему, и все же я не думала об этом ключевом моменте. Он был понятен с самого начала, но я отмахнулась от этой мысли, потому что не хотела ее принять: во время ритуала не имело значения, что случится со мной, а также с Диланом, Пенни, Карлосом, Скарлетт или Пенном. Главная задача заключалась в том, чтобы не дать ноксам захватить власть над миром и, если нужно, пожертвовать ради этого своими жизнями. Мы были рождены для того, чтобы выполнить эту миссию, и так будет всегда.

Вдруг я почувствовала себя невероятно глупо. Я думала, что, как только ритуал пройдет, можно будет и дальше жить обычной жизнью, но этой возможности не существовало. Когда Пенн нашел меня, все уже было решено: я последняя из семьи Сиборн и уйти отсюда не смогу никогда, ни в коем случае. Артагианцы об этом позаботятся.

И Пенн все время знал об этом.

Мне казалось, что я ему небезразлична. Мне так хотелось пожить обычной жизнью, что я и не думала сомневаться в его намерениях. Я снова слышала его слова о том, что он не оставит меня одну, что я не виновата в смерти родителей. Но он солгал. Пенн действовал расчетливо и разбил мне сердце. Я не знала, кого больше ненавижу: его за то, что он играл со мной, или себя, потому что попалась на это.

Дилан присел на корточки рядом с выходом. Помедлив, я села рядом.

– Как ты живешь с этим?

– У меня нет выбора. – Он пожал плечами. – Стоит мне уйти, и за это поплатится кто-то другой. Если не провести ритуал, сила семи морей высвободится, и мы все равно погибнем. Поэтому делаем все возможное.

– Как будто мы выбираем меньшее зло, – пробормотала я.

– Мы родились ради этого, – просто ответил он и посмотрел на меня. – Меня это пугает до чертиков, но я буду сражаться за тех, кого люблю. И я справлюсь, так же как и ты.

Его решимость впечатляла меня и в то же время пугала. Мне показалось, что он говорил не только о ритуале, но и о чем-то другом. Дилан уже упоминал об этом: кто бы принял на себя удар, если бы было только пять сирен? Дилан? Скарлетт? Пенни? Карлос? Или… Пенн? Кто бы пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти остальных? Я была уверена, что Дилан согласился бы добровольно, но не потому, что верил, а для того, чтобы защитить Скарлетт.

– А если у меня ничего не получится? – тихо спросила я после некоторого молчания.

Вдалеке над городскими крышами кружила стая голубей. Отсюда был даже виден синий купол собора Святого Павла.

– Получится, – уверенно ответил Дилан. – Мы все боимся, но к этому стоит относиться как к волшебству: нужно принять его, а не бороться с ним. Если не обращать на страх внимания, он становится непредсказуемым, но когда ты понимаешь, что не подчиняешься ему, он делает тебя сильнее.