Три года спустя

По песчаной дороге, ведущей в деревню Юэ, шла путница, одетая в простую льняную одежду, а единственной её поклажей была небольшая сумка, перекинутая через плечо, и тыква горлянка, висевшая на поясе. Сзади послышался цокот копыт, и девушке пришлось сойти на обочину, чтобы пропустить вереницу всадников, сопровождавших крытую повозку без опознавательных знаков. Но она и сама держала путь с востока империи Чжу, поэтому знала, что эти гости в дорогих шёлковых накидках точно прибыли с побережья, из гавани Ланьган.

Лес вокруг начинал редеть, и вдалеке уже показались открытые ворота деревни Юэ, у которых и остановились всадники. Путница же немного задержалась, приподняла бамбуковую шляпу доули и огляделась: когда-то она хорошо знала каждое дерево в соседних рощах, но сейчас всё здесь выглядело чужим и далёким. Чёрные стволы стали ещё выше, а раскидистые кроны, покрытые молодой листвой, склонялись над дорогой, почти закрывая небо. Повсюду стояли столбы с подвешенными на них лунными камнями, в которых уже мерцало серебристое сияние, и эти светильники уводили от основной тропы к небольшому храму, прячущемуся среди зелени.

Она сделала несколько шагов в сторону незнакомой постройки и остановилась у таблички с надписью: «Храм возведён в честь героини Фэн Мэйфэн, покровительницы странников и заблудших. Если вы отправляетесь в путь, то помолитесь богине, и она благословит вашу дорогу».

Внутри деревянной комнатки с массивной крышей стоял небольшой алтарь, на котором курились благовония. Вместо привычной статуи у задней стены висело изображение красивой девушки в широкой бамбуковой шляпе, что стояла вполоборота на фоне долины, окружённой холмами. Она смотрела куда-то вдаль, а правую руку небожительницы покрывали белоснежные бинты, на которых виднелись следы крови.

От созерцания храма и его убранства настоящую Фэн Мэйфэн, вернувшую себе полное имя после вознесения, отвлекла новая группа всадников, которая промчалась мимо, поднимая за собой тучи пыли. Обычно по этому пути ездили только заклинатели школы Юэин или торговцы, желающие купить лунные камни, но сегодня здесь царило небывалое оживление, и она решила всё же последовать за прибывающими в деревню гостями.

У ворот её остановили стражи, но, взглянув на потрёпанные одежды и небольшую поклажу, решили пропустить без дальнейших расспросов. Ничего удивительного: все готовились к празднику чистого света Цинмин – Дню поминовения усопших, когда многие возвращались в родные поселения, чтобы почтить память предков и близких людей.

С наступлением вечера на улицах деревни зажглись огни: алые бумажные фонарики висели под каждой крышей, покачиваясь на ветру, и освещали сотни ивовых венков[138], которыми жители украшали свои дома в эти дни. Как и раньше, повсюду сновали младшие ученики, что торопились на свои занятия, неся в руках деревянное оружие и стопки книг, но сегодня никто из них не шумел, каждый бежал по своим делам молча.

Всё же кое-что изменилось: разрушенный храм Юншэн восстановили, но он выглядел куда скромнее предыдущего, и туманная дымка, опустившаяся на холм, почти полностью скрывала его изогнутую крышу от глаз прохожих. Теперь по улицам проходили регулярные караулы – заклинатели в чёрной форме следили за порядком и за прибывающими торговцами. В деревне ощущалась тихая тоска, что накладывала свой отпечаток на лица жителей.

Фэн Мэйфэн решила прогуляться по знакомой дороге, по которой когда-то ходила столь много раз, что могла закрыть глаза и всё равно оказалась бы в нужном месте. У дома семьи Ван. Над входом, как и прежде, висела табличка: «Да озарит тебя свет луны», а красные ворота были чуть приоткрыты – оттуда доносились обрывки фраз и негромкий смех. Она оглянулась – улица перед резиденцией в это время всегда пустовала, и, убедившись, что никто её не заметил, Мэйфэн подошла ближе и заглянула внутрь.

Там за низким столиком, который господин и госпожа Ван любили выносить на улицу с наступлением весны, сидели четверо знакомых ей людей. Чашу в руках держал Ван Сюаньюй, он выглядел почти как его старший брат, только черты лица с возрастом стали чуть мягче, да и одежду он носил не такую мрачную: Сюаньюй всегда предпочитал серые халаты вместо чёрных. Рядом с ним, по правую руку, находился Ань Бохай, он немного отпустил бороду и отрастил волосы, но всё ещё заплетал косичку в память о своём друге Дуань Хэне. Спиной к воротам расположились Ван Юн и Гэн Лэй, их лиц неожиданная гостья не могла рассмотреть, но явно слышала, что Принц Ночи над чем-то посмеивается.

– И ты правда сказал младшим ученикам, что сломал ногу, когда провалился в яму у Скрытых пещер, чтобы они туда не ходили?! – Ван Юн, еле сдерживая смех, отклонился назад, прикрывая рот рукой. – Кто вообще поверит в такую чушь?

– А что мне оставалось?! – фыркнул Ван Сюаньюй, с силой опустив чашу на стол. – В пещере развелись шижоу[139], они там всю землю перекопали, как кроты! Конечно, детям интересно посмотреть на ползающие куски мяса, но это же опасно, в конце концов. Их туда так и тянет, вот я и попытался придумать поучительную историю. Всяко лучше, чем рассказывать им правду о том, кто и при каких обстоятельствах переломал мне ноги.

Все на мгновение замолчали, смех тут же утих.

– Нет, Сюаньюй, знаешь… – Ван Юн прервал затянувшуюся тишину, залпом выпил чашу вина и объявил: – Обучение детей точно не для тебя! Лучше оставь это Ань Бохаю, не зря же он твоя правая рука.

– Да как бы не так! Он первым и повёл девятилетних детей смотреть на «зрячую плоть» – отрежешь кусочек от шижоу, и мясо снова вырастет. Чудеса!

Ань Бохай покачал головой и пробормотал:

– Глава клана Ван, я уже столько раз повторял, что верю только в те знания, которые сразу можно применить на деле. Что толку читать о яогуаях в ваших книгах?

– Дагэ, зачем ты оставил на меня этого угрюмого вояку?! – пожаловался Ван Сюаньюй и оглядел Ань Бохая недовольным взглядом. – Мы с ним вечно расходимся во мнениях.

– Зато ты в безопасности, и школа Юэин тоже! – ответил Ван Юн, неожиданно сменив тон на более серьёзный. – И всё-таки ты хорошо справляешься. Вижу, что и храм Юншэн уже почти отстроен, и новые ученики бегают по улицам.

– Да, ты оставил здесь тот ещё бардак, пришлось потрудиться! – Ван Сюаньюй кашлянул в кулак и чуть вскинул подбородок.

– Жаль, что я не могу отвесить тебе подзатыльник, зазнавшийся младший братик. Ты же у нас теперь глава школы Юэин! – возмутился Принц Ночи, складывая руки на груди. – А хотя подождите, всё же могу.

Он потянулся через весь стол к своему диди, и остановить его внезапный порыв смог только Гэн Лэй, который вовремя схватил императора за плечо, усадив его на место.

– Простите моего друга, он давно не имел возможности вести себя как обычно, – склонил голову Сын Дракона, и все снова негромко рассмеялись. – В столице дурачиться ему не позволяет добрая сотня советников и чиновников.

Услышав упоминание об императорском дворе, Ван Юн выпил ещё.

– Как обстановка в Хэнбане? – поинтересовался Ань Бохай.

– Постоянно как на острие клинка, – покачал головой Гэн Лэй и спрятал ладони в длинных рукавах. – Не стоило бы нам уезжать в такое время, но этот достопочтенный Великий и Благословенный Драконом Император не желал ничего слушать.

– Мы уже давно склонили большинство чиновников на свою сторону, казна пополняется, дальние рубежи укреплены! Тем более что после Цинмина я решил поехать на восток – мы с господином И Бэем должны договориться о морской торговле. У него отличные отношения с соседним государством, и раньше он не подпускал императора близко к своим делам, но сейчас сам проявил заинтересованность в сотрудничестве. Знаешь же, глава школы Циншуй с некоторых пор считает нас хорошими друзьями, даже прислал целую повозку с новыми деревянными табличками к празднику. Всё в порядке, Лэй.

– Знаю, – выдохнул Сын Дракона. – Просто иногда ты кажешься слишком беспечным.

– Я всего лишь решил почтить память павших заклинателей, разве это делает меня плохим императором?

Гэн Лэй покачал головой, видимо решив больше не отчитывать друга.

– Да и хочется хоть немного походить в нашей удобной форме, а то эти бесконечные переодевания в тяжёлые одежды любого сведут в могилу.

Подслушав такой непринуждённый разговор, Фэн Мэйфэн улыбнулась, но сразу шагнула назад и опустила шляпу доули на глаза. На улочку свернули два ученика школы Юэин, и только когда адепты прошли мимо, даже не обратив на странницу внимания, она расслабилась и побрела к главной площади деревни, где обычно устраивались празднества.

В этой стороне сегодня не шумели торговцы, а улица освещалась лишь несколькими лунными камнями. В самом центре был натянут навес из светлой ткани, украшенный длинными белыми лентами, а под ним стояли сотни вертикальных табличек, у каждой из которых тлели благовонные палочки. Сюда не доходили шум и суета, и в воздухе вместе с дымом плыл древесный аромат сандала.

Этот храм памяти под открытым небом охраняли заклинательницы в белых халатах, они следили за тем, чтобы у каждой таблички всегда курились благовония, и, увидев странницу в пыльной одежде, лишь кивнули, позволяя ей подойти ближе.

На гладко обтёсанных дощечках были начерчены иероглифы – имена людей, павших в битве за деревню Юэ и в сражении у Зала Высшей Гармонии. Фэн Мэйфэн недолго гуляла вдоль первого ряда табличек и вскоре обнаружила среди множества незнакомых заклинателей Хэ Сюли, а совсем рядом с подругой Дуань Хэна. Коснувшись рукой гладкого дерева, она провела пальцами по надписям, и в груди у неё разлилась тоска, заставившая выдохнуть и прикрыть веки.

– Простите меня…

Ещё немного постояв с соучениками, она решила пройти дальше и примерно через четверть шичэня увидела те имена, которые совершенно не ожидала здесь встретить. У Минли и У Кан удостоились чести оказаться в рядах адептов школы Юэин. Об их подвиге в ночь проникновения во Внутренний дворец помнили, пусть даже эти двое храбрых братьев когда-то покинули Юэ.

Фэн Мэйфэн склонилась перед табличками, вложив кулак в ладонь, и долго стояла в таком положении, не поднимая головы. Сзади послышался тихий шорох шагов.

– Кто вы? – спросил знакомый низкий голос. – Неужели человек с добрыми намерениями будет ходить ночью в шляпе и ещё совать свой нос в чужие дела, заглядывая в двери незнакомых домов?

Она повернулась и увидела перед собой Принца Ночи, почти такого же, как и раньше: тёмные волосы, небрежно убранные в высокий хвост, красивая родинка под левым глазом, выраженные скулы, чёрная одежда. Но всё же было заметно, что бремя власти наложило на него отпечаток – резкие черты лица немного смягчились, между бровями залегла морщинка, а взгляд стал скорее обеспокоенным, чем дерзким.

– Не могли бы вы снять доули и представиться? – На этот раз прозвучал мягкий голос, принадлежавший Гэн Лэю, который стоял рядом.

Сын Дракона совершенно не изменился, будто время для него остановилось, как только он спустился с Небес. По плечам мужчины струились пшеничного цвета пряди с золотыми украшениями, а его жёлтые одеяния говорили о том, что он по-прежнему считал себя частью школы Шэньгуан.

Откинув бамбуковую шляпу на спину, Мэйфэн открыла своё лицо. Она и сама больше не хотела прятаться, поэтому виновато улыбнулась, смотря снизу вверх на названых братьев.

– Фэн Мэйфэн… – прошептал Принц Ночи. – Это ты.

– Мэймэй… – повторил Гэн Лэй, словно не верил, что она действительно стояла перед ними спустя три года разлуки.

Она молчала, не зная, как оправдаться за свой внезапный уход.

Но Ван Юн опередил её – просто шагнул вперёд и притянул Мэйфэн к себе, зарываясь пальцами в её пыльные после долгой дороги волосы. Гэн-гэгэ тоже подошёл ближе и обнял свою мэймэй поверх рук Принца Ночи. Стало тепло, как никогда прежде, и она с наслаждением закрыла глаза, вдыхая терпкий аромат благовоний, что медленно разливался по площади.

Великий император, Сын Дракона и богиня странников. В это мгновение они забыли обо всём и позволили себе снова стать лишь обычными людьми, какими были в их первую встречу.

* * *

Лодка поскрипывала и плавно скользила по водной глади, разгоняя в стороны зелёные зонтики лотосов. Луна висела высоко в небе, от воды поднимался лёгкий холодок, а в зарослях тростника по берегам реки Жуань пели лягушки.

Фэн Мэйфэн сидела на корме рядом с Ван Юном, он мягко сжимал её ладонь в своих руках и без стеснения прилёг на плечо богини странников, положив вытянутые ноги на бортик. Напротив них устроился Гэн Лэй, чьи длинные одежды занимали половину их маленького судна, и с улыбкой смотрел на своих друзей. Весло лежало без дела, и лодку медленно несло вперёд течением.

– Где ты была всё это время? – спросил Ван Юн, поглаживая её пальцы. – Почему вернулась только сейчас?

– Сначала пришлось получить распоряжение на Небесах, – начала Фэн Мэйфэн и посмотрела на звёзды, что рассыпались над их головами, – после чего Великий Дракон направил меня в Срединный мир – странствовать по империи Чжу и помогать тем, кто находится в пути и возносит свои молитвы. Я должна была каждый день идти, останавливаясь на постоялых дворах лишь на одну ночь, не больше. И только раз в три года мне позволяется оставить пост и провести время там, где я сама хочу: вернуться ли в Город Бессмертных или же встретиться со старыми друзьями – это мой выбор. Я надеялась, что вы тоже вернётесь в Юэ на праздник.

– Ван Юн настоял, чтобы мы тайно покинули столицу, – сказал Гэн Лэй, качнув головой, отчего золотые подвески в его волосах звякнули. – Нынешний император всячески избегает своих обязанностей, но всё же народ любит Принца Ночи.

– Я знаю, что даже в свободолюбивой гавани Ланьган теперь восхищаются Сыном Неба и его драконом! – заявила Фэн Мэйфэн с гордостью. Она и вправду видела, как в восточной провинции вывешивали флаги династии Ван. – Кажется, в одной из чайных я слышала песню, которую сложили в вашу честь, как же там было… а, точно: «Чёрный дух в его руках, пламя ярости в очах. Сын Небес, герой времён, за спиной его Дракон…»

– Какая безвкусица, – выдохнул Ван Юн и закатил глаза, он явно слышал этот мотив уже не раз. – Но нам даже такие ужасные стихи помогают отгонять врагов. После всех междоусобиц и переворота, когда империя стала слабой как никогда, слухи о Сыне Дракона напугали государство Фа, и они к нам не сунулись.

– И слухи о жестоком генерале Ночной армии, который захватил власть! – добавил Гэн Лэй.

– Вы и правда хорошо поработали! – Фэн Мэйфэн провела свободной рукой по волосам Ван Юна, и уголки её губ невольно приподнялись. – Я подслушала, что Ван Сюаньюй теперь стал главой школы Юэин, а как же его ноги?

– Целительница Ань провела долгое время в поисках техники, которая смогла бы помочь ему снова ходить. Он не излечился до конца, но сейчас хотя бы передвигается самостоятельно, хоть и хромает, – ответил Ван Юн. – Пусть он не так силён, но мудрости ему не занимать, да и Ань Бохая я назначил его правой рукой, вместе они поднимают школу.

– Не знаю, слышала ли ты, но остальные кланы тоже восстанавливаются, – подхватил Гэн Лэй и опустил руку, проводя ладонью по поверхности реки. – Та самая Юй, которая была помощницей погибшего предводителя мятежников, теперь временно возглавляет школу Дафэн, и все скрывающиеся прежде заклинатели вернулись домой, на пик Юнфэй. Они восстанавливают твой дом, мэймэй, и уже набрали первых учеников. Если ты когда-нибудь вернёшься…

– Я не вернусь. Но я счастлива слышать, что у них всё хорошо.

Во время странствий она не смогла побывать в родных краях, поэтому ничего не знала про возрождение клана Фэн. Теперь же она вздохнула с облегчением: нашёлся тот человек, который захотел защищать пик Юнфэй вместо неё.

– А что же шифу Фэн? Он по-прежнему проводит дни на горе Аньшань вместе с Ши Янхэ?

– Они ведут уединённый образ жизни, мы о них уже давно ничего не слышали, – пожал плечами Ван Юн и приподнялся, доставая со дна лодки кувшин с вином. – Но говорят, что в тех глухих местах появился лекарь-отшельник, который помогает беднякам. Не знаю даже, на кого и думать…

Пока Ван Юн пробовал вино на вкус, Фэн Мэйфэн погрузилась в свои мысли. И она, и шифу избрали иной жизненный путь, поэтому в империи Чжу не осталось больше прямых наследников клана Фэн. Единственной достойной заклинательницей, которая могла взять на себя обязанности главы, и правда была Юй.

– На самом деле я рада, что всё получилось именно так! – заговорила Мэйфэн, когда Принц Ночи передал и ей округлый кувшин с узким горлышком. – Пусть начнётся новая страница в истории школы Дафэн, а все наши ошибки и напоминания о них навсегда останутся в прошлом. – Она сделала глоток и поморщилась от горечи. – Гэн-гэгэ, расскажи ещё: а что сейчас с городом Люцзэ?

– Мы нашли в императорской темнице моего двоюродного брата и двоюродную сестру. Когда Гэн Цичжи увидел меня живым, то бросился в ноги, вымаливая прощение.

– Я был против того, чтобы назначать этого сопляка главой школы Шэньгуан, но… – Ван Юн бросил на Сына Дракона недовольный взгляд.

– Но как только Цичжи-гэ предложил мне вернуться в город и возглавить клан, Ван Юн сразу же согласился сделать его главой, лишь бы я не уезжал! – Гэн Лэю, похоже, нравилась эта история, его лицо так и светилось от удовольствия. – Всё же сын моего дяди более достойный наследник, чем я, да и у нас теперь есть верный союзник в южной провинции.

На это Ван Юн ничего не ответил, но довольно громко хмыкнул и сложил руки на груди. Фэн Мэйфэн же просто сидела и наслаждалась прохладной весенней ночью, шутливыми перепалками двух самых важных для неё мужчин и тихим плеском воды за бортом.

– Такое умиротворение, – проговорила она и снова прильнула к Ван Юну, не желая упускать ни мгновения близости. – Почти как в тот день, ещё до войны. Гэн-гэгэ тогда пообещал, что мы вернёмся и обязательно покатаемся на лодке. Уже прошло больше десяти лет с тех пор, и вот мы снова здесь.

– Только лотосы ещё не зацвели, – заметил Гэн Лэй, разглядывая зелёные зонтики, плавающие на поверхности воды.

И они вспомнили, как сидели на берегу реки Жуань, впереди простиралось бескрайнее море розовых цветов, и маленькая Фэн Мэйфэн держала своих названых братьев за руки, мечтая навсегда остаться с ними.

– Давайте когда-нибудь снова поплаваем на лодке, и вы всё же соберёте для меня лотосы!

– Договорились, – ответил Гэн Лэй не задумываясь.

Ван Юн же усмехнулся и наклонился к Мэйфэн, целуя её в макушку, после чего прошептал ей на ухо:

– Даже если ты стала бессмертной небожительницей, помни, что здесь тебя всегда будут ждать, здесь твой дом. Лодка, лотосы – мы всё для тебя сделаем.

Он сказал это и откинулся назад, устремив тёмный взгляд на звёздное небо, но его рука всё так же ощущалась приятной тяжестью на плече Фэн Мэйфэн.

– Ещё три года. Это ведь немалый срок… – вздохнула она.

– Ничего не поделаешь. Похоже, такая у нас судьба. Всякий раз расставаться, но обязательно встречаться вновь.

Спустя три дня богиня странников и заблудших покинула деревню Юэ, продолжая свой путь смирения и добродетели. Ван Юн и Гэн Лэй провели праздник Цинмин в кругу семьи и друзей, а после отправились на восток, возвращаясь к государственным делам. В империи Чжу воцарился мир.