Глава 36

Уже час и пятьдесят шесть минут мы сидим в этой душной машине, в неловком молчании и глупой, бессмысленной беседе с Гэри.

Единственное облегчение от жары я получаю, когда Гэри открывает окно, прикуривая очередную сигарету.

Я никогда так не молила, чтобы человек курил больше, чтобы я могла подышать прохладным воздухом. Пот стекает по моей спине и под грудью, а теперь еще и по бокам.

Я жарюсь здесь, периодически глядя на часы на приборной панели, считая минуты и ожидая, когда появится Кейден.

Я слышу звонок мобильного телефона, и Гэри вытаскивает его из кармана. Он отвечает, включив громкую связь.

— Я здесь. Где ты, блядь? — раздается разъяренный голос Кейдена из мобильного телефона.

— Ты один?

— Я же сказал, что буду один, блядь, разве нет? Мисси в порядке?

— Она в порядке, пацан. Успокойся.

— Я успокоюсь, когда увижу ее, блядь.

— Мне нужно убедиться, что ты не привел с собой копов или кого-то еще.

— И как, блядь, я это сделаю?

— FaceTime, пацан. Переведи звонок на FaceTime и покажи мне салон своей машины и окрестности. И сделай это сейчас же. Я не хочу, чтобы у тебя было время избавиться от людей и подставить меня.

Я слышу характерный звук переключения на FaceTime и мельком вижу лицо Кейдена на экране. Затем оно исчезает, и он показывает салон своей машины, которая пуста, а затем что-то похожее на пустынную улицу, которую я не узнаю. Очевидно, Гэри не здесь назначил место для встречи.

Не хочу этого признавать, но Гэри — умный человек. Он не хочет возвращаться в тюрьму. Но не настолько, чтобы не похитить девушку своего сына и не держать ее в заложниках.

— Доволен? — слышу, как говорит Кейден.

— Почти, — отвечает Гэри. — На тебе нет следящих устройств, верно?

— Да пошел ты, старик! Когда, блядь, я успел бы это устроить с кем-то, тем более с копами? Последние пару часов я убеждал банк, что мне нужны пятьсот штук на законные цели.

— Это твои гребаные деньги. Зачем тебе их убеждать?

— Потому что нормальные, порядочные люди с хорошей репутацией обычно не снимают пятьсот тысяч без веской причины.

— Но ты их получил?

— Я же сказал, что получил, черт возьми! Теперь покажи мне Мисси. Я хочу знать, что с ней все в порядке.

Гэри делает паузу, а затем поворачивает телефон экраном ко мне, показывая лицо Кейдена.

На его лице явно читается облегчение от того, что он меня видит. Я почти чувствую это, как будто его рука касается моей щеки.

— Ты в порядке? Ты и дети?

Слезы наворачиваются на глаза впервые с начала всего этого кошмара.

— Мы в порядке, — говорю я сквозь слезы.

— Прости.

— Тебе не за что извиняться...

Гэри отворачивает телефон от меня и поворачивает его к себе.

— Хватит уже этой ерунды. Езжай прямо еще две мили. Увидишь поворот на старую железнодорожную станцию. Мы там. Я буду ждать тебя. — Затем он отключается.

— Давай, девочка. Выходи из машины.

Он снимает блокировку, я открываю дверь и ставлю затекшие ноги на гравийную поверхность, потягиваясь, чтобы размять их. Затем я вытаскиваю себя из машины, встаю и потягиваю спину. В этот момент один из малышей решает дать мне хороший, сильный пинок.

Я прижимаю руку к животу и молча говорю им обоим: «Все хорошо. Мы скоро уедем отсюда и вернемся домой. Ваш папа едет за нами.».

Гэри обходит машину и берет меня за руку.

— Сюда.

Он начинает вести меня через двор. Мы подходим к железнодорожным путям, по которым в течение последних нескольких мучительных часов часто проносились поезда.

Он останавливается перед путями, смотрит в обе стороны, а затем тянет меня, чтобы перейти через них.

Мы прошли всего три метра, когда к нам на большой скорости подъехала машина Кейдена, поднимая гравий. Машина затормозила в двадцати метрах от нас. Затем он выскочил из машины с черным рюкзаком в руке и бросился к нам.

— Стой! — рявкнул Гэри, когда Кейден был уже в десяти метрах от нас.

Я вижу, как он сжимает челюсти, как напрягаются его руки, и почти слышу слова, которые он хочет сказать, но не говорит, потому что его отец направляет на меня пистолет. Его взгляд скользит по мне с головы до ног, ища следы ранений. Я пытаюсь глазами сказать ему, что в порядке. Но не думаю, что сейчас мои слова помогут.

— Деньги там? — Гэри указывает на рюкзак, висящий у Кейдена на руке.

— Да.

— Брось сюда.

— Отпусти ее. Когда она будет в безопасности со мной, я брошу сумку.

— Ты думаешь, я дурак, пацан? В сумке может быть что угодно. И что помешает тебе уйти, как только она будет у тебя?

— Пистолет в твоей руке.

— Ты думаешь, я не знаю, что у тебя есть оружие? Ты не мог прийти сюда без него. В конце концов, мы одной крови. Так что брось мне сумку и свой гребаный пистолет. Сейчас же.

— Я брошу тебе пистолет. А сумку — когда она будет со мной.

Гэри долго молчит.

— Согласен. Давай пистолет.

Кейден запускает руку за пояс и вытаскивает оттуда пистолет. Я даже не знала, что у него есть оружие.

Он бросает его через все расстояние. Пистолет падает к ногам Гэри.

Пистолет все еще упирается мне в ребра, Гэри наклоняется, не отрывая глаз от Кейдена, и поднимает его. Он засовывает его за пояс джинсов.

— Зарегистрирован? — спрашивает его Гэри.

— Нет, — отвечает Кейден.

Где, черт возьми, он взял незарегистрированный пистолет и когда именно? Думаю, этот вопрос можно оставить на потом, если он вообще возникнет.

— Хорошо. Ладно, иди, маленькая леди. Медленно подойди к Кейдену.

Он толкает меня, и я начинаю идти к Кейдену, не отрывая от него глаз. Я хочу бежать и броситься ему в объятия, но я также знаю, что на мою спину направлен заряженный пистолет.

Когда я дохожу до Кейдена, он обнимает меня, и все мое тело начинает дрожать от облегчения, что я снова с ним. Я не хотела об этом думать в последние ужасные часы, но я была в ужасе, что больше никогда его не увижу.

— Черт. Прости, красавица. Я больше никогда не упущу тебя из вида, — выдыхает он в мои волосы.

Я не могу говорить, зная, что начну плакать. И не хочу доставлять Гэри такого удовольствия, осознания, что именно он довел меня до слез. Такие мужчины, как он, получают от этого удовлетворение.

— Рюкзак сюда, пацан. И если она пустая, я вас обоих пристрелю, и глазом не моргнув.

Кейден прижимает меня к себе, крепко обнимая.

— Я и не ожидал ничего другого от такого ублюдка, как ты.

Он бросает рюкзак, и Гэри ловит его рукой, не держащей пистолет, направленный на нас.

Он открывает сумку и заглядывает внутрь. Возбуждение на его лице от того, что, как я предполагаю, является деньгами, которые он просил, вызывает отвращение.

Он запускает руку внутрь и вытаскивает пачку денег.

— Мне пересчитать?

— Там каждый гребаный цент, старик. Надеюсь, они принесут тебе только страдания.

Гэри смеется, запихивает пачку денег обратно в рюкзак и застегивает его.

— Эти деньги обеспечат мне ту жизнь, которую я должен был иметь после того, как убил твою суку-мать и освободился от нее, вместо того чтобы оказаться в этом аду, где я провел все свои годы. Гребаные годы! — Гэри отступает назад, все еще направляя на нас пистолет. — И это будет еще слаще, зная, что я трачу твои деньги. Ты, ублюдок, и я жалею, что ты появился на этот свет. Но если бы я кончил на живот твоей матери, вытер сперму туалетной бумагой и спустил в унитаз, у меня бы сейчас не было этого рюкзака с деньгами. Так что, наверное, ты все-таки для чего-то пригодился.

Кейден ничего не говорит, но я чувствую, как от него исходит ярость, словно это живое существо.

Гэри ухмыляется, продолжая отходить от нас, не убирая пистолета. Он получает какое-то больное удовольствие от того, что сказал Кейдену. Как будто давно хотел сказать все это сыну в лицо и теперь получает кайф от того, что наконец-то смог это сделать. Я всей душой ненавижу то, что Кейден вынужден его слушать.

— Она умоляла о пощаде, знаешь? Твоя сука мать. Эта шлюха трахалась со всеми в округе. Ей нужно было преподать урок. Она умоляла о пощаде и просила меня не трогать тебя. Гребаная тварь. — Он доходит до железнодорожных путей, останавливается, чтобы на секунду посмотреть на свои ноги, а затем делает шаг назад, переступая через металлические рельсы. — Лучшее, что я когда-либо сделал, — это избавил мир от ее уродливого лица...

Все происходит так быстро. Я слышу сильный гул поезда, и вот он уже здесь. Как будто время замедлилось, но в то же время ускорилось. Гэри как будто застыл на мгновение, а затем резко обернулся, чтобы посмотреть на поезд.

Прямо перед тем, как поезд его сбил.

Звук, который я никогда раньше не слышала и никогда не хочу слышать снова.

Рюкзак, который был в руках Гэри, летит через всю площадь и приземляется слева от меня, примерно в тридцати футах.

Я слышу визг тормозов поезда.

Я смотрю на Кейдена. Он выглядит ошеломленным, а затем, кажется, приходит в себя.

— Нам нужно убираться отсюда, — говорит он.

— А не стоит ли...

— Нет. Нам не нужно здесь оставаться.

— Но машинист...

— Скорее всего, он нас не видел. Я не хочу, чтобы ты в это ввязывалась. Ты и так достаточно пережила.

— Но мы ничего плохого не сделали. Если мы уйдем с места аварии, у нас могут быть неприятности.

— Не будет никаких неприятностей. Поверь мне, пожалуйста. Иди к машине, детка. Я возьму рюкзак. Я не хочу, чтобы здесь остались следы нашего пребывания.

Он крепко целует меня в губы и бежит к месту, где на гравии лежит рюкзак, покрытый пылью. Я молю Бога, чтобы на нем не было крови или чего-то еще человеческого.

Я поворачиваюсь и бегу к машине так быстро, как могу, и сажусь на пассажирское сиденье. Кейден возвращается в машину, когда я пристегиваюсь. Он бросает рюкзак на заднее сиденье и быстро уезжает.

В машине царит абсолютная тишина. Даже радио не включено.

Мы, наверное, проехали уже несколько миль, когда Кейден съехал на обочину и поставил машину в режим парковки.

Он повернулся ко мне.

— Ты в порядке?

— В порядке? Я только что видела, как поезд... — Я даже не могу вымолвить ни слова.

Он наклоняется и берет мое лицо в ладони.

— Тебя похитили и держали на мушке, детка.

— Я знаю, но...

— Мне так жаль, что это произошло.

— Это не твоя вина.

— Он сделал это из-за меня.

— Он сделал это, потому что он злой, больной и сумасшедший. — Был злой, больной и сумасшедший. Я прижимаю свою руку к его руке, которая держит мое лицо. — Это не твоя вина.

Я вижу в его глазах, что он мне не верит.

— Кейден, то, что произошло, не твоя вина.

— Он не... не сделал тебе больно, правда?

Я расширила глаза, чтобы он мог увидеть в них правду, и подкрепила ее словами.

— Нет. Он не сделал мне больно. Он напугал меня, направляя на меня пистолет. Но он не сделал мне больно. Единственное, что он сделал, — не дал мне открыть окно, и мне было слишком жарко.

— А с детьми все в порядке?

Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к его губам, даря ему нежный поцелуй.

— С детьми все в порядке. — Я снова быстро целую его, а затем отклоняю голову назад, чтобы посмотреть ему в глаза. — А как ты себя чувствуешь? После того, что ты только что видел.

Он медленно моргает. Когда его глаза открываются, они выглядят более ясными.

— Я не опечален, что он умер. Я рад. Я чувствую облегчение, но и разочарование.

— Разочарование?

— От того, что он не страдал долго и мучительно. Несколько секунд паники, которую он испытал, понимая, что умрет и ничего не может сделать, для меня недостаточно. Я хотел бы, чтобы он страдал дольше. Я знаю, что это делает меня плохим человеком.

— Нет, не делает. Ты имеешь право чувствовать то, что хочешь. И после того, что он сделал с твоей мамой и тобой... я была бы удивлена, если бы ты чувствовал что-то другое.

Его глаза снова закрываются, и он прижимается лбом к моему. Одна его рука спускается с моего лица и размещается на моем животе.

— Я люблю тебя, — говорит он мне. — Прости, что не сказал раньше — я должен был — и последнее, что хотел, — это сказать о своих чувствах по телефону…

— Я тоже люблю тебя. Мне все равно, как и когда ты это сказал. Главное, что ты сделал это.

— Я люблю вас троих. Тебя и детей. Я люблю нашу семью.

— А мы любим тебя.

Он целует меня нежно, почтительно, его пальцы скользят по моим волосам.

Затем мы слышим тихий звук приближающейся сирены.

— Нам нужно уезжать отсюда, — говорит Кейден.

Он заводит машину и выезжает на дорогу, когда мимо нас проносится полицейская машина. Она мчится к железнодорожным путям, где Гэри совершил свое последнее злодеяние и испустил свой последний незаслуженный вздох.