Глава 18

Ну, все прошло так, как и следовало ожидать. На самом деле, нет, все прошло хуже, чем я ожидала. Потому что ни в одном из сценариев, которые я прокручивала в голове, Кейден не спрашивал: «Это мой ребенок?».

Это что, фраза, которую мужчин учат говорить в школе, когда женщина сообщает им, что беременна? В то время как нас, девочек, на уроках полового воспитания учат, как не забеременеть, на уроках полового воспитания для мальчиков их учат, как реагировать, если она все-таки забеременела, начиная с классического «это мой ребенок?», «как это произошло?», а затем «но я же надевал презерватив, и думал, что ты принимаешь таблетки?».

Типа, какого черта я пойду говорить ему, что забеременела от другого мужчины? Он что, думает, что я хожу по всем своим знакомым и говорю: «Привет, просто зашла сказать, что я беременна. Не волнуйся, не от тебя. Ладно, я пошла?»

Гребаный идиот.

Во-первых, он что, думает, я регулярно сплю с парнями? Даже если и так, это не имеет отношения к делу. Потому что он, что, действительно думает, что я пошла бы к нему домой, чтобы сказать, что беременна, не будучи уверенной на сто процентов, что ребенок, который растет во мне, наполовину его?

Гребаный мудак!

Честно говоря, я сейчас так злюсь на него. Просто не могу поверить в это!

Это мой ребенок?

Нет, он от твоего гребаного швейцара! Я просто решила заглянуть в гости и сказать, что беременна, черт возьми!

Именно это я и сказала.

Уф. Черт возьми.

Это было так чертовски оскорбительно.

Я совсем не агрессивный человек, но, оглядываясь назад, действительно жалею, что не бросила ему в голову бутылку с водой в тот момент, когда он произнес эти слова.

Эта бутылка воды сейчас лежит в моем холодильнике. Когда поспешно ушла от него, мне повезло, потому что я успела поймать проезжавшее мимо такси и сразу отправилась домой. До моего дома было всего несколько минут ходьбы, но я была не в настроении идти пешком, и не заметила, что бутылка все еще была в моей руке, пока не достала деньги, чтобы заплатить таксисту.

Я не хотела смотреть на его дурацкую бутылку с водой, но не могла выбросить ее в мусор, потому что не могла быть расточительной. В мире есть люди, у которых нет легкого доступа к воде, поэтому выбрасывать ее было бы большим грехом. Вот почему она лежит в холодильнике.

Я просто сижу здесь, злюсь уже бог знает сколько времени, снова и снова прокручивая в голове наш разговор, и чем больше я думаю о том, что он сказал, тем больше злюсь.

И, пусть он и красавец, и невероятно хорош в постели — ну, вообще-то, великолепен — но он настоящий придурок. Совсем не тот парень, каким я его считала. За все годы, что знакома с ним, я никогда не думала, что он может быть таким козлом. Наверное, я его вообще не знала. Или, может, я просто нарисовала его в красивых тонах, потому что была в него сильно влюблена.

Когда раздается звонок в дверь, я поворачиваю голову в сторону и укоризненно смотрю на нее.

Я никого не жду.

Но у меня сильное предчувствие, что это Кейден стоит там, нажимая на звонок у моей двери.

Я хочу проигнорировать звонок, потому что злюсь на него.

Но, с другой стороны, это может быть и не он.

Звонок раздается снова.

Вздохнув, я встаю, подхожу к двери и нажимаю кнопку вызова.

— Что? — надеюсь, это он, иначе я просто накричала на какого-то другого беднягу.

— Мисси. Это Кейден.

Он не назвал меня «красавицей». Не знаю почему, но это еще больше злит меня. Он должен быть здесь и унижаться.

— Зачем ты здесь?

— Я хочу поговорить.

— Э-э, мы уже поговорили, и это не очень хорошо прошло.

— Я знаю, знаю. Я плохо справился. Очень плохо, черт возьми...

— Ха! Без шуток. Шимпанзе справился бы лучше.

— На этот раз я хочу поступить правильно, — продолжает он, как будто я только что не бросила ему язвительную реплику. — Новость просто выбила меня из колеи. Из всего, что я ожидал услышать от тебя, это было последнее. И я... — Он вздыхает, и я могу представить, как он проводит пальцами по волосам, привычный жест, когда думает. — Я отреагировал спонтанно, и знаю, что обидел тебя, и мне очень жаль. Можешь дать мне еще один шанс исправить ситуацию? Пожалуйста.

Я смотрю на стену, как будто у нее есть ответы на все вопросы.

Я знаю, что должна дать ему еще один шанс, и знаю, что нам нужно поговорить как следует. Нравится нам это или нет, но мы будем связаны друг с другом до конца жизни — ну, то есть, если он хочет быть вовлеченным, и я предполагаю, судя по тому, что он появился здесь, что он, вероятно, хочет быть вовлеченным в жизнь нашего ребенка. Но, несмотря на все это, он повел себя как идиот, поэтому я имею полное право затягивать с этим. Немного наказать его.

Поэтому я молчу.

— Пожалуйста, Мисси, — говорит он, и эти слова как удар в сердце.

Я вздыхаю. Затем нажимаю на кнопку, позволяя ему подняться.

Я могла бы открыть дверь своей квартиры и ждать, пока он войдет, но поскольку чувствую себя обиженной, я веду себя по-детски, и да, я должна быть выше этого, но сейчас мне все равно. Я вынуждаю его постучать в дверь, а затем не спеша иду открывать.

Когда открываю дверь, замечаю, что его волосы в полном беспорядке. Я была права, когда подумала, что он провел по ним рукой. Отойдя в сторону, впускаю его.

Кейден бросает на меня настороженный взгляд, проходя мимо и входя в мою квартиру. Ему следует быть настороженным; я беременная женщина с гормонами, которые прыгают как резиновый мяч, и я все еще раздражена. Но не так сильно, как до его прихода. Появление Кейдена немного уменьшило мой гнев, но он еще не открыл рот, так что пока рано радоваться.

Его размеры делают мою комнату намного меньше.

Обняв себя за плечи, я иду и сажусь на диван, прямо посередине, не оставляя ему места, чтобы сесть рядом. Я не хочу, чтобы он сейчас был рядом со мной.

Он берет стул, стоящий у моего стола, поворачивает его ко мне и опускается на него своим огромным телом. Его взгляд по-прежнему настороженный, а язык тела выдаёт нервозность.

За все годы, что мы знакомы, Кейден ни разу не видел меня в гневе. Я не часто злюсь. Я знаю, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на гнев, но этот момент определённо оправдывает моё раздражение. И, честно говоря, я злюсь на то, что злюсь. Знаю, это звучит безумно, но я так чувствую. Для меня это страшное, но счастливое время. Теперь, когда приняла решение, я счастлива, что у меня будет ребенок. И я знаю, что он еще не готов — возможно, он никогда не будет готов. Он буквально только что узнал о беременности, а я уже успела с этим смириться...

Черт. Я слишком строга с ним. Да, он не должен был говорить то, что сказал, с этим его «это мой ребенок?», но, если бы я была на его месте, возможно, от шока я бы тоже сказала какую-нибудь глупость.

Он выдыхает, и я поднимаю на него глаза. Он наклоняется вперед, опираясь предплечьями о бедра, и нервно потирает руки.

— Кейден... — начинаю я, но он перебивает меня.

— Я поступил неправильно. Я не должен был спрашивать, мой ли это ребенок, потому что знаю, ты бы не сказала мне, если бы не была уверена на сто процентов.

— Спасибо, что признаешь это. Мне было больно, когда ты это сказал, но понимаю, что ты был в шоке.

— Да. — Он запускает пальцы в волосы и снова выдыхает. — Я просто… мы пользовались средствами защиты.

— Видимо, они не всегда работают.

— Похоже, мы попали в тот небольшой процент, у которого они не сработали, да?

— Похоже на то.

Я вижу, как он сглатывает слюну.

— Ты сказала, что оставишь ребенка? — его слова такие осторожные, взвешенные, как будто он боится снова наломать дров.

— Да. И хочу, чтобы ты знал, что, если ты не захочешь участвовать, я полностью пойму. Это мое...

— Позволь мне прервать тебя. Нет такой реальности, в которой я бы отказался принимать участие в жизни своего ребенка. Я хочу участвовать настолько, что это, наверняка, будет тебя чертовски раздражать. Я буду рядом во всем. Я с тобой, красавица. Эта беременность, может, и не была запланированной, но я хочу этого ребенка. Как только оправился от первоначального шока, я почувствовал только чертову радость, узнав, что ты беременна и хочешь оставить ребенка. Мы сделаем это вместе. Мы будем растить этого ребенка вместе.

Облегчение, которое я испытываю от его слов, неизмеримо. Я знала, что боялась, что он не захочет участвовать, но до этого момента не осознавала, насколько я уязвима.

Мои глаза наполняются слезами, и на этот раз я не могу их сдержать.

Гребаные глупые гормоны.

— Черт, красавица. — Он встает со стула, садится рядом со мной и обнимает меня. — Не плачь.

— Прости, — я всхлипываю, прижавшись к его плечу. — Это все чертовы гормоны. Не могу контролировать свои эмоции, я так боялась и нервничала, когда узнала, что беременна. Я боялась, что ты не захочешь ребенка, а ты хочешь.

Он отстраняется от меня и берет мое лицо в ладони.

— Тебе больше не нужно беспокоиться. Я здесь, красавица. Я с тобой. Мы вместе.

Из-за этих слов из глаз течет еще больше слез. Кейден ловит их и стирает большими пальцами.

Затем он наклоняется, прижимается губами к моему лбу и снова обнимает меня.

Он молчит, давая мне возможность собраться. Когда успокаиваюсь, я отстраняюсь и вытираю лицо руками.

— Прости, что намочила твою рубашку, — шепчу я.

Он смотрит на мокрое пятно у своего плеча и пожимает плечами.

— Пару слез — это ерунда. Уверен, когда родится ребенок, на мне будет гораздо больше разных выделений.

Он улыбается, и я улыбаюсь в ответ.

— Ты кому-нибудь еще рассказала, что беременна? — спрашивает он.

— Ты имеешь в виду Зевса? — резко отвечаю я, чего не хотела, и он сразу же выглядит раскаявшимся.

Он внимательно смотрит на меня.

— Не конкретно Зевса.

— Прости. — Я качаю головой. — Я не хотела резко отвечать. Просто... почему ты спрашиваешь?

— Потому что мне интересно, я первый, кто узнал о существовании моего ребенка, или нет.

— О. — Ну, теперь я чувствую себя еще хуже. — Ло знает. Я позвонила ему, когда сделала первый тест.

— Первый?

— Я сделала три теста. Чтобы быть уверенной, понимаешь?

— Да.

— Ло знал одну девушку, которая думала, что беременна, и у нее был положительный тест, но на самом деле она не была беременна — это был ложноположительный результат.

— Такое бывает?

— Похоже, да. Итак, Ло пошел в магазин, чтобы купить еще один тест, но купил два, наверное, чтобы быть вдвойне уверенным.

— Втройне уверенным, — говорит Кейден, и я смотрю на него. — Из-за первого теста, который ты уже сделала.

— О. Да. — Я посмеиваюсь. — Очевидно, что все тесты были положительными, потому что мы бы не были здесь и не вели этот разговор, если бы они были отрицательными. О, и Кам знает. Мне нужно было поговорить с кем-то, кто пережил похожую ситуацию.

— Я рад, что у тебя были Ло и Кам, которые помогли тебе. Я просто хотел бы быть здесь, чтобы помочь тебе, но понимаю, почему меня здесь не было. — Он смотрит на свои руки, лежащие на коленях, и я понимаю, что он собирается спросить что-то неудобное. — Они знают, что я отец?

— Да.

Он поднимает глаза на меня.

— Я сказала Ло, а Кам догадалась, когда я позвонила и спросила у нее твой адрес. Ни один из них не скажет никому ничего, пока я не скажу. Или пока мы не скажем.

— Определенно мы, — подчеркивает он. — Я не хочу быть козлом и навязчивым, но хочу быть рядом, когда ты скажешь Зевсу, что беременна от меня. Он мой лучший друг, и я обязан быть с ним честным, потому что ты его сестра. Я понимаю, что ты должна ему сказать, но...

— Нет, ты прав. Ты обязательно должен быть рядом.

— Спасибо, — выдыхает он это слово. — Ты уже была у врача? — спрашивает он.

— Нет.

— Тогда это первое, что нам нужно сделать. Пройти обследование у врача.

— Понимаю, но я не знаю ни одного врача-гинеколога.

— Ну, найди одного. Лучшего.

— Я не могу себе позволить лучшего.

Я студентка, пишу докторскую диссертацию и работаю официанткой в закусочной. К сожалению, большие суммы денег не появляются на моем банковском счете просто так. Хотя, если бы это зависело от моих старших братьев, так бы и было. Но они уже сделали достаточно — оплатили мою бакалаврскую и магистерскую степень. Они хотели оплатить и докторскую, но я сказала им, что возьму студенческий кредит, чтобы оплатить ее. Я уже взяла у них достаточно денег и хочу быть независимой. Я только надеюсь, что однажды смогу отплатить им за все.

— Я могу себе это позволить.

— Кейден, нет, я не хочу...

— Это и мой ребенок, — перебивает он меня. — Я хочу, чтобы вы оба получили лучший уход. Так что никаких споров по этому поводу.

Он смотрит мне в глаза, а я игнорирую трепетание в животе. Наверное, это просто ребенок. Но разве я могу почувствовать, как ребенок шевелится на таком сроке? Теперь понимаете, я ничего не знаю о беременности и детях. Не могу дождаться, когда придет книга о беременности, которую заказала на Amazon, пока ждала Кейдена в холле его дома, чтобы начать узнавать о том, что происходит с маленькой жизнью, растущей внутри меня.

— Все в порядке? — спрашивает он.

— Да, — вздыхаю я.

Мы погружаемся в тишину, и обычно тишина меня не беспокоит, но сейчас — беспокоит.

— Хочешь что-нибудь выпить? — предлагаю я, вставая с дивана. — Я собиралась заварить кофе.

— Кофе — это хорошо.

— Без кофеина. Я не могу пить кофе из-за ребенка, — говорю я, направляясь на кухню.

Он встает и следует за мной в мою крошечную кухню. Стоя по другую сторону столешницы, он прислоняется к ней бедром.

— Без кофеина — хорошо. Я и так пью его в основном из-за головных болей.

Я достаю чашки из шкафчика. Кладу пакетик кофе без кофеина в кофемашину, которую Ло купил мне на последний день рождения, ставлю чашку под нее и включаю.

— Тебе с молоком? С сахаром? — спрашиваю его.

— Ни с тем, ни с другим.

— Ну, я буду и то, и другое. Сейчас тянет на сладкое, так что не суди меня.

Я заметила, что в последнее время у меня появилась слабость к сладкому. Я списываю это на тот ужасный черный кофе без кофеина, который я попробовала в кофейне, когда не знала, что можно пить.

С тех пор я узнала — спасибо, интернет — что я могу пить молоко, если оно пастеризованное. На самом деле, это хороший источник белка, кальция и витаминов для ребенка. Сахар, наверное, не очень, но я не могу быть идеальной.

— Я не осуждаю, — смеется он.

Я достаю молоко из холодильника и меняю чашки, когда одна готова.

Я передаю кофе Кейдену, наши пальцы касаются друг друга, и я чувствую, как кожа покрывается мурашками.

Очень плохо, что он все еще так на меня влияет. Я должна пережить это, потому что теперь дело не во мне и в нем. Дело в жизни, которая растет внутри меня.

Я поворачиваюсь и прислоняюсь спиной к стойке, ожидая кофе.

Кейден делает глоток, и я вижу, как его взгляд снова скользит к моему животу. Он знает, что я заметила, потому что неловко мне улыбается.

— Ты нервничаешь? — спрашиваю я.

— Не так сильно, как следовало бы. Но, честно говоря, это просто нереально.

Я поднимаю брови.

— Почему нереально?

Его глаза снова опускаются на мой живот.

— Потому что внутри тебя растет мой ребенок.

Я поднимаю глаза, встречая его взгляд, и интенсивность его взгляда зажигает в моей нижней части тела чувства, которые не должны были зажигаться.

Отрывая взгляд от него, я поворачиваюсь к кофемашине, беру сахарницу, стоящую рядом, бросаю в чашку три ложки сахара и наливаю молоко.

— Ты не шутила, когда говорила, что любишь сладкое. — Он смеется за моей спиной.

— Нет, не шутила. — Я поворачиваюсь к нему, глядя на свой кофе. — Я сладкоежка, и у меня предчувствие, что в ближайшие месяцы это только усугубится.

Я бросаю ложку в раковину, и он следует за мной обратно к дивану. Я вижу, как он колеблется, как будто думает, садиться ли ему обратно на стул.

Я принимаю решение за него и на этот раз не сажусь посередине. Я занимаю одно место. Через мгновение он садится на другое, оставляя между нами немного пространства.

— Нам есть о чем поговорить, — говорит он. — Нам нужно принять много решений.

Я делаю глоток кофе и прижимаю чашку к груди.

— Может, не сейчас? — я откидываюсь на диван. Вдруг чувствую себя опустошенной. Наверное, события последних дней и недель дают о себе знать.

— Конечно. Пока отложим это на потом.

— Спасибо. — Я на мгновение закрываю глаза.

— Ты устала? — спрашивает он.

— Немножко.

— Давай. — Он берет чашку из моих рук и ставит ее на кофейный столик. Затем берет подушку и кладет ее себе на колени. — Ложись, — говорит он мне.

— На тебя?

Он приподнимает бровь.

— Да, на меня.

Стоит ли мне это делать? Заснуть на его коленях? Это не странно? Он же не мой парень. Просто отец моего ребенка. Наверное, наши отношения немного отличаются от обычной дружбы, но он же не просит меня переспать с ним. Снова.

— Хорошо. — Я перемещаюсь, кладу голову на подушку, которую он положил для меня, подтягиваю ноги и ложусь.

И теперь, находясь так близко к нему, я не чувствую себя такой уставшей.

Затем чувствую, как его пальцы начинают пробегать по моим волосам, и это так чертовски расслабляет, что я чуть не заурчала.

— Мисси... — Его голос тихий, почти шепот. — Мне действительно жаль, как я вел себя после того, как мы переспали, и в ту ночь на дне рождения Зевса...

Я напрягаюсь, не желая вспоминать, как я себя чувствовала, когда проснулась в той комнате одна.

— Все в порядке.

— Нет, не в порядке. Я вел себя как ревнивый придурок на вечеринке у Зевса. А в ту ночь, когда мы переспали... Черт, с тех пор чувствую себя дерьмом, а теперь еще больше, зная, что именно тогда мы зачали ребенка. Я не должен был уходить так.

— Нет, не должен был. Но это уже в прошлом. — Я не хочу об этом думать, потому что это напоминает мне, что он меня не хочет. Что я жду ребенка от мужчины, который меня не любит. И что еще хуже, даже после всего этого я все еще испытываю к нему чувства. Чувствуя, как глаза снова наполняются слезами, я закрываю их и говорю: — Давай просто забудем об этом, ладно? У нас сейчас есть более важные вещи, о которых нужно думать.

— Хорошо, — он выдыхает, — ты права.