Эта звездная система насчитывала восемнадцать планет. Одиннадцать из них были пригодными для жизни, остальные, за исключением газового гиганта, считались условно пригодными, и к этому моменту все они были в той или иной степени колонизированы, и даже на орбите газового гиганта что-то там копошилось, исследовало, строилось, летало и добывало. Называлось все это великолепие Великой Человеческой Империей, которая входила в топ-2 самых больших и устойчивых государств Системы. А если выкинуть из этого топа Темную Империю Хаотического Зла, которую возглавлял Кевин, то была самым большим и устойчивым.

Император, двадцать четвертый по счету, но первый своего имени, владыка восемнадцати планет, гарант безопасности, Щит Человечества и его же Меч Карающий, сидел в кресле, стилизованном под ложемент космического истребителя.

Если быть абсолютно точным, то не сидел, а развалился, и весьма небрежно. Он закинул ноги на стол, чью поверхность еще не успели отполировать после прошлой аудиенции, вполуха слушал докладчика и курил сигарету, стряхивая пепел в чашку с остывшим кофе.

— Тебе вообще интересно все, что я тут рассказываю? — раздраженно поинтересовался Магистр.

— По правде говоря, не очень, — вздохнул император. — Но я слушал тебя… довольно внимательно, и по этому поводу у меня уже есть один вопрос. Какого черта ты пришел с этим именно к нам?

— Потому что вы — ксенофобы, — сказал Магистр.

— Мы не ксенофобы, — возразил император. — Мы просто с подозрением относимся ко всем тем, кто не люди, но говорят на одном с нами языке.

— Здесь все говорят на одном языке, — сказал Магистр. — Это игровая условность.

— Я уже говорил тебе, что мне не особо нравится эта игра?

— Каждую нашу встречу, — сказал Магистр.

— Это всего лишь вторая.

— А до тебя мне это говорил твой предшественник, — сказал Магистр. — Вам всем не нравится эта игра, что не мешает вам быть ее чемпионами.

— Мы ж не виноваты, что вот так оно получается, — сказал император.

— Да, вы просто любите устраивать резню из любви к искусству, — сказал Магистр. — На чем я остановился?

— Да ты уже закончил, в принципе, — император докурил сигарету, бросил окурок в чашку с кофе и принялся любоваться своими ногтями. — Давай кратенько подытожим, чтобы убедиться, что я тебя правильно понял. У нас появился внешний враг. В смысле, совсем внешний, не из Системы. И справиться с ним обычными системными средствами ты не можешь.

— Пока все более-менее правильно, — подтвердил Магистр.

— И поскольку ты не можешь справиться с ним обычными системными средствами, ты пришел ко мне и просишь, чтобы я учинил геноцид.

— Не ты, — уточнил Магистр. — Имперский военно-космический флот.

— Это, вроде как, одно и то же, — сказал император. — Государство — это я. И имперский военно-космический флот — это тоже я.

— Там всего одна звездная система, — сказал Магистр.

— Геноцид — это всегда геноцид, — сказал император. — Порядок цифр тут уже не важен. Но ведь мы говорим о чем-то, находящемся за пределами системного пространства. Как ты собираешься перебросить туда мой флот?

— Сам долетит, — сказал Магистр. — Я сниму с твоих кораблей ограничение на межзвездные перелеты.

— Хм, — сказал император. — И каково подлетное время?

— Около двух месяцев, — сказал Магистр. — И еще месяц вам на подготовку.

— Сопротивление?

— Несомненно, будет. Но большого военного флота у них нет.

— Допустим, — сказал император. — Ну и что я буду со всего этого иметь?

— Кроме того, что все мы выживем? — уточнил Магистр.

— Жизнь — это абстракция, — сказал император. — Мне нужно предъявить моим адмиралам что-нибудь более существенное.

— Я же сказал, что сниму ограничение на межзвездные перелеты со всех твоих кораблей, — сказал Магистр. — И не буду возвращать его обратно. Подумай о том, какое стратегическое преимущество ты получишь.

— Да, это весомо, — сказал император. — Но ты же понимаешь, я не могу принять такое судьбоносное решение вот так, сразу. Мне нужно посоветоваться.

— Так зови его, — сказал Магистр. — Я вообще удивлен, что ты не пригласил его сразу. Все ведь знают, что вашей империей правят двое.

— Так уж прямо и все?

— Все, кому это надо знать, — поправился Магистр. — К тому же, я ни секунды не сомневаюсь, что он подслушивал, и мне даже не придется все это повторять.

— Да как ты мог такое подумать, — сказал император, и сразу же, не повышая голоса, произнес. — Генрих, заходи.

Прошло не меньше тридцати секунд, прежде чем дверь в кабинет императора открылась, и на пороге показался здоровенный рыжий детина в летной форме со споротыми знаками различия.

— Привет, барон, — сказал Магистр.

— Привет, — Генрих уселся верхом на стул, положил руки на спинку и опустил на них подбородок, внимательно глядя на гостя. — Значит, ты пришел, чтобы организовать нам новый ивент?

— Всем известно, что я тот еще массовик-затейник, — сказал Магистр.

— Всем известно, что некоторые твои затеи плохо заканчиваются.

— Всем известно, что нельзя приготовить омлет, не разбив яиц.

— Не люблю омлет, — сказал Генрих. — Как по мне, для его приготовления требуется целая куча каких-то лишних телодвижений. Яичница проще и честнее, и не имеет привычки притворятся блюдом высокой кухни.

— Я с удовольствием послушал бы еще о твоих гастрономических пристрастиях, — сказал Магистр. — Но мне вроде как надо мир спасать.

— А кто спасет мир от тебя?

— Это какой-то философский вопрос, — сказал Магистр. — И, как и в большинстве случаев с философскими вопросами, поиски ответа на него не принесут никакой практической пользы. Но вот вам, господа аристократы, совершенно не философская концепция. Наш мир, все наши миры, стоят на пороге хаоса, и единственный человек, который может удержать их от сползания в эту бездну, это я.

— И мой военный флот, — уточнил император.

— Спасать мир всегда проще, если за твоей спиной на геостационарной орбите висит пара “звездных разрушителей”, - сказал Магистр. — Но прежде, чем вы начнете советоваться, я хотел бы уточнить еще кое-что. Ваш военный флот и тот великий поход, в который он должен будет выдвинуться через месяц, это план Б. Может быть, вы слетаете туда зря, и мне удастся уладить проблему другими методами. Разумеется, как бы там ни повернулось, бонус, который получат ваши корабли, останется с ними навсегда.

— А что насчет новых кораблей? — осведомился Генрих. — Тех, что еще не сошли с верфей?

— Ты со мной торгуешься, что ли?

— Я происхожу из знатного, но давно обедневшего рода, — объяснил Генрих. — Мой папаша был очень прижимист и вбил мне в голову, что торговаться надо всегда.

— А это было до того, как тебе на голову пушку уронили? — поинтересовался император.

— Задолго до, — сказал Генрих. — Пушку мне уже в летном училище уронили.

— Прекрасные юношеские годы, — сказал император. — Помню, я тогда мечтал быть артиллеристом.

— И что тебе помешало?

— Мой отец и его приверженность семейным традициям, — сказал император. — Согласно семейным традициям все мужчины нашего рода должны умирать исключительно в горящих истребителях и взрывающихся космических кораблях, а не корректировать огонь, сидя за сто с лишним километров от линии фронта. И надо отметить, что сам старый хрыч этой традиции не посрамил, фейерверк. в котором он покинул этот бренный мир, можно было с соседней планеты наблюдать.

— ААРГХА! — деликатно покашлял Магистр. — Мужчины, я вас ни от чего не отвлекаю?

— А, да, вернемся к делам, — поскучнел император. — Что там у нас на повестке дня?

— Большой военный поход, галактическая война, геноцид, — перечислил Генрих. — Это план Б, но возможно, что мы все умрем.

— И что ты по этому поводу думаешь?

— Я так мыслю, что особого выбора у нас нет, — сказал Генрих. — Речь ведь идет и о выживании империи в том числе. Я уж не говорю об остальных людях, разбросанным по другим планетам. Мы — человеческая империя, и значит, мы должны исполнить свой долг.

— Как обычно, — сказал император.

— Как обычно, — подтвердил барон. — Щит мы человечества или не щит?

— Что ж, — сказал Магистр. — Я рад, что нам удалось достичь взаимопонимания.

— Когда тебе будет нужен доступ к нашим кораблям, чтобы ты смог совершить свои… э… манипуляции?

— Вообще не нужен, — сказал Магистр. — Я сделаю все удаленно.

Аристократы переглянулись.

— И когда нам ожидать результата? — спросил барон.

— Да прямо сейчас все и сделаю, — сказал Магистр. — Время дорого, а мне еще планом А заниматься.

— А что же включает в себя пресловутый план А, если не секрет? — поинтересовался император.

— Все тот же старый добрый геноцид, — сказал Магистр. — Только другими средствами.