Федор Сумкин был архимагом, профессором магии и ректором собственной магической академии, он потратил на изучение этой науки не один десяток лет, не один век даже, и, как по утверждению его коллег, так и по его собственному мнению, достиг в этом определенных вершин.

Но магия огромна и обширна и даже необъятна, и ни один человек не способен изучить ее всю. В потенциальной бесконечности системных миров не существует ни единого живого существа (тут стоит понимать, что говорим мы не только о людях), которое могло бы заявить: теперь я познал все, и познавать мне больше нечего.

Более того, нет ни единого живого существа, которое полностью могло бы овладеть даже одним из направлений магии. Не существует универсальных боевых магов. Не существует бытовых магов. Даже абсолютных целителей и то не существует.

Совершенства можно достичь лишь в одной из выбранных дисциплин, и, скорее всего, это будет означать, что в других областях индивидуум даже до уровня крепкого середняка не поднимется, а зачастую и вовсе будет полным профаном.

Федор Сумкин был грандмастером стихии огня, экспертом в области воздуха и электричества, экспертом в области демонологии (тут личное, тут мы заострять не будем), а всего остального просто нахватался по верхам и мог пользоваться время от времени чисто в потребительских целях.

Чем уж он точно не владел, так это портальной магией. Портальная магия была ему скучна и не давала выхода его амбициям. Что толку, если ты можешь переместиться в любую точку пространства, если ты все равно будешь там никем и тебе в любом случае потребуется группа поддержки, даже чтобы от залетных грабителей отмахаться?

Поэтому в большинстве случаев он, как и прочие любители не сидеть на одном месте, пользовался портальными свитками. Если же ему требовалось посетить место, где он раньше никогда не был, он обращался за помощью к штатному портальщику академии. А если он хотел, чтобы его карта перемещений оставалась тайной для всех, то цеплял на себя кулон анонимности и прибегал к услугам общей портальной сети.

Как, например, сейчас.

Федор нацепил на себя неприметную дорожную одежду, повесил на шею кулон анонимности, аккурат рядом с печатью ректора и амулетом возрождения, проверил заряд маны в боевых жезлах и сунул в инвентарь дополнительную пачку свитков с заклинаниями из областей, которыми он не владел. Не то, чтобы он ждал от этого путешествия каких-то особенных неприятностей, но жизнь в системе приучила его, что в любой момент времени надо быть готовым к любым неприятностям.

Особенно, если учитывать контекст.

Убедившись, что он вооружен и особо опасен, Федор портанулся к ближайшему городу, спустился в подвал ратуши, оплатил переход и вбил в адресную строку присланные ему координаты.

Перемещение произошло, как обычно, то есть, мгновенно и без каких-либо проблем, но на выходе его никто не встречал. Ни таможенника, требующего предъявить документы, ни чиновника, взимающего плату за въезд, ни даже завалящего сторожа, призванного следить, чтобы туристы не занималась в подвале каким-нибудь непотребством.

Впрочем, это не было нонсенсом. В каких-нибудь дырах… маленьких городках, находящихся на самом краю системной географии, все происходило именно так, и за потоком въезжающих никто не следил.

Правда, убранство главного городского здания ничем не выдавало, что построено оно в какой-то дыре. Портальный зал был просторным, лестница, ведущая наверх — широкой, чистой и хорошо освещенной, и было понятно, что за всем этим следят…

Правда, совершенно непонятно, кто.

В самом здании тоже никого не обнаружилось. Не топали по коридорам тяжелые шаги, не доносились разговоры, не хлопали двери, не шелестели страницы листаемых чиновниками гроссбухов. Федор даже мог бы предположить, что по местному времени сейчас ночь, а сторож просто отлучился куда-то по своим сторожевым делам, если бы не яркий солнечный свет, пробивающийся через витражные окна.

И ни единой живой души.

Федор насторожился. Он был готов к неприятностям, но, по его расчетам, они были начаться чуточку позже, а не сразу по прибытии.

Собранный и настороженный, он положил руку на самый мощный из своих боевых жезлов, вышел наружу и оказался на главной городской площади. Здесь ситуация была такая же, как и в ратуше — тишина и безмолвие, и только ветер гонял по брусчатке шары перекати-поля… то есть, обрывки газет и еще какой-то мелкий мусор. Для главной городской площади в разгар рабочего дня это была крайне нетипичная обстановка, и Федор насторожился еще больше.

Краткий осмотр ничего не выявил. В смысле, не показал следов катастрофы, которая могла бы прогнать из города жителей. Ни мертвых тел, ни луж крови, ни пепелищ, ни разрушенных зданий, ни остаточного магического фона после использования боевых заклинаний, словом, никаких следов фэнтезийной средневековой войны с использованием нековенционного оружия.

Впрочем, у этого могло быть и какие-нибудь безобидное объяснение, вроде какого-нибудь локального праздника урожая, и Федор решил, что торопиться с выводами не стоит.

Хотя, если учитывать контекст…

Федор активировал защитные ауры, сверился с миникартой и покинул площадь, свернув на одну из радиальных улиц. Короткой прогулки хватило ему, чтобы убедиться: жители покидали город, может быть, и в спешке, но организованно и без особой паники. Двери домов были закрыты, витрины магазинов закрыты защитными жалюзи, мусора на улицах наблюдалось не больше обычного, а на дверях местного филиала гномского банка даже красовалось объявление "закрыто до лучших времен". Впрочем, слова "до лучших времен" были зачеркнуты, а поверх них кто-то очень похожей краской намалевал "до окончания вечеринки".

Федор пожал плечами. Система огромна и странных обычаев в ней не счесть. Вполне возможно, что где-то за пределами города прямо сейчас происходит грандиозный пикник, на который пригласили все население. Это, конечно, странно, но не настолько странно, чтобы бежать отсюда, сверкая пятками.

Когда Федору оставалось пройти всего-то около пятисот метров до конечной цели его путешествия, он обнаружил первое живое существо. Точнее, живое существо обнаружило себя само. Оно сидело на одной из установленных вдоль тротуара лавочек и приветливо махало Федору рукой.

На вид девушке было лет двадцать и она выглядела, как неопытный турист, зашедший в лавку с сувенирами и не сумевший вовремя сказать "нет". Она была настолько плотно увешана всякими амулетами кулонами, фенечками и прочим барахлом, то Федор даже затруднялся сказать, какого цвета на ней одежда и есть ли она вообще.

Хотя она, конечно, была, потому что тут не май месяц.

Федор подошел поближе.

— Добрый день. Меня зовут Джейн и я представляю издание "Темная сторона системы"…

— А, желтая пресса, — сказал Федор.

— Для кого-то, может быть, и желая, но на самом деле мы работаем только с проверенными фактами, — привычно оттарабанила Джейн. — Вы же согласитесь дать мне короткое интервью?

— Я? — удивился Федор.

— Вы.

— А разве вы знаете, кто я такой?

— Разумеется, нет.

— Тогда почему вы хотите взять интервью именно у меня?

— А вы видите здесь кого-то еще?

— Резонно, — согласился Федор. — И куда все подевались, кстати?

— Вообще-то, формат интервью подразумевает, что вопросы вам буду задавать я.

— Но мы же можем поговорить не для протокола, — сказал Федор. — Как обычные люди?

— Можем, конечно. Но это не так интересно.

— И все же, — сказал Федор. — Так куда все подевались?

— Просто ушли из города.

— Но почему?

— Потому что четыре дня назад было сделано древнее пророчество…

— Стоп, — сказал Федор, поднимая ладонь. — Каким образом пророчество может быть древним, если оно сделано четыре дня назад?

— Мы живем в век информации, которая валится на нас со всех сторон, — объяснила Джейн. — Одна новость сменяет другую, молниеносно появляется третья, четвертая, пятая, и к моменту появления шестой о первой уже никто и не помнит. И поскольку сенсации так быстро устаревают, то любое событие, произошедшее, допустим, на прошлой неделе, можно классифицировать, как седую древность. Кроме того, через определенное количество лет пророчество в любом случае станет древним, так почему бы нам не называть его таким прямо сейчас?

— То есть, вы называете его древним просто потому, что вам так нравится?

— Такие новости лучше продаются, — объяснила Джейн. — Мы говорим "пророчество", подразумеваем "древнее". Пророчества-новоделы никому не интересны. Например, высказывание типа "вот по дороге едет ЗИМ, и я им буду задавим" нельзя называть пророчествами. Их и предсказаниями-то толком не назовешь.

— И что же было предопределено? — поинтересовался Федор.

— Возможно, ваше появление в городе.

— Мое?

— Возможно. По крайней мере, я могу допустить, что вы и есть Третий Пешеход Апокалипсиса.

— Третий кто? Как вообще звучит эта байда?

— Вам дословно или своими словами? Если надо дословно, то я зачитаю.

— Можно и своими словами, — сказал Федор. — Когда имеешь дело с пророчествами, так оно понятнее.

— Если своими словами, то было сказано, что в городе сойдутся четыре Пешехода Апокалипсиса… Ну, там вообще-то говорилось о путниках, но мне больше нравится слово "пешеход". Кто вообще использует слово "путник" в разговорной речи? Ключники какие-нибудь замшелые разве что… Так вот, они явятся не вместе, сначала придут два пешехода, а потом один и еще один…

— В сумме четыре, — согласился Федор.

— И когда они соберутся вместе, с небес на город обрушится огненный дождь.

— Стандартная, то есть, схема, — констатировал Федор. В его прошлой жизни он бы просто посмеялся над таким предсказанием, что здесь огненные дожди были неотъемлемой частью реальности. Он, в общем-то, и сам мог бы устроить что-то подобное.

— Сначала горожане не приняли это пророчество всерьез, но потом явились первые двое, и они передумали, — продолжала Джейн. — В общем, сейчас в городе никого нет, даже лежачих больных вынесли.

— А вы?

— А у меня есть свитки экстренной эвакуации и амулет возрождения на всякий случай, — сказала Джейн. — И еще у меня есть редакционное задание дождаться развития событий и подробно его осветить. Надо сказать, задание довольно скучное, потому что в городе никого нет, а я торчу здесь уже второй день и ничего не происходит. Так что насчет интервью?

— Еще один вопрос, — сказал Федор. — А эти пут… Пешеходы Апокалипсиса были как-то поименованы?

— Нет, было названо только число.

— Ну и слава Ктулху, — сказал Федор.

Он уже начал беспокоиться, что их назвали по именам, и он фигурирует в списке под своим собственным. Что-то вроде "Война, Голод, Чума и Федор Сумкин".

— Значит, вы считаете, двое уже здесь?

— Да, — сказала Джейн. — А вы Третий?

— А я похож на Третьего?

— Откуда мне знать? В моей карьере это первый Апокалипсис.

— А в моей, к сожалению, нет, — сказал Федор. — На самом деле, я затрудняюсь ответить на ваш вопрос. В смысле, я на сегодня никаких Апокалипсисов не планировал, но когда имеешь дело с первыми двумя, ни в чем нельзя быть уверенным до конца. Так что шли бы вы отсюда, девушка, пока не началось.

— О, за меня не беспокойтесь, — сказала Джейн. — Это, конечно, очень мило с вашей стороны, но пока не появился четвертый, я в полной безопасности.

— Это только если верить, что Апокалипсисы происходят по расписанию, — сказал Федор.

— Мне кажется, что раз уж я ответила на все ваши вопросы, с вашей стороны будет вежливо, если вы ответите хотя бы на пару моих, — сказал Джейн.

— Согласен, — согласился Федор.

Ему не очень-то хотелось давать интервью, но, положа руку на сердце, идти туда, куда его позвали, ему не хотелось еще больше.

Он и без всяких пророчеств знал, чем могут заканчиваться такие встречи.

Особенно, если учитывать контекст.

— Как вас зовут?

— Сумкин, — сказал Федор.

— Тот самый?

— Нет, однофамилец.

— Чем вы занимаетесь?

— Я маг, — скромно сказал Федор.

— И какой стихии вы себя посвятили?

— Огненной, — сказал Федор. Эта информация слишком легко проверялась, и он не видел смысла лгать.

— О, — сказала Джейн.

— И вовсе нет, — сказал Федор. — Я ничем подобным не занимаюсь.

— С какой же целью вы прибыли в этот город?

— Встретиться со старыми друзьями, — сказал Федор.

— И они…

— Ждут меня в трактире дальше по улице.

— Значит, вы точно Третий Пешеход, — торжетвующе возвестила Джейн. — Скажите, за что вы так не любите местных жителей, что готовы обрушить на них мор и хлад?

— Во-первых, насколько я помню, изначально речь шла об огненном дожде, — сказал Федор. — Во-вторых, я абсолютно равнодушен к местным жителям, поскольку о существовании этого города узнал только сегодня утром. И, в-третьих, как я вам уже говорил, я никаких Апокалипсисов устраивать не собираюсь.

— А сказали бы, если собирались?

— Непременно, — сказал Федор.

— А пророчество?

— Пророчества лгут, — сказал Федор. — Как древние, так и новоделы. Все пророки — шарлатаны, тыкающие пальцами в небо, и лишь считанным единицам удается угадать правильно. В основном, это случайности.

— Как вы можете такое утверждать?

— Не существует никаких инструментов, позволяющих делать долгосрочные прогнозы, — сказал Федор. — Это все бред и антинаучно.

— Но ваше появление было предсказано, — возразила Джейн. — Как и появление первых двух Пешеходов. Как вы можете такой объяснить?

— Притянутой за уши случайностью, — сказал Федор. — Кроме того, мы больше никого не ждем. Приглашение было выслано только мне.

— Возможно, Четвертый Пешеход Апокалипсиса появится без приглашения.

— Насколько я знаю первых двух, а знаю я их достаточно хорошо, они не будут тому рады, — сказал Федор.

— Могу я пойти с вами?

— Этому они тоже не будут рады, — сказал Федор. — И, кстати, я никогда не поверю, что вы, находясь в этом городе не первый день, не знаете, в каком именно трактире они сидят и еще не пытались взять у них интервью.

— Конечно, я пыталась. Я журналист.

— И что они?

— Прогнали, — сказала Джейн. — Такие милые на вид молодые люди, один так и вовсе симпатичный, и такие грубые… Не стали ничего говорить и прогнали. Я надеялась, что вы не такой.

— Я такой, — заверил ее Федор. По крайней мере, он очень хотел быть похожим на одного из них. На того, который и вовсе симпатичный, скорее всего. — В конце концов, речь идет о вашей же безопасности. Я понятия не имею, кто будет четвертым и будет ли четвертый вообще, но, учитывая контекст, жители этого города поступили очень мудро, и я посоветовал бы вам последовать их примеру.

— Редакционное задание, — напомнила она.

— Есть вещи и поважнее редакционных заданий, — сказал Федор.

— Не для настоящего репортера, — гордо ответила Джейн.

— Ваша жизнь — ваш выбор, — сказал Федор. — Но потом не говорите, что вас не предупреждали. Особенно если амулет возрождения не сработает.

— Если он не сработает, как я могу об этом говорить?

Федор вздохнул.

— Значит, я правильно иду? — уточнил он.

— Да, вам вниз по улице, — она махнула рукой.

— И что делали эти двое, когда вы пытались взять у них интервью?

— Пили, — сказала она. — Полагаю, они и сейчас пьют. Тот, который симпатичный, сказал, что выкупил трактир у его предыдущего владельца. Заявил это перед тем, как выставил меня за дверь. Дескать, теперь это его частная собственность…

— Да, я узнаю этот стиль, — пробормотал Федор. — Что ж, удачного вам ожидания.

— Удачного вам Апокалипсиса, — пожелала Джейн, и он пошел дальше.

Пьют, обреченно подумал Федор. Значит, и мне придется. И если все мы выпьем достаточно много, то ситуация может выйти из-под контроля, а там и правда до апокалипсиса недалеко. Даже если четвертый так и не придет.

С другой стороны, нет ничего удивительного в том. что они пьют. Это было понятно и предсказуемо.

Особенно, если учитывать контекст.