Карета подпрыгивала на ухабах, выбивая из колесных спиц назойливый, монотонный звон. Для Марианны это было музыкой, звучащей в такт ее трепетным мечтам о дворце. Для Меганы — отсчетом последних минут относительного покоя.

Она сидела, не отрываясь от окна, впитывая пейзаж, как осужденная — последний вид на мир.

Клауда она не видела, он ехал впереди процессии. Но каким-то шестым чувством, и сердцем, и даже кожей, она ощущала его присутствие.

Ровные, золотые от спеющей пшеницы поля сменились холмистыми пастбищами, а те уступили место темной, зубчатой кайме леса на горизонте. Горный лес. Место, где дорога сужалась, петляла меж скал и вековых сосен. Место, где можно было исчезнуть.

Сердце стучало сухо и часто. Руки, спрятанные в складках платья, были ледяными. Она мысленно повторяла план, выверяя каждую деталь. Попросить остановиться под предлогом естественной нужды. Уйти в чащу с Марианной. Отстать, свернуть, бежать. Бежать не по дороге, а вдоль горного хребта, на юг. Там, через два-три часа пути, должна быть другая дорога, ведущая в шахтерские городки, где никто не станет искать беглянку-аристократку.

Слава богам, недавно, от скуки, она изучила отцовскую, очень подробную карту провинции.

План был безумен. Но казался единственным разумным выходом.

— Мегги, ты так напряжена!

Голос Марианны вывел ее из оцепенения. Сестра смотрела на нее с беспокойством.

— Не бойся! Все будет чудесно! Дворец, балы, принц Эдмон…

При одном этом имени Мегану передернуло.

— Марианна, — тихо, чтобы не услышал кучер, сказала она — если что-то пойдет не так, если тебе будет страшно или трудно… помни, что у тебя есть я. Всегда.

Она говорила это, чувствуя себя последней лицемеркой. Она собиралась бросить ее. Оставить во дворце, в том змеином гнезде. Но что хуже: оставить сестру одну при дворе или привести ее к гибели, как в прошлый раз? Мегана выбирала первое, заглушая угрызения совести логикой.

Марианна улыбнулась, ничего не подозревая.

— Спасибо! Рядом с тобой мне не страшно.

Мегана отвернулась к окну, чтобы скрыть дрожь губ.

Лес наступал. Сначала редкие сосны по обочинам, потом все гуще, все темнее. Воздух в карете стал прохладнее, и пах хвоей и влажным мхом. Солнце пробивалось сквозь плотный полог листьев редкими, косыми лучами, выхватывая из полумрака причудливые корни и валуны, обросшие лишайником.

"Пора!".

Мегана наклонилась вперед и постучала в окошко, соединявшее салон с кучерским местом.

— Остановитесь, пожалуйста! — крикнула она, стараясь, чтобы голос звучал смущенно и настойчиво — Нам нужно выйти. Ненадолго!

Карета замедлила ход и вскоре остановилась. Снаружи послышались окрики, топот копыт подъезжающих стражников. Дверца распахнулась, и перед ними предстал солдат, молодой, с простоватым лицом.

— Барышни, принц приказал не задерживаться. Лес небезопасен.

— Мы очень быстро! — сказала Мегана.

Не дожидаясь разрешения, вылезла наружу, и протянула руку Марианне.

Свой багаж ей пришлось оставить в карете.

Воздух ударил в лицо — свежий, хвойный, полный свободы.

— Мы отойдем совсем недалеко. Вон за те валуны.

Солдат покраснел и кивнул, отводя глаза. Мегана, крепко держа Марианну за руку, почти потащила ее в сторону от дороги, в густую чащу папоротников и молодых елей.

— Мегги, куда? Тут же грязно и мокро! — прошептала Марианна, спотыкаясь о корни.

— Тише! — резко сказала Мегана.

Они отошли достаточно, чтобы их не было видно.

— Слушай меня! Я не могу поехать во дворец.

Марианна замерла, широко раскрыв глаза.

— Что? Но… приказ! Принц!

— Я знаю. Поэтому я ухожу. Сейчас.

Мегана отпустила ее руку и сделала шаг назад, в густую тень.

— Ты вернешься к карете и скажешь, что меня похитили. Что я просто пропала, и ты слышала мой крик. Что угодно, только не правду! Чтобы семья не пострадала из-за моего побега. Поняла, Мари?

— С ума сошла! — в голосе Марианны звучала паника — Тебя же найдут! И накажут! И нас всех!

— Не найдут! — с уверенностью ответила Мегана.

Она уже повернулась, нащупывая путь между деревьями.

— Прощай, сестренка! Будь счастлива!

И побежала, не оглядываясь, не слушая сдавленного всхлипа Марианны. Неслась, как загнанная лань, спотыкаясь о корни, хватая ртом холодный лесной воздух, чувствуя, как ветки хлещут ее по лицу и рукам.

Она бежала, пока в груди не закололо, а в ушах не зазвенело. Замедлила шаг, прислонилась к шершавому стволу сосны, пытаясь отдышаться. Тишина. Глухая, звенящая тишина леса. Ни криков, ни погони. Значит, Марианна ее не выдала. Значит, у нее есть шанс.

Она сориентировалась по мху на деревьях и двинулась дальше, уже шагом, стараясь идти как можно тише. Она шла вдоль горного склона, держась повыше, чтобы не сбиться с пути. И вдруг поняла, что уже сбилась. Справа сквозь деревья мелькала дорога. Та самая, по которой они ехали, потому что до другой так быстро она бы не добралась.

Она тихо простонала, и повернулась к чаще, намереваясь отдалится от тракта.

И тут раздался звук. Спереди и чуть сверху. Тихое, почти неслышное шуршание — шаг по ковру из хвои.

Мегана замерла, и ее сердце ушло в пятки.

Кто это? Зверь? Человек?

Из-за огромного, покрытого седым лишайником валуна вышел Клауд.

Он был без плаща, в одном камзоле, и даже не запыхался. Стоял и смотрел на нее с выражением усталого разочарования. Как взрослый на шалуна-ребенка, который снова напакостил.

— Дальше идти бессмысленно, барышня Файрис! — произнес он ровно — Там обрыв. И медведи.

Она отступила на шаг назад. Голова пульсировала от паники. Как он оказался здесь? Он же был с каретой!

— Вы шли за мной по следам! — поняла она.

— Следы оставляла не только вы! — он кивнул, указывая ей под ноги.

Подол платья был в грязи и хвое, а на жирной почве, проглядывающей между мягкой лесной подстилкой, действительно остались четкие отпечатки. Не ее. А больших когтистых лап. Мегана вздрогнула, и, испуганно озираясь, сделала шаг назад. Будто следы зверя тоже представляют опасность.

— Но да. Я шел за вами.

Отчаяние, острое и горькое, подкатило к горлу. Все напрасно. Ее усилия, ее отчаянный побег — все оказалось детской игрой.

— Отпустите меня! — выдохнула она, и в голосе прозвучала мольба — Пожалуйста! Скажите, что не нашли. Что я упала в обрыв. Что угодно!

Он покачал головой, медленно приближаясь. Его шаги были бесшумными.

— Не могу! Вы — подданная короля, и теперь под моей ответственностью. Вернемся к карете. Ваша сестра в истерике.

Он протянул руку, чтобы взять ее за локоть, а она напряглась, намереваясь отстраниться.

И в этот миг тишину леса разрезал звук. Тонкий, свистящий.

Мегана не успела даже понять, что происходит. Клауд рванулся вперед и схватил ее в объятия.

Она услышала глухой, влажный "чпок", он вздрогнул всем телом, но не издал ни звука. Его руки, обхватившие ее, сжались с такой силой, что у нее перехватило дыхание.

Откуда-то из гущи леса посыпался град стрел. Они впивались в землю вокруг, стучали по стволам деревьев. Кто-то крикнул на грубом, горном наречии: "Здесь! Отшельник здесь!"

Нападение. Не на нее. На него.

Мысли метались в голове, не успевая сложиться в картину.

Клауд уже тащил ее прочь, прижимая к себе, с открытого места, к нависающему каменному карнизу скал. Он двигался быстро, а она, ошеломленная, не сопротивлялась.

Стояла оглушительная тишина, нарушаемая его тяжелым дыханием, топотом его сапог, свистом ветра в ушах, и журчанием воды. Где-то рядам была речка или ручей.

Еще несколько стрел пронеслись мимо. Одна зацепила ее рукав, порвав ткань. Клауд резко дернул ее в сторону, и они оказались в узкой, темной расщелине, ведущей в небольшую пещеру.

Он втолкнул ее внутрь, сам ввалился следом и, тяжело дыша, прислонился к холодной каменной стене.

В полумраке пещеры его лицо казалось еще бледнее. Он провел рукой по спине, и пальцы вернулись темными, липкими.

"Ранен в спину? Как же он тогда бежал, да еще меня тащил?"

— Вы ранены?

Он не ответил.

— Стражники… Наши стражники... они не шли за вами? — снова спросила Мегана.

— Шли по вашим следам! — сквозь зубы произнес он — Но отстали. Подойдут, нужно просто ждать. Не бойтесь, мы оторвались от убийц. Они нас не найдут.

Он попытался снять камзол, чтобы осмотреть рану, но движение причинило ему боль, он резко выдохнул, и на лбу у него выступил пот, тускло поблескивая в рассеянном свете, падающим сквозь узкий проход.

Она стояла, прижавшись к противоположной стене пещеры, и смотрела на него. На своего врага. На человека, который только что закрыл ее своим телом. Который мог бы бросить ее, как помеху, но вместо этого втянул в укрытие. Да, охотились, судя по всему, на него, но та стрела вонзилась бы ей в грудь, если бы Клауд не закрыл ее собой.

В ее душе бушевала буря. Страх (он ранен, он может умереть, а она останется одна с убийцами снаружи). Ненависть (это он, он причина всех ее бед, прошлых и будущих).

Клауд сел на каменный пол, и достал из-за пояса кинжал. Мегана в ужасе шарахнулась назад, но этого "назад" не было, и она только сильнее вжалась в стену пещеры. И судорожно вздохнула. Нож не для нее — с чего бы ему ее сейчас убивать? И клинок другой, не тот, позолоченный и изящный. А обычный, мужской, с грубой рукояткой.

Он снова попытался дотянуться до раны, смог содрать камзол, и уже разорванную рубаху. И попытался из нее сделать хоть какую-то повязку. Получалось плохо. Кровь сочилась, окрашивая ткань в темно-багровый цвет.

Он был без рубашки. Полностью. И в этом тесном, темном пространстве этот факт обрушился на нее, как новый рой стрел.

Она молча смотрела на него, пока он не взглянул в ответ.

"Господи, что это я?"

Она сделала шаг вперед. Потом еще один.

— Дайте! — сказала она тихо, но твердо — Я помогу.