Тишина в замке Отшельника после ее «разоблачения» стала иной, звенящей, как натянутая струна. Мегана жила как призрак, блуждающий по каменным коридорам под неусыпным взглядом Гретты или одного из стражников. Ей разрешали гулять во внутреннем дворе-колодце, где высокие стены отсекали не только ветер, но и надежду. Разрешали брать книги из библиотеки, которые она читала, сидя у камина в своей комнате. Вот и все развлечения. И каждый ее шаг, каждый вздох находился под контролем.

Клауд почти не появлялся. Когда они сталкивались за едой, он был вежлив и холоден, как с чужим дипломатом. Того разговора в кабинете словно и не было, но напряжение висело в воздухе, плотное и невысказанное.

Именно в эту гробовую тишину, как удар грома в ясное небо, ворвалась весть: генерал Эрик Конард возвращается с южной границы. С триумфом.

Слухи принесли слуги, шепотом пересказывавшие друг другу новости из столицы, которые доходили сюда с опозданием, но от этого не менее ярко. Эрик разбил каринян-мародеров, захватил их предводителя, и укрепил границу. Король наградил его орденом и землями. Он — герой. И он возвращается в столицу с триумфом.

Мегана слушала эти перешептывания, сидя у окна в своей комнате. Эрик. Живой. Триумфатор. И ему, конечно, расскажут, что она здесь, замужем за Клаудом.

Она знала Эрика. Знала его пылкую, собственническую натуру, его упрямство, его неумение проигрывать.

В прошлой жизни его одержимость была полезным инструментом. Сейчас она не хотела, чтобы Эрик вмешался в ее судьбу, и пострадал из-за этого.

Ее опасения оправдались слишком скоро.

Однажды, после полудня, когда Клауд, как обычно, уехал по делам, на подъездной дороге к замку раздался грохот множества копыт и громкие, разудалые голоса. Мегана, выглянув из окна библиотеки на втором этаже, увидела отряд всадников в сине-белых мундирах — цвета Конардов. Во главе, на огромном гнедом жеребце, восседал Эрик.

Сердце замерло. Она отпрянула от окна, надеясь, что он не задержится. Но стражники у ворот, после короткого разговора, пропустили Конрада во внутренний двор. Приказ Клауда, видимо, гласил: впускать прославленных генералов.

Она замерла, прислушиваясь к звукам: тяжелые, уверенные шаги по каменным ступеням. Громкий голос, спрашивающий, где хозяйка.

Ей не разрешено принимать гостей, но разве кто-то может остановить Эрика Конрада?

Снова шаги. Они приближались.

Первой вошла Гретта, с докладом. А за ней, не дожидаясь приглашения, Эрик.

Он стоял на пороге, заполняя собой проем. Он изменился. Из красивого, беззаботного юноши превратился в мужчину. Загорелое, с резкими чертами лицо, шрам через бровь, уверенная, почти развязная манера держаться... На нем был генеральский мундир, украшенный новыми нашивками. Он выглядел так, как и обещал — победителем.

Мегана жестом отослала Гретту, уверенная, что та останется под дверью — слушать, о чем они с Эриком будут говорить.

Его голубые глаза, такие же яркие, но теперь с новым, жестким блеском, мгновенно нашли ее в полумраке комнаты.

— Мегги! — произнес он, и в его голосе звучала смесь торжества, боли и клокочущей ярости.

Он вошел, хлопнув дверью так, что с полок посыпалась пыль. Запах дороги, пота, кожи и чего-то нового — пороха, крови, власти — наполнил комнату.

— Эрик! — сказала она, отступая к камину — Поздравляю с возвращением. И с победой.

— С победой? — он рассмеялся, и сделал несколько шагов к ней — Да, я победил каринян. А вот на другом фронте, вижу, потерпел сокрушительное поражение.

Он стоял так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло. Его взгляд скользнул по ее лицу, по фигуре, по кольцу на ее пальце, и в его глазах вспыхнула такая ненависть, что ей стало страшно.

— Замужем! За этим чертовым Отшельником, сыном опальной шлюхи! — слова вырывались из него, как плевки — Это шутка? Месть? За то, что я уехал? Я же сказал — дождись меня!

— Я ничего тебе не обещала, Эрик! — сказала она — Никогда.

— Не обещала словами! — он рванулся вперед и схватил ее за плечи, встряхнул — Но ты обещала всем своим видом! Каждым поцелуем, каждым прикосновением! Ты была моей! Моей!

— Я никогда никому не принадлежала! — вырвалось у нее, и она попыталась освободиться, но его хватка была стальной — Отпусти меня!

— И что, он лучше? — прошипел он, не обращая внимания на ее сопротивление.

Его лицо было искажено обидой и ревностью.

— Этот холодный, бесчувственный камень? Он что, умеет любить? Или просто взял тебя, как трофей? Я слышал вашу историю! Так он тебя и заполучил, да? Силой! И ты смирилась?

В его словах была такая боль, такое искреннее непонимание, что на мгновение Мегана почувствовала к нему ту же старую, горькую жалость. Которую нельзя было показывать.

— Это не твое дело, Эрик! — сказала она — Отстань! Уходи!

— Отстать? — он рассмеялся, и смех его был страшен — Оставить тебя здесь, в этой могиле, с этим монстром? Ни за что! Я пришел за тобой. Мы уезжаем!

Она смотрела на него, не веря своим ушам.

— Ты с ума сошел! Я его жена, по закону. Жена принца!

— Закон? — он презрительно фыркнул — Я только что вернулся с войны, где закон — это сила. А у меня за спиной армия, Мегги. Моя армия. Что мне закон, что мне принцы? И я не отдам тебя никому!

Эрик продолжал смотреть на нее с восхищением и злостью, и Мегана заколебалась.

А если и правда уйти с ним? Убежать из плена, от смертельной опасности. Эрик не Клауд, им легко управлять. Может вот оно, избавление от власти Отшельника, посланное судьбой?

Но...Тогда он будет в опасности. Клауд не позволит ей, знающий так много, жить спокойно. А Эрик не позволит ей навредить...

Эрик потянул ее за собой к двери, и в этот момент дверь распахнулась.

В проеме, залитый светом из коридора, стоял Клауд.

Он вернулся. Бесшумно, как всегда. На нем все тот же дорожный плащ, лицо бледное и абсолютно спокойное, но в глазах бушевала буря.

— Генерал Конард! — произнес он ровным тоном — Приветствую в моем доме. И ваши руки лежат на моей жене.

Эрик, не отпуская Мегану, повернулся к нему. Его лицо расплылось в вызывающей, дерзкой ухмылке.

— А, сам хозяин логова пожаловал. Ну что ж, отлично. Мегана уходит со мной.

Мегана в туже секунду хотела возразить, оттолкнуть...Но вдруг поняла, что желает понять — как поступит Клауд? Отпустит, поспешив избавиться от обузы, или нет? И промолчала.

Отшельник медленно вошел в комнату. Его движения казались плавными и расслабленными. Он снял перчатки, не сводя глаз с Эрика.

— Она никуда не уйдет! Она — моя жена, леди Лебран. Отстаньте он нее!

"Не отпустит!"

И эта мысль, вместо того, чтобы огорчить, наполнила ее сердце глупым, противоестественным ликованием.

— Или что? — Эрик выставил вперед подбородок — Вызовешь своих стражников? Их у тебя два десятка на весь замок. У меня — пятьдесят ветеранов. Думаешь, они испугаются каких-то красно-черных щеголей?

Клауд не ответил. Он просто смотрел, холодно и зло. И под этим взглядом даже Эрик, пылая от ярости, невольно сглотнул.

— Это не вопрос численности, генерал! — тихо сказал Клауд — Вы вошли в мой дом без приглашения и угрожаете моей семье. По какому праву?

— По праву того, кто любил ее первым! — выкрикнул Эрик — По праву того, кому она обещала ждать! Ты украл ее! Обманом или силой — неважно!

Клауд взглянул на Мегану. В его взгляде был немой вопрос: «Обещала?»

— Не обещала! — произнесла Мегана — Генерал ошибается. Выдает желаемое за действительное.

— Она говорит, что нет! — констатировал Клауд — И даже если бы обещала — она сделала свой выбор. Вы опоздали, генерал. Война на юге отвлекла вас. Жизнь не ждет.

— Выбор? — Эрик фыркнул — Какой выбор могла быть у запуганной девчонки после того, как ты ее изнасиловал? Вся столица шепчется об этом!

На лице Клауда появилось презрительное выражение.

— Слухи — грязная валюта! — сказал он — А вы, генерал, судя по всему, готовы платить ею. Отпустите мою жену. Последний раз прошу вежливо.

— Иди к черту, Отшельник! — прошипел Эрик — Она идет со мной. А если попробуешь остановить…

Его рука опустилась на эфес меча.

В библиотеке повисла звенящая тишина. Мегана видела, как пальцы Клауда медленно сжались в кулаки. Видела, как по его скуле пробежала судорога.

Он был без оружия. Но в этой комнате он казался опаснее вооруженного до зубов Эрика.

Ей стало так страшно, не за себя, а за них...Они же поубивают друг друга!

" Боже, что же делать?"

— Эрик, не надо! — произнесла она — Пожалуйста, уйди!

— Молчи! — рявкнул он — Ты всегда была такой! Холодной, расчетливой! Нравиться быть женой принца? А мне все равно!

Он снова потянул ее к двери. И в этот момент Клауд двинулся.

Это было стремительное, точное движение. Он просто оказался между ними, его рука, быстрая как молния, легла на запястье Эрика, сжимавшее плечо Меганы. Пальцы Клауда впились в сухожилия.

Эрик ахнул от боли и неожиданности, его хватка ослабла. Мегана вырвалась и отпрянула к камину.

— Ты… — зарычал Эрик, хватаясь за меч.

— Не советую! — холодно сказал Клауд, все еще держа его за руку — Вытащишь клинок — это будет объявлением войны не только мне, но и короне. Вы — герой, генерал. Не губите свою карьеру, и жизнь своих людей, из-за сплетен и собственных обид.

Он говорил тихо, но каждое слово било, как молот. Он апеллировал не к силе, а к разуму. К реальности.

Эрик тяжело дышал, его лицо пылало. Он смотрел то на Клауда, то на Мегану, стоявшую у камина с холодным, застывшем лицом. Было заметно, какая борьба кипела в нем — ярость, боль, осознание правоты слов Клауда.

И было ясно, что он ждал от Меганы одного единственного — знака, что она хочет уйти. И тогда бы он ее увел, несмотря на последствия.

Но знака не было.

Наконец, с силой выдернув руку из тисков Клауда, он отступил на шаг.

— Это не конец, Отшельник! — прошипел он — Ты выиграл сегодня. Но война только начинается. И помни: у меня за спиной не только мои солдаты. У меня — доверие короля и народа. А у тебя что? Заплесневелый замок и испорченная реутация? Мы еще встретимся. И тогда посмотрим, чье право окажется сильнее.

Он бросил последний, полный ненависти взгляд на Мегану.

— А ты пожалеешь о своем выборе! Клянусь!

Развернувшись, он вышел из библиотеки, громко хлопнув дверью. Его тяжелые шаги затихли в коридоре, потом раздались на лестнице. Вскоре с улицы донесся звук отъезжающего отряда.

В библиотеке воцарилась тишина. Мегана стояла, обнимая себя за плечи. Клауд неподвижно смотрел в закрытую дверь. Потом медленно повернулся к ней.

— Довольна? — спросил он — Твои старые связи начинают напоминать о себе. И приносят с собой войну.

Она не ответила. Что она могла сказать? Он был прав. Ее прошлое, ее старые ошибки настигли ее здесь, в этом замке. И теперь Эрик, с его армией и его обидой, стал новой, страшной угрозой. Угрозой не только для нее, но и для хрупкого, опасного равновесия, в котором существовал Клауд.

Отшельник подошел к высокому стрельчатому окну и мрачно посмотрел на пыльное облако, уносимое вдаль отрядом Конрада. В воздухе повисла тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем напольных часов.

— Он не отступит! — тихо сказала Мегана, глядя в его широкую спину.

Эти слова предназначались скорее ей самой, чем мужу.

— Он будет искать способ ударить.

Клауд резко обернулся. Его взгляд был тяжелым, как свинец.

— Ты только что сделала мое положение в десять раз опаснее. Поздравляю! — выплюнул он, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

Он сделал шаг к ней, останавливаясь на опасном расстоянии. В темноте его глаз мелькнуло нечто болезненное, темное и неприрученное.

— Эрик Конрад… — его голос дрогнул, понизившись до хриплого шепота, в котором ядовитым шипом торчала ревность — Он был твоим любовником?

Мегана замерла, пораженная его тоном.

— Ты же знаешь, — ответила она, и вздернула подбородок, глядя ему прямо в глаза — в нашу брачную ночь я была девственницей.

— Делить ложе и распалять страсть — не одно и то же! — криво усмехнулся он — Удовлетворять мужчину можно по-разному. И принадлежать ему — тоже.

Воздух между ними, казалось, заискрил. И в эту секунду Мегана заметила: в глазах Клауда не было той холодной равнодушной темноты, с которой он отверг ее в прошлой жизни. В них бушевала буря из ревности, злости и... желания?

Она вдруг осознала: все мужчины в этом схожи — банальная похоть часто туманит их мозг, заставляя забыть о доводах разума. А ревность часто вызывает желание. Клаудом можно управлять также, как и Эриком.

И поняла, что появился шанс пробить глухую стену, которую муж возвел между ними.

Сердце забилось, и она сделала шаг навстречу — так близко, что почувствовала жар его тела.

— Как именно — по-разному? — спросила она, невинно захлопав ресницами и чуть склонив голову вбок, словно прилежная ученица — Покажите мне! Я ведь ничего не знаю об этих способах.

И увидела, что Клауд опешил. Растерялся. Ее реакция, и ее вопрос застали его врасплох. Он шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Взгляд его скользнул по ее шее, задержался на вырезе платья и снова взметнулся к глазам.

— Ты играешь с огнем, Мегана! — процедил он, но не отстранился.

— А вы боитесь обжечься?

Она осмелела настолько, что кончиками пальцев коснулась грубой ткани его камзола на груди.

Рычание вырвалось из его груди. Он перехватил ее запястья, сжав их в своих больших горячих ладонях, и резко дернул на себя. Мегана тихо ахнула, врезавшись в его твердую грудь.

Она не ожидала от холодного мужа таких проявлений страсти.

Он потеснил ее назад, заставляя отступать, пока ее бедра не уперлись в массивный дубовый стол, заваленный древними фолиантами и картами.

— Ты хочешь знать, какие ласки бывают? — тихо спросил он, и Мегана заметила искры страсти, горящие в его глазах.

— Конечно! — с тем же наивным видом ответила она — Я замужняя женщина, и хочу знать все, что неизвестно барышням.

— Любопытная сорока… — пробормотал он, отпуская ее руки и властно обхватывая за талию — Он делал вот так?

— Он бы не посмел! — выдохнула Мегана, чувствуя, как от его прикосновений по телу разливается сладкая дрожь.

— А так?

Его пальцы зарылись в ее волосы на затылке, заставляя запрокинуть голову, а губы обожгли нежную кожу на шее.

— Никогда! — ее голос сорвался на стон.

— Хорошо! — хрипло выдохнул он прямо ей в губы — Иначе мне пришлось бы его убить.

И добавил:

— Я покажу тебе все способы.

Одним резким, нетерпеливым движением руки он смахнул со стола книги, тяжелую чернильницу и стопки бумаг. Раздался грохот, но ни он, ни она не обратили на это внимания. Муж подхватил Мегану под бедра и усадил на освободившуюся гладкую поверхность стола.

Их губы снова встретились в жадном, отчаянном поцелуе — полном накопившегося напряжения, ревности и долго сдерживаемой страсти. На этот раз его губы не были мягкими и равнодушными. Они были горячими, яростными и напористыми.

Мегана обхватила его ногами, притягивая еще ближе, отвечая на его напор со всей страстью, которая копилась в ее сердце годами безответной любви. Одержимости им, тем, кто сейчас терзал ее рот своим.

"Нельзя показывать пылкость и опытность... Он поймет..."— успела подумать она, прежде чем мысль оборвалась, смятенная волной неконтролируемой страсти...

Пыль, поднятая упавшими книгами, кружилась в лучах заходящего солнца, пока они, срывая друг с друга одежду прямо среди древних стен библиотеки, показывали, что жажда познания может быть слепой и всепоглощающей, а страсть — самой древней и интересной из всех наук.