Пришло утро, серое и промозглое, точно в тон ее состоянию. Мегана проснулась от стука дождевых капель в узкое окно и от одиночества в огромной кровати. Место рядом было пусто, простыни холодны.

Она встала, умылась ледяной водой из кувшина и надела самое простое из своих платьев — темно-зеленое, без украшений. В замке царила тишина, нарушаемая лишь далекими шагами и скрипом старых половиц. Воздух пах дымом, воском и сыростью.

Когда она вышла из комнаты, ее встретила вчерашняя пожилая женщина с лицом, похожим на высохшее яблоко, и острыми, всевидящими глазами. Ключница Гретта.

— Доброе утро, госпожа! Завтрак подан в малой столовой!

Малая столовая оказалась комнатой с низким потолком и каменным камином, в котором пылал огонь, борясь с сыростью. На столе снова стоял простой, но сытный завтрак: белый хлеб, сыр, ветчина, яйца.

Клауда не было.

И не было вообще никого. Мегана завтракала в полном одиночестве.

Даже Гретта вышла.

Мегана ела, почти не чувствуя вкуса блюд, потому что в ее голове бушевали мысли, полные холодной ярости.

Клауд должен поплатиться за все, что он с нею сделал, и в той жизни, и в этой.

Она помнила, где можно нанять убийц, и стала перебирать в уме их имена, вернее, клички, выбирая того, кто сможет справиться с Отшельником.

И вдруг… Ее внутренний голос, звонкий и укоризненный, произнес:

— «Опять? Ты же поклялась не повторять ошибок! Остановись!»

Мегана замерла с ложкой у рта.

Нет. Она не будет повторять. Больше никогда!

Вздохнув, она принялась размышлять. Как тогда ей жить в замке, где ее даже хозяйкой не считают? И как остановить Клауда, прервать его зловещие планы, не убивая его?

И тот же внутренний голос прошептал:

«Ты же умная, Мегана! И хитрая! И знаешь будущее! Неужели ты не справишься с этим мрачным Отшельником? Ты должна победить, но победить умно и безопасно!»

И Мегана даже кивнула своим мыслям. Конечно! На этот раз, она должна победить!

Ее размышления прервала вернувшаяся Гретта:

— Госпожа, вы осмотрели свои покои?

" Хоть госпожой называет, и то ладно!"

— Пока нет! — помедлив, ответила Мегана.

— Там есть ванная. Если захотите помыться, мы принесем горячей воды. Еще имеется гостиная.

Она замолчала, словно ожидая вопросов.

Вопрос был только один:" И кого я буду принимать в гостиной?"

Но Мегана промолчала. Она понимала, что с Греттой, этой фактической хозяйкой замка, надо попытаться подружиться. Или хотя бы вызвать ее симпатию.

— Благодарю за разъяснения и за завтрак! — произнесла Мегана с улыбкой, и спросила — А где моя горничная? Хотелось бы познакомиться. И мне нужна помощь с прической.

— Причесывать вас придется мне! — ответила Гретта — В замке больше нет подходящих женщин. Я в молодости прислуживала королеве. Правда, давно не практиковалась. Но кое-что помню. Ну и одеться помогу, и помыться... Но я не горничная. Я экономка!

Мегана слушала, и ее глаза расширялись от изумления.

" Нет горничных? Как так можно жить! Этот Отшельник...Совсем Отшельник, что ли?"

— Благодарю вас, Гретта! Не хочу отвлекать вас от основных обязанностей. Думаю, со своими делами я справлюсь сама.

Действительно, одеваться и делать себе простые прически она умела.

Гретта молча поклонилась.

— Могу ли я вызвать из своего поместья свою служанку? — спросила Мегана.

— Это нужно у господина спрашивать. Не у меня! — ответила экономка, снова поклонилась, пробормотала" С вашего позволения" и ушла.

Так начались жизнь Меганы в логове Отшельника.

Мегана изучила весь замок, и не нашла ничего интересного. Все было таким же, как и основной зал, который она видела — основательным, древним и мрачным.

На втором этаже, кроме комнат самой Меганы, находились покои Клауда, запретная зона. Дверь всегда закрыта. Мегане строго-настрого запрещено туда заходить. Она не знала, что внутри, и представляла себе что-то вроде кельи: голые стены, простая кровать, оружие на стойке – В СТИЛЕ Клауда, и всего замка.

Эта запретность рождала в ней жгучее любопытство и догадки: какие секреты могут там храниться?

Справа от от обители Меганы были еще одни покои, всегда запертые на замок. По словам Гретты, это были комнаты матери клауда, покойной королевы. «Все сохранено так, как было при ней. Никому туда нельзя. Только господину да мне для уборки» - говорила она.

Мегана спросила, а кто жил, до нее, в ее покоях? И получила ответ Гретты:

"Никто не жил. Они гостевые"

И Мегана опять почувствовала, что она в замке не хозяйка, а гостья.

В одной из башен располагалась библиотека, единственное место, которое заинтересовало Мегану. Здесь пахло старым пергаментом, пылью и клеем. Полки до потолка заставлены фолиантами в кожаных переплетах. Книги в основном по истории, военной тактике, географии, алхимии… Но были и женские романы, некоторые из которых Мегана сразу же забрала к себе. Что еще делать в этой скуке? Только читать.

В другой башне находилась оружейная, которая тоже была закрыта на замок.

Все закрыто, все под замком…Никуда нельзя! Разве что, в кухню…

Кухня располагалась на первом этаже, рядом с узкой лестницей, ведущей в подвал. Большая, простая, с массивной плитой и медной посудой. Здесь пахло дымом, травами и солониной.

Обширный лабиринт под замком - кладовые и погреба, где хранились запасы провизии, бочки с элем и вином, соленья, вяленое мясо. Здесь всегда было прохладно и пахло землей, деревом и специями. Гретта спускалась сюда часто, Мегана — редко, так как там темно и скучно.

Клауд не ограничивал ее перемещений по замку, но сам появлялся редко и неожиданно. За завтраком, за обедом, иногда за ужином. Он был вежлив, холоден, немногословен. Спрашивал, все ли у нее в порядке, не нужно ли чего. Она отвечала односложно.

Когда она попросила вызвать Сесилию, он равнодушно согласился. И Мегана написала отцу. В письме она сказала, что у нее все прекрасно, и что она скучает по своей служанке.

В ее спальню Клауд больше не приходил. Ни днем, ни ночью. В принципе, он дал ей то, что она просила — договорный фиктивный брак. Она жила своей жизнью, он своей.

Мегане было совершенно нечем заняться. Она или сидела в своих покоях и читала, или бродила по чахлому садику, который обнаружила у одной из замковых стен.

Еще она заглянула в конюшни. Небольшие, но крепкие, в которых стояли всего несколько лошадей.

Мегана не могла ездить верхом, из-за запрета выходить за ворота, но в конюшни ходила часто, чтобы просто посмотреть на лошадей, погладить их, и поговорить с ними.

Она обратила внимание на склад с оружием, на казарму для солдат, и на плац для их занятий. А еще, у крепостной стены, под навесами, стояли несколько пушек, прикрытых сеном. И рядом сложены ядра, пирамиды из пушечных ядер.

Зачем это все в жилом замке?

Мегана попыталась стать хозяйкой — распоряжаться на кухне, заставлять прореживать кусты в саду, однако Гретта вежливо, но настойчиво показала, что командовать тут может только она.

Но кое-чего Мегана, все же, добилась — меню стало более разнообразным и изысканным. Со слов экономки, это было сделано тоже с разрешения Клауда. "Конечно, принцессе такая еда непривычна. Кормите ее тем, чего она хочет" — сказал он.

Теперь для приготовления еды использовались не только замковые запасы, но и продукты, за которыми, по требованию Меганы, ездили в город: свежие фрукты и ягоды, молодой мягкий сыр, сладости и лакомства.

Однажды Мегана попыталась выйти за пределы усадьбы.

— Госпожа, куда? — воскликнула Гретта — Туда нельзя!

— Нельзя? Почему это? — надменно спросила Мегана.

Ей надоело быть доброжелательной тряпкой.

— Я что, пленница? Кто и что может мне запретить?

И она прошествовала к воротам. Но там ей дорогу заступил хмурый капитан, начальник стражи. Он стоял на ее пути молча и неколебимо, как скала.

Принцессе не пристало драться со стражниками. И Мегана, не меняя надменного выражения лица и гордой осанки, вернулась в свои покои.

Вечером, подавая ужин, Гретта произнесла с некоторой укоризной:

— Наш замок, как крепость. Граница недалеко. Кариняне совершают вылазки. Даже бывали нападения на наш замок. Поэтому, за его пределами опасно. Не ходите туда!

" Вот в чем дело! А объяснить толком Клауд не мог?"

Будто услышав ее мысли, старуха добавила:

— Вам господин ничего не сказал, чтобы не пугать...

"Какой заботливый!" — с иронией подумала Мегана.

Вероятн, от скуки, она ждала Клауда. Ей хотелось, чтобы он пришел к ней ночью...

Совсем как в прошлой жизни. Опять бессонные ночи. Опять жаркие бесстыжие сны... Она даже думала попробовать соблазнить его. Но вспоминала свою прошлую попытку. Нет, только не это! Опять пережить унижение и презрение? И вызвать его ненависть? Никогда больше!

Клауд проводил дни в своем кабинете — в комнате в его покоях, доступ в которую был запрещен всем, кроме него самого и нескольких доверенных офицеров, приходивших с докладами.

Еще, он часто уезжал на день-два, возвращался пыльным и усталым, с лицом, еще более замкнутым, чем обычно. Он был принцем, но вел жизнь полководца или заговорщика.

Именно это и заставляло Мегану действовать. Страх перед ним сменился страхом перед тем, что он замышляет. Она помнила его бред в пещере. Помнила — он собирает силы, чтобы не допустить Эдмона до трона. И теперь, живя под одной крышей с архитектором будущего переворота, она чувствовала себя обязанной узнать больше. Чтобы защититься. Чтобы, возможно, найти способ предотвратить катастрофу, которая погубит ее семью во второй раз.

Она начала с малого — с наблюдения. Запомнила распорядок дня слуг, часы, когда Клауд был в кабинете, когда выходил на тренировку с солдатами во внутреннем дворе. Заметила, что Гретта каждое утро относила в кабинет поднос с завтраком и кофе и оставляла его у двери. Дверь открывалась изнутри, поднос забирали, а позже Гретта забирала пустой.

Однажды утром, когда экономка, кряхтя, понесла тяжелый поднос по коридору, Мегана «случайно» оказалась у нее на пути.

— Позвольте я помогу! — сказала она, уже берясь за край подноса — Выглядит тяжело.

Гретта от неожиданности чуть не выронила свою ношу, но уступила, смерив Мегану подозрительным взглядом.

— Не дело для госпожи! И только мне можно на его половину! Вам нельзя! — пробормотала она, но позволила донести поднос до самой двери кабинета.

Мегана успела мельком увидеть через приоткрытую дверь (Гретта постучала, и изнутри раздалось «Войдите!») — огромный стол, заваленный картами и бумагами, стеллажи с книгами и железный сейф в углу. Дверь тут же закрылась перед ее носом.

Увиденное ничего ей не дало. Обычный кабинет.

Она попыталась завести разговор с солдатами из охраны, молодыми парнями, которые приходили на кухню за едой. Но они, едва завидев ее, замолкали и опускали глаза, отвечая на вопросы односложно и уклончиво. Дисциплина была железной.

Тогда она обратила внимание на слуг. Они были немногочисленны и, казалось, боготворили Клауда. Все они служили в замке еще со времен опальной королевы, или были потомками тех, кто служил при ней. Выудить у них что-то было невозможно.

Начало подкрадываться отчаяние. Она была в самом сердце заговора, и при этом ничего не могла узнать. Как тень, которая не могла ничего изменить.

И тогда она вспомнила о других своих умениях. В прошлой жизни она мастерски подслушивала, пряталась, читала чужие письма, открывая их над паром от чая. Здесь эти навыки могли пригодиться.

И то, что в замке находилось так мало слуг, а Гретта была вечно занята, было ей на руку.

Зная, что Клауд часто уезжал на целый день, она дождалась такого момента. Гретта, отнесшая утренний кофе, подтвердила, что "его светлость убыл в долину".

С колотящим сердцем Мегана подошла к двери кабинета. Она, конечно, была заперта, но замки в старом замке были простыми.

Из шпильки для волос и заколки Мегана соорудила подобие отмычки.

Щелчок. Тихий, но такой громкий в тишине коридора. Дверь подалась. Она скользнула внутрь и закрыла ее за собой, прислонившись спиной к холодному дереву.

Кабинет пах им. Кожей книг, старым пергаментом, чернилами, и той же горьковатой нотой, то ли полыни, то ли какой-то другой травы, тем самым шлейфом, что всегда витал вокруг него. Солнечный луч, пробившийся сквозь узкое окно-бойницу, выхватывал пылинки, танцующие в воздухе.

Луч падал на массивный дубовый стол, темная поверхность которого была испещрена светлыми царапинами и пятнами от воска и чернил.

Она бросилась к столу. Карты. Карты королевства с пометками — крестики и кружки у южных границ, у горных проходов, у крупных городов.

Списки. Длинные списки с именами, титулами, цифрами. Она пробежала по ним глазами — это были имена офицеров, поставщиков, и суммы. Огромные суммы.

Она открывала ящики стола. В одном — письма. Она узнала почерк некоторых военачальников, которых помнила по прошлой жизни. Они заверяли в преданности, сообщали о готовности отрядов, о закупках оружия и провианта.

В другом ящике лежали чертежи. Чертежи осадных орудий, планы укреплений, но не чужих, а своих, королевских. Она с ужасом узнала схему стен столицы с пометками о слабых местах.

Она знала, что он готовит восстание. Но масштабы… Это была не просто попытка переворота силами дворцовой гвардии. Это была полноценная война. Он создавал параллельную армию, верную лично ему. Он скупал лояльность знати на периферии, где влияние слабеющего короля и больного наследника было невелико.

Мегана подумала об Эдмоне, тихом, болезненном, который даже не подозревал, какая туча сгущается над его головой. О Марианне, которая могла стать вдовой, даже не успев толком стать женой. О своем отце, чье поместье снова могло быть сожжено, как в прошлый раз.

Она должна была что-то сделать. Но что? Предупредить Эдмона? Ее слово против слова Клауда, сочтут за попытку мести или женскую истерику. Попытаться остановить это в одиночку? Безумие.

В панике она начала рыться дальше, ища что-то, что могло бы стать конкретным доказательством, уликой, которую нельзя игнорировать. И нашла. В потайном отделении под самым нижним ящиком — пачку писем, перевязанных черной лентой.

Это была переписка с каринянами. С тем самым диким, воинственным народом с южных границ. Из писем было понятно, что Клауд не просто готовил внутренний мятеж. Он вел тайные переговоры с внешним врагом! Он обещал им территориальные уступки, торговые льготы в обмен на то, что между странами будет заключен мир.

Измена. Чистейшей воды измена. Он был готов на сговор с врагами, лишь бы сесть на трон!

Вот нужные доказательства! От волнения у нее дрожали руки, и она уронила письма, и они рассыпались по полу. И в этот момент за ее спиной раздался голос. Низкий, спокойный, смертельно опасный.

— Нашла то, что искала?

Мегана замерла, и медленно повернула голову.

Клауд стоял в дверях кабинета. Он не выглядел разгневанным, а только усталым. На нем был дорожный плащ, на сапогах — грязь.

Он вошел, закрыл дверь за собой и повернул ключ. Звук щелчка прозвучал в тишине, как хлопок захлопывающейся мышеловки.

— Я знал, что ты полезешь сюда! — сказал он, медленно снимая перчатки — Заметил твой интерес. Ждал. Думал, может, проявишь благоразумие. Но нет, как мотылек на огонь.

Он подошел к столу, посмотрел на разбросанные письма, на открытые ящики. Потом поднял на нее глаза.

— Ну что, любопытная леди? Удовлетворила свой интерес? Поняла, в чье логово забралась?

В его голосе не было угрозы. Была констатация.

Он поймал ее с поличным. Она видела доказательства его измены. И теперь он не мог позволить ей уйти.

Мегана отступила к стене, чувствуя, как камень впивается ей в спину. Страх был таким острым, что почти парализовал. Она видела перед собой человека, который стоит перед тяжелым выбором. И выбор этот, она знала, будет не в ее пользу.

— Ты предатель! — прошептала она, и в ее голосе прозвучало разочарование.

Почему-то эта его измена ранила ее сильнее, чем все остальное.

Он усмехнулся — коротко, беззвучно.

— Предатель? — переспросил он. — Я спасаю королевство от слабого короля и его жадных советников, которые разворовывают казну и ведут страну к пропасти. Кариняне… да, риск. Но вражда с ними должна прекратится! И большой войны с ними нельзя допустить!

От этих его слов Мегана несколько опешила, и вынуждена была согласиться.

— Да, нельзя! Это правильно, и королю нужно было давно с ними договорится, если это возможно!

— Как видишь, возможно!

— Ценой территорий? И потом… Из благих побуждений, своими методами, ты приведешь не к миру, а именно к войне! К гибели тысяч! — произнесла она, смотря прямо ему в глаза.

— Война уже идет! — холодно парировал он — Эти набеги, которые король игнорирует. Посольство только высказывает протесты, и все. Наши люди гибнут! Это не война, по-твоему?

Он замолчал, и она не ответила. Она не изменила своего мнения.

— А теперь… — произнес он, и сделал шаг к ней — Теперь у нас с тобой проблема. Ты знаешь слишком много, чтобы просто сидеть в своей комнате и вышивать.

Он стоял прямо перед ней, и она чувствовала его тепло, его силу, его решимость. Она зажмурилась, ожидая удара, удушения, чего угодно.

Но удар не последовал. Вместо этого его пальцы коснулись ее подбородка, заставив поднять голову.

— Открой глаза! — приказал он.

Она повиновалась. Он смотрел на нее, и в его черных глазах бушевала буря — гнев, разочарование …. и что-то еще, чего она не могла понять.

— Убить тебя было бы самым разумным! — произнес он — Но я не убиваю женщин.

" Да неужели?"

— Тем более, ты моя жена.

Он помолчал, разглядывая ее лицо.

— И не отпущу. Не позволю уйти. Даже умереть не позволю, если ты этого захочешь!

Он отпустил ее подбородок и отошел.

— Ты останешься здесь, в замке. Но отныне ты не хозяйка, и даже не гостья. Ты — пленница. Твои прогулки ограничатся внутренним двором. Гретта будет сопровождать тебя повсюду. Письма, которые ты будешь писать, будут просматриваться. Попытка бегства…

Ему не было необходимости договаривать.

Это был приговор к пожизненному заключению в каменном мешке его крепости, в обществе его тайн и его опасного присутствия.

Он повернулся, подобрал с пола письма, аккуратно сложил их и убрал в потайное отделение. Потом подошел к двери, отпер ее.

— Иди! — сказал он, не оборачиваясь — И помни: ты переступила черту. Ты первая нарушила договор, который сама предложила. Доверие между нами, если оно когда-либо и было, мертво. Отныне ты живешь по моим правилам. Попробуй нарушить их — и увидишь, что будет.

Мегана вышла из кабинета в холодный полумрак коридора. Дверь закрылась за ней с тихим, но окончательным щелчком.

Она стояла, прислонившись к стене, и понимала, что проиграла вчистую. Она хотела узнать его планы, чтобы защититься. А узнала настолько много, что стала вечным заложником этих знаний. Она была в логове врага. И враг только что показал ей, что клетка, в которой она оказалась, имеет не только стены из камня, но и цепи его воли. И сбежать из нее будет невозможно.