Нукер широко улыбался, но взгляд его оставался холодным. В этой улыбке не было ни теплоты, ни искренности.

— Ешьте! Пейте! Догу-бей доволен вами и угощает! — громко провозгласил он, приглашая их в дальнюю гостевую юрту.

Разбойники, переглянувшись, неохотно потянулись в юрте. В их взглядах читалась настороженность после недавнего наказания курбаши, но голод брал своё: аромат жареного мяса, насыщенный, пряный,  манил нестерпимо. Не успели разбойники расположиться в юрте, как тут же рабыни принесли им на деревянных тарелках дымящееся варёное мясо, свежие лепешки, бурдюки с брагой и кумысом.

Один лишь старый разбойник настороженно осматривался по сторонам. Многолетняя привычка не доверять щедрости и улыбкам въелась в него глубоко. Он помнил, как в юности доверился попутчику, а наутро проснулся без вещей, без оружия и без лошади. Поэтому и сейчас, несмотря на соблазнительный аромат мяса, долго не мог расслабиться. В конце концов голод победил старого разбойника. Желудок сводило от голода, а в памяти всплывали недели скудных трапез в пути.  Он ел ароматное мясо, запивал кислым кумысом, и постепенно пьянел. Плечи старика расслабились, рука перестала тянуться к ножу на поясе. Веки отяжелели, мысли расплылись, словно дым над остывающим костром. И наконец, поддавшись усталости и хмелю, он опустил свое тело на кошму. Он  заснул тут же, не замечая, как в полумраке юрты за ними следят  глаза верного нукера Догу-бея.

А ночью разбойников зарезали, тихо, без лишнего шума, когда они напились браги и прокисшего кумыса, щедро выделенным им беем. Не прошло и получаса, как всё было кончено. Нукеры Догу-бея работали молниеносно. Ни один из разбойников даже не успел  вскрикнуть, удары были точны и стремительны.

Так что и деньги, и награбленное добро, и Асель оказались в руках Догу-бея.

*****

Появление одинокой рыжеволосой девочки-подростка в стойбище стало предметом оживлённых разговоров. Но вскоре внимание жителей переключилось на другое: они заметили, что  Бенги-хатун проявляет к молодой рабыне совершенно особое внимание, не свойственное её положению.

— Эй! Рыжая собака саргунская! — выкрикнул хорошо одетый мальчишка,  размахнувшись и швырнув в девочку комок сухой земли.

Но рыжая девочка оказалась на удивление ловкой. Она вскинула руку и  поймала в воздухе кинутый в неё твёрдый, как камень, комок земли. Не теряя ни мгновения, быстрым движением отправила его обратно в обидчика. И попала точно в нос мальчишке, разбив его до крови.

— В следующий раз убью, — прошипела она на саргунском языке.

Мальчишка понял её угрозу без перевода и зажав кровоточащий нос в кулаке, спешно убежал с поля боя.

Служанки шептали: услышав о происшествии, Бенги-хатун сильно развеселилась и потребовала рассказать ей во всех подробностях. Асель не наказали, а всем жителям стойбища строго запретили обижать рабыню.

*****

Догу-бей знал, чью дочь привезли мёртвые разбойники.

Старая степная ведьма, живущая на его земле, предсказала, что у воина Аскара родится дочь-богатырша.

А с Аскаром у Догу-бея были свои счёты. Тот крепко держал восточные кордоны на границе: не раз, и не два раза уничтожал десяток Аскара воинов Догу-бея.

Была мечта у Догу-бея прославиться, а тут от саргунской богатырши можно получить сыновей-богатырей! Мечтал Догу-бей, как завоюют его сыновья-богатыри земли для него.

У Догу-бея была заветная мечта — прославиться так, чтобы его имя гремело далеко за пределами родных степей. И вот теперь, когда ему доставили дочь саргунского воина, в душе бея окрепла надежда — быть может, эта девушка родит ему сыновей-богатырей? И уже не раз Догу-бей представлял в своём воображении, как эти сыновья-богатыри ведут его воинов в бой, захватывают саргунские крепости, расширяют границы, завоёвывают новые земли и привозят ему богатые трофеи, многочисленных рабов...

Богат был Догу-бей, и воины его были сильны.

Однако в делах, требующих изощрённого ума, он неизменно оказывался не на высоте.

Если бы соседние беи прознали о его замысле, непременно донесли бы великому хану. Но порой фортуна улыбается недалёким: тайна осталась нераскрытой и появление рыжеволосой рабыни осталось незамеченным за пределами его стойбища.

Но в этот раз Догу-бей проявил редкую для себя проницательность: магические браслеты, сомкнувшиеся на запястьях Асель, очень сильно подавляли её стремление к бегству.

Степная ведьма собственноручно надела их на девичьи запястья, прошептав заговор.

— Попытаешься сбежать — прикажу своим воинам убить рабынь, твоих землячек, — ухмыльнулся Догу-бей, не сводя пристального взгляда с  девушки.

Так миновали три месяца. Асель носила магические браслеты на руках, делила ночлег с рабынями в душной юрте, прислуживала матери Догу-бея. Ни свободы, ни надежды — лишь монотонное повторение одного и того же дня.

Заглядывался, конечно, Догу-бей на красивую рабыню, только старая мать, Бенги-хатун, в сговоре с ведьмой, зорко следила за Асель, не позволяя ни малейшей вольности.

Никто из мужчин не решался подойти к Асель — страх перед Догу-беем удерживал их на расстоянии. Им и без неё хватало других рабынь.

Через три месяца исполнилось девушке пятнадцать.