Больше разбойники не пили, вплоть до становища Догу-бея, владеющего обширными землями на Востоке от  Озёрного Края.

Сначала Асель, измученная  долгой дорогой , заметила дым. Она лежала на телеге боком — спина заживала медленно и причиняла постоянную ноющую боль.  Руки и ноги были крепко связаны грубой верёвкой.

Из-за  холмов внезапно  появились вооружённые  всадники. Они окружили разбойников, коротко переговорили с курбаши и повели всех к юрте бея — высокой, украшенной разноцветными полотнищами, что возвышалась посреди становища.

Девочка заметила вдали и стада овец, и табуны лошадей.

Белоснежная юрта бея красовалась на небольшой возвышенности. Её окружали юрты и кибитки ближайших родственников. На своём посту стояла стража, бдительно охраняющая покой семейства.

У подножия холма неспешно протекала небольшая речушка.

Здесь было довольно чисто. Почти сразу появились женщины. Они

быстро окружили ее, лежащую на телеге. Руки и ноги Асель были крепко связаны верёвками.

Разговаривая на каркающем языке, они осматривали её-то издалека. Время от времени раздавался  гортанный смех, а взгляды, брошенные на неё, были полны  неприязни и презрения.

Они были широколицые, с  узкими, чуть раскосыми глазами. Среди них встречались привлекательные женщины: ухоженные, со стройными фигурами. От палящих солнечных лучей они укрывались прозрачными накидками.

Со всех сторон сбежались дети — шумные, любопытные, с горящими глазами. Они тыкали пальцами в Асель, перешёптывались и хихикали. Рядом заливисто лаяли собаки.

Впоследствии Асель узнала, что в этих юртах жили мать Догу-бея, его жёны и наложницы, а вместе  с ними — их дети и служанки.

И тут из белоснежной юрты вышел сам Догу-бей со своими нукерами. Величавая поступь, гордый взгляд — всё в нём выдавало человека, привыкшего повелевать. Вокруг него стояли его телохранители-нукеры, молчаливые, настороженные. Их руки покоились на ножнах кривых мечей.

При его выходе разбойники склонили головы в почтительном поклоне.

Глава рода оказался мужчиной лет пятидесяти, плечистым, всё ещё стройным, с кривоватыми ногами. Одет он был нарядно: в жёлтый шёлковый халат, перетянутый красным поясом, украшенным золотистой вышивкой. Красные штаны были аккуратно заправлены в низкие полусапожки жёлтого цвета. На бритой голове сидела маленькая чёрная тюбетейка , тоже украшенная золотым орнаментом.

Лицо скуластое, обветренное, с густой сетью мелких морщин. Чёрные надменные глаза прошлись по Асель и тонкие губы скривились.

— Худая, грязная и страшная, — заключил Догу-бей, осмотрев Асель, на своем языке.

Заметив, как больно дёргает девочка спиной, мужчина рывком повернул её к себе спиной.

Увидев грязные, пропитанные чем-то бурым бинты, всё сразу понял.

Гнев обуял бея.

Брови его резко сдвинулись к переносице, лицо побагровело, жилы на шее напряглись. Кто посмел тронуть его имущество?!

— Кто?! Кто посмел избить её?! — с шумом, с силой выдохнул он.

Асель невольно съёжилась от его окрика.

Охранники быстро окружили разбойников. Курбаши с размаху упал на колени, уткнувшись лицом в пыльную землю.

— Она! Она зарезала моего младшего брата! Бей! — завыл он, размазывая слёзы  и слюну по грязному лицу, — Я не выдержал и ударил её один раз! Всего один раз!

Курбаши судорожно потянулся вперёд, целуя край сапога Догу-бея.

Догу-бей молча вытащил из-за пояса плеть — длинную, с утяжелённым концом. Резким движением приподнял лицо курбаши за подбородок. И с размаху ударил по лицу так, что на коже тотчас же вздулся красный рубец. Курбаши захлебнулся криком, схватился за щеку, но не решился отстраниться.

— Никто! Слышишь, ты, земляной червь! Никто не имеет права портить моё имущество на моей земле! — раздельно по слогам произнёс он, буравя глазами рассечённое лицо курбаши.

Курбаши лишь скулил, съёжившись под его взглядом.

— Догу-бей своё слово держит! Бери! — резко  бросил бей, кидая мешок с монетами прямо в пыль.

Мешок глухо звякнул, ударившись о землю. Курбаши замер, не решаясь потянуться к мешку. Он медленно поднял взгляд на Догу-бея.

— Бери, и будьте сегодня моими гостями,— усмехнулся бей, скрестив руки на груди.

— Благодарствуем, великий бей, — забормотали разбойники, торопливо склоняясь в поклонах.

Когда разбойники с четырьмя нукерами отправились в гостевую юрту, Догу-бей обратился к женщине, стоящей недалеко от него.

— Мать! Забери её пока к себе! — приказал он стоящей рядом с ним ещё не старой, довольно красивой женщине в нарядном шёлковом жёлтом платье, поверх которого был накинут шёлковый же жилет красного цвета, богато украшенный золотистым орнаментом.

И, больше не говоря ни слова, вернулся в свою юрту.

*****

Женщина, оказавшаяся матерью бея, сдержанно поклонилась сыну. Её лицо оставалось бесстрастным.

Не удостоив Асель даже мимолётного взгляда, она лишь коротко махнула рукой своим служанкам:

—Отмойте сначала.

Те, подхватив её под мышками, потащили в закуток между юртами, огороженный высоким плетнем.

Когда её втащили внутрь, Асель невольно зажмурилась.

Здесь стоял большой чугунный котёл, до краёв наполненный водой, с поверхности которой исходил пар.

Служанка ловко разворошила угли под котлом. Без лишних слов и взглядов две женщины  быстро сняли с Асель  остатки изношенной одежды, а затем разделись сами.По небольшой деревянной лестнице помогли ей подняться и залезть в котёл с тёплой водой.

От прикосновения воды к ране на спине Асель тихонько зашипела. Степной язык девочка понимала плохо, но то, что ей разрешили помыться, поняла прекрасно. Это казалось настоящим подарком после долгих  дней пыли и пота.

Служанки помогли ей расплести запутанные косы, помыть волосы и тело мягкой мочалкой и куском вонючего мыла.

Пришедшая травница здесь же осмотрела её, помазала раненую спину травяным настоем, затем жирной мазью и наложила чистую повязку.

Из одежды ей выдали старую рубаху, толстые шаровары и  подбитую шерстью жилетку.

После купания Асель снова предстала перед очами матери бея. Её кожа сияла чистотой, волосы, вымытые от дорожной  пыли, струились по плечам. Бенги-хатун, восседавшая на мягких подушках, медленно подняла взгляд.

В этот момент к ней приблизилась травница. Наклонившись, она что-то зашептала на ухо  госпоже.

Бенги-хатун слушала, слегка кивая головой, а затем улыбнулась.

— Красивая будет, и крепкая. То, что надо. Волосы заплести и убрать под шапку! — скомандовала она служанкам и щёлкнула пальцами.

Служанки тут же бросились выполнять распоряжение своей госпожи.

На ночь Асель отвели в юрту служанок. Постройка стояла позади юрты Бегги-хатун.

Скромное жилище, лишённое пышного убранства, но зато чистое и сухое, стало пристанищем для Асель на многие месяцы. Здесь она постепенно привыкала к новому укладу жизни, к чужой речи, к непривычным запахам и звукам степи.