Кира

Больше мы с Соней не поднимаем тему отцовства, и все как будто налаживается, встает на привычные рельсы и катится вперед туда, куда и должно.

Но это лишь фикция, иллюзия привычного мира, когда на самом деле он давно изменился и пошел под откос. Теперь я жалею, что так толком и не поговорила с Чернышовым, незавершенность давит, ведь, как известно, для психики нет ничего хуже неопределенности.

Но вот уже маячит рабочий понедельник, а мой бывший муженек больше не объявлялся. Неужто я снова ошиблась, отчего — то решив, что ему есть дело до Сони.

«Да никому вы не нужны, ты столько лет боялась зря», — ехидничает мое подсознание. Оно обычно право во всем, в отличие от его хозяйки.

А ведь и впрямь, алименты нам плати, контактируй, и зачем это нужно тому, кто строит новую семью?

Ребенка только жалко, Соня ведь теперь знает, что отец рядом, и что у него будет другой ребенок. Вынужденно, моя дочь будет чувствовать себя ненужной…

— Малыш, в садик пора выходить, у тебя там все нормально? — кричу я.

Дочь зашла в ванную комнату и все никак не выходит оттуда.

— Абсолютно, — удостаивает меня ответа Соня, все — таки покидая свою временную крепость, напоследок еще несколько раз приглаживает свои волосы и наконец царственно кивает, и дает свое разрешение на выход из дома. — Я готова, идем.

— А что ты там так долго делала? — подозрительно прищуриваюсь.

Я уж было подумала, что Соня решила поиграть во взрослую и воспользоваться моей косметикой. И пришлось бы нам опоздать, поскольку в боевом раскрасе вести в сад нельзя, а просто так его смыть не получилось бы, пришлось бы потратить много времени на уговоры, угрозы и шантаж.

— Ох, — тяжело вздыхает моя дочь, как будто я спросила несусветную глупость, — я заколки примеряла, мамочка. Когда имеешь столько красивых вещей в своем распоряжении, сложно остановиться на какой — то одной.

— Но я не вижу заколок, — кошусь на волосы ребенка, — у тебя не получилось их надеть?

— Все получилось и довольно легко, но я пришла к выводу, что лучше пусть все заколочки лежат в шкафчике и не обижаются на меня за то, что я выбрала какую — то одну, — снисходительно отвечает Соня.

Я не сразу нахожусь с ответом, но моя дочь своими словами часто вводит меня в ступор.

— Как мудро, — произношу наконец и тяну ребенка к выходу, — идем скорее. Предлагаю с завтрашнего дня надевать по одной новой заколке, тогда ни одной из них не будет обидно, ты им всем уделишь внимание.

— Я подумаю, мамочка, — царственно кивает Соня и наконец — то вкладывает свою маленькую ладошку в мою руку. — И да, лучше заняться этим вопросом завтра, сегодня я уже не могу продолжать уделять внимание заколкам, столько вокруг всего интересного, оно ведь тоже ждет.

«Какая она у меня забавная все — таки», — думаю с теплотой в голосе.

Мы выходим, закрываем дверь в квартиру, спускаемся и неожиданно нарываемся на сюрприз у подъезда. По факту даже на два сюрприза, но вначале мы имеем дело лишь с одним.

— Кира, доброе утро, долго вы собирались, — произносит Чернышов, опираясь спиной на дверь своей машины, — я уж было подумал, что детские сады не с восьми утра работают, а с девяти.

— Вообще с семи или семи тридцати, чтобы все смогли привести детей до начала своей работы, — отвечаю на автомате, а потом более осознанно добавляю. — А что ты здесь делаешь?

— Как что, вас в садик отвозить собираюсь, должен же я знать, где моя дочь проводит целые дни напролет, — говорит мой бывший муж.

Что примечательно, дочь не реагирует на папочку, крепко держит меня за руку и настороженно смотрит на Чернышова. Мелочно, но меня радует, что моя Соня не бежит к своему биологическому отцу.

— Зачем тебе нужно знать, в какой сад мы ходим? Он обычный, государственный, и тебе никто не отдаст ребенка, там все строго.

Не знаю, возможно, Чернышов пришел налаживать мосты, может, в его предложении отвезти нас нет никакой тайной мысли, но… Но моя паранойя разыгрывается с новой силой. Вон, он даже никакой подарок ребенку не купил.

— Совсем забыл! — восклицает мой бывший муж, игнорируя мой вопрос. — Что — то крупное нельзя в садик нести, но небольшое можно.

Он отворачивается, чтобы взять что — то из машины, а потом подходит к нам и протягивает Соне небольшую куколку и маленькую шоколадку.

Как будто мысли мои читает, зараза…