Руководитель Тайной Канцелярии полковник Протопопов откинулся на спинку кресла. С выражением глаз, добуквенно повторяющим моих старших офицеров, собирающихся отчитывать меня за несвоевременный доклад о творящейся в части хтонической дичи, воззрился на меня.

— Что ещё ты «запамятовал» мне сообщить, наёмник? — усмехнулся Ростислав. — Дети, обучающиеся умерщвлять айнов? Аки домашних питомцев они их там, часом, не держат?

Я задумался.

— Насчёт домашних питомцев — не знаю, — задумчиво произнёс в ответ. — Но вот на парочке доисторических ящеров они летали, да. И нормально так летали. За неполные сутки сумели нагнать нас, ушедших на восток на добрые полтысячи вёрст.

Поликарпович с тяжёлым вздохом покачал головой.

— Эх, наёмники… Всё у вас всегда по одному полю пущено…

И посмотрел на разноглазку.

— Алина Святогоровна, ну, а вы-то? Действительный тайный советник, да ещё и первого класса. Вам ли разъяснять, что надлежит сообщать своему прямому руководителю и непосредственному начальнику?

Бериславская посмотрела на офицера ровным, спокойным взором разноцветных глаз, чуть прикрытых от начавшей накатывать усталости.

— Господин полковник.

Монотонный голос полторашки никак не вязался с её типичным сталкерским прикидом, пистолетом-пулемётом в руках и прямым, умаявшимся, индифферентным взором бойца, успевшего повидать некоторое дерьмо.

— Мы в пути всего ничего. А за это время узрели и вызнали столько всего, что на один лишь доклад уйдут дни и недели, ибо потребно созывать конференцию с пояснениями. Вам мы сообщали лишь то, что требуется для оперативного и стратегического планирования. Или то, где мы теряемся в определении приоритетов, как сейчас. Прошу, проявите понимание. Если докладывать вам всё и каждое, экспедиция растянется на месяцы.

— Кстати, об экспедиции, — вклинился я. — Что там у наших заморских супостатов? Неизвестно?

— Соединение кораблей встретило непогоду, — буднично обронил полковник. — Шторм существенно замедлил их продвижение, но не остановил на корню. По предварительной оценке, противник всё ещё находится в районе южной оконечности Африки. И всё же, впредь просил бы предоставлять больше сведений о результатах ваших изысканий.

— И что же ты хотел бы знать? — хмыкнул я. — Какие виды растений и как часто встречаются на той стороне? Какой орнамент на национальных одеждах их жриц? Или то, что по результатам праздника в нашу честь за меня хотят выдать одну местную деваху?

Офицер удивлённо крякнул.

— И это я ещё не упомянул тот факт, что мне презентовали отличительных знак местных набольших, благодаря которому с первого взгляда можно сойти за тамошнего Старейшего. Ну, так. Чисто на случай неожиданной встречи с очередными представителями зауральского населения. Потому предлагаю закончить безмерно удивляться малосущественным деталям и сосредоточиться на нынешних делах. В любом случае у тебя окажется весь исчерпывающий расклад по нашей теме, но чуть позже. К слову. Собственно, зачем зашли-то… Не знаешь, где сейчас Берислав?

— В Первоуральске, вестимо, — хмыкнул собеседник, ухмыляясь новостям из-за гор. — Приходит в себя под присмотром твоей соотечественницы. Донельзя сведущая в знахарском деле оказалась, между прочим говоря. Велесов да Вешняков в ней души не чают и всяк свободный час расспросами угнетают. А та и не против быть гораздой им науку преподать.

— Рад за Окси, — хмыкнул теперь уже я. — Так понимаю, если мы сейчас до Первоуральска метнёмся, то и ты с нами?

— Спрашиваешь, — Протопопов поднялся из-за стола. — Проследуем же. Сперва — к господину полковнику Ротмистрову, если сможешь. Нам потребуется… конфиденциальное место для обсуждения. Обременим его кабинет своим присутствием.

* * *

Не прошло и четверти часа (хвала силе телепортации и моим бездонным запасам, позволяющим черпать Силу без оглядки на конечный остаток), как мы уже собрались в кабинете руководителя местного Управления Тайной Канцелярии в Первоуральске.

Штаб гарнизона — уже само по себе изолированное место, куда нет хода посторонним, а нас разместили ещё и в кабинете местного главы. Будто бы этого мало, помещение осенили заклятьем «Безмолвия», начисто отсекая его от любых лишних ушей, буде таковые заведутся.

На правах хозяина рабочего кабинета возглавлял заседание полковник Ротмистров, а Протопопов, пусть и занимал более высокую должность, но не стал забирать у подчинённого это право. Присутствовал лишь в качестве гостя, хотя и подразумевалось, что руководитель Тайной Канцелярии всяко выше по положению, нежели руководитель местного Управления.

Нашёл в себе силы присутствовать при разговоре и Берислав, существенно оклемавшийся после проводки последнего каравана. На всякий случай, с ним на правах личной медсестры присутствовала Окси, приглядывая за собирающимся на тот свет старцем.

Никто не гнал прочь моих девчонок: при обсуждении присутствовали полным составом.

Вот на что действительно обратили внимание все ещё до начала разговора — так это поведение новообретённой собеседницы. Малая ни на шаг не отходила от Ланы, и это бы ладно. Так ведь в кабинете последняя заняла свободный стул в самом углу, чтоб не отсвечивать, а мелкая забралась вислоухой на колени. Не прижималась, будто обиженная, ища укрытия, но достаточно тепло и тесно держалась подле.

Не мог не отметить я, как едва-едва, почти незаметно сквозь шерстяной покров, улыбалась хвостатая. Да в этом и не было необходимости: хвост девушки сигнализировал о настроении своей хозяйки, громогласно заявляя о нём во всеуслышание. Не мог не заметить я, как тепло, легко и нежно обнимала девочку звероподобная соратница. Не мог не увидеть, как девочка тянулась к хвостатой, в которой проснулся материнский инстинкт.

И, судя по тёплым взглядам соратниц, эту картину созерцал не только лишь я.

Отметила всё вышеперечисленное и Окси. Пусть взгляд Смазновой трудно поименовать иначе, кроме как профессиональным, да только именно им она одарила новообретённую союзницу. Оценила вид биологический, вид внешний, состояние здоровья, модель поведения. Принадлежность к чуди белоглазой восприняла спокойно и буднично, будто бы нет ничего такого в том, что видишь перед собой гнома-полурослика. Ну, подумаешь, миниатюрная девчонка? Что, на Земле маленьких детей никто никогда не видел? Не стала задавать вопросов относительно облачения (точнее, его отсутствия: босая девочка не имела на теле ничего, кроме очень простой и грубой даже на вид накидки). Здоровье без забора биологического материала на анализ или проверки рефлексов не установишь, но внешне ребёнок не подавал признаков для тревоги или беспокойства. Ни ранений, ни грибковых поражений, ни каких-то бубонных язв или проплешин стригущего лишая видно не было. Да, остро чесались руки затащить мелкую в душ, но не более того. А вот модель поведения, при которой Малая прильнула к Лане, бросилась в глаза медику тут же. В чём было дело — ещё предстояло разобраться. Может, просто понравилось играться с мягкой шёрсткой вислоухой. Может, взыгравший в последней материнский инстинкт заставил молодую особу быть ближе к источнику заботы, дарующему чувство безопасности. Хрен его знает. Даже сейчас Малая сидела на коленях Ланы, обнимающей девочку рукой за талию да держащей свой хвост у неё на ногах, и нет-нет, да перебирала маленькими пальчиками приятные на ощупь шерстинки, идеально приглаженные одна к другой.

— Начнём, пожалуй, — произнёс полковник Протопопов, задавая тон совещанию. — Господа. За вычетом дам, так как все присутствующие уже сведущи в теме собрания… Доводим до вашего сведения, что группа Мастерова обнаружила за Уралом скит, где отшельничал невероятно почтенных лет старец неустановленного подданства с откровенно славянскими чертами лица и именем. Установить его возраст достоверно ныне невозможно, имя же его Велимудр, что начисто отметает любую возможность его принадлежности к иным народностям, кроме как к славянской. При Велимудре состояла ученицей представляемая вашему вниманию Малая, за что прошу её любить и жаловать. Увы, рекомый Велимудр почил с миром, едва лишь только засвидетельствовав явление группы Мастерова, и, как я понял, испросил взять девочку на попечение, вместе со своим наследием, после чего и испустил дух. О вопросах, требующих обсуждения, далее поведает сам виновник происшествия, господин Мастеров.

— С хрена ли это я виновник происшествия? — пробормотал я, поднимаясь из-за большого Т-образного стола, опираясь на артефактный посох Велимудра. — Можно подумать, из-за меня старец и скончался…

Вздохнул.

— Во-первых, ставлю в известность всех присутствующих, что намерен исполнить последнюю волю усопшего и не пускать по миру оставшегося без попечения ребёнка. Малая остаётся при отряде и официально встаёт на котловое, вещевое и прочее довольствие, получая те же права и удовлетворение потребностей, как и любой другой боец моего подразделения. Вопрос со снабжением всем необходимым буду решать самостоятельно с привлечением собственных средств. Во-вторых, почивший Велимудр фактически сдал мне свой пост. Вручив свой посох, он не просто попросил присмотреть за своей ученицей, но и буквально передал мне своё наследие. В посохе — все воспоминания старца, или даже его дух, в чём мне ещё предстоит разобраться с твоей помощью, старче. Но даже самостоятельно я могу обращаться к его памяти и получать ответы на свои вопросы. Таким образом, Велимудр буквально назначил меня своим преемником. Осталось только понять, в чём конкретно… И третье, последнее по списку, но не по важности. Скончавшийся не был христианином, а потому капеллан, как десница Синода, не стала производить чин отпевания (да и не положен он, насколько я знаю, в час кончины: лишь на третий день). Прав ли я в своих суждениях, что заместо отпевания и погребения в землю мы можем прибегнуть к погребальному костру, если возраст Велимудра таков, что последний застал ещё три луны на вашем небе? Нет, я-то могу и к памяти в посохе обратиться, ответ там точно будет. Но не будет ли у кого из присутствующих иных идей, продиктованных теми или иными соображениями? Я дословно цитирую усопшего: «Упокойте меня с миром, как посчитаете достойным». Вопрос с посмертием собственного тела у почившего не стоял.

На первом вопросе интерес проявил лишь Ротмистров, да, пожалуй, Протопопов. Ведь, обретение подданства новоявленным жителем Империи — их вотчина. Они должны будут провести проверку благонадёжности, убедиться в безопасности предоставления гражданства, инициировать получение документов и постановку нового лица на учёт согласно переписи населения. Если же я сказал, что беру заботу о девочке на себя, то остальное уже не их проблема, но влезать в местный документооборот пока что не хочу. Если мелкой потребуется получать местный паспорт — это уже канцелярское дело.

На втором вопросе недюжий интерес проявил уже и сам Берислав. Всё же, передающий свои полномочия и знания великий последователь Силы — это не рядовое событие каждого дня. Такое не случается сплошь и рядом. А если учесть, какие именно познания передал усопший… Нет гарантий, что мировоззрение того же Великого Архимага Путей не перевернётся с ног на голову, поделись я с ним крупицей воспоминаний Велимудра. А уж пассаж о духе мага, поселившемся внутри вместилища своего же посоха…

Третий вопрос всколыхнул всех троих. И Протопопова, и Ротмистрова, и Берислава.

Шутка ли, забывший умереть Великий Архимаг Путей? То, что дед инсайд собирается на днях или раньше разменять тысячу лет — аномалия, ставшая для местных обыденностью. Берислав для них чуть ли не святой, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Но Велимудр, чьё рождение потеряно в бесконечных истоках времени? Три луны на небе? По оценкам того же Горыныча, Великой Катастрофе от полусотни до ста миллионов лет. Биология, конечно, допускает столь долгую жизнь: известны некоторые виды медуз, для которых биологическая смерть невозможна как физическое явление, и сами медузы могут жить бесконечно долго при наличии пищи. Но настолько высокоорганизованная как человек? Для людей даже тысяча лет — это бесконечно долгий срок. А тут речь о предвечном, разменявший даже не один десяток миллионов! Их оторопь можно понять.

Первым нашёлся старшейший из присутствовавших.

Берислав окинул взором посох Велимудра (по факту, ставший уже моим), и испросил:

— Стало бысть, глаголешь ты, гридь, будто бы наследие своё тебе древнейший предвечный даровал? И чем же ты так его пронял?

— Та що б я знал, — честно признался в ответ. — Мы искали, как бы побыстрее тикать с пастбища… Да, кстати, немного лирического отступления: нашли место, где паслись айны. Именно что паслись, как скот. Ну, там, травку щипали, деревья обгладывали… самые разные виды, но сосуществовали мирно. Будто бы их кто-то пас или они кем-то усмерены, одомашнены. Такое соседство посчитали слишком уж небезопасным, потому и искали, куда бы дальше прошмыгнуть. Всего один лишний бросок на полсотни километров — и нашли скит, к которому, почему-то, айны не приближались. В ските — умирающий Велимудр и его ученица Малая. Не успели мы с порога заявить своё «Здрасьте», как он включил телепатию и силой мысли, не говоря ни слова, осведомил нас, что ждал нашего прихода.

Я посмотрел на Протопопова.

— Велимудр с самого начала знал, кто я такой. Для него было тайной моё прошлое. Как и моё «разило, коим я шью завесу мироздания». Прямая цитата, между прочим. Как и откуда он узнал — понятия не имею. Возможно, владел даром предвидения, как Горыныч. Но факт остаётся фактом: он нашёл в себе силы дождаться нашего появления, из рук в руки передать Малую с посохом и преставиться с миром.

Вернул взгляд на Великого Архимага Путей.

— Его слова, близко к тексту: «Все прочие познают гибель поперёд познаний, но ты в силах вынести это бремя» и так далее. Он явно не просто так ждал меня. На то была какая-то своя причина.

Старец протянул мне свою иссушенную древнюю руку. Я же передал ему посох.

Берислав осторожно принял передачу, отдав на время свой посох правнучке Алине.

Несколько минут он созерцал артефакт. Водил по нему пальцами, осматривал артефактный камень в навершии.

— Изваяние старше этого мира, — мрачно констатировал дед инсайд. — Оно видело восходы, расцветы и закаты цивилизаций. Древо обратилось в камение, ибо Силы в нём немеряно. И прав ты, ратник, во всём. Я чую в нём некий дух.

— Это может явиться проблемой, — не менее мрачно постановила Ева. — Некие станут готовыми объявить сие ересью. Дух божьего человека не может бысть запечатан в неодушевлённом предмете, ибо чаять мы все обязаны Второе Пришествие Господне, дожидаясь Страшного Судилища в своих чертогах.

— Велимудр не был божьим человеком, — отозвалась Ветрана. — Христианство появилось всего-то чуть больше полутора тысяч лет назад. Он же… сколько же, ему, всё ж-таки, лет?

— Несколько миллионов точно, — отозвался уже я. — Вместе со своим посохом он застал рождение и гибель не одной цивилизации и религии. Видимо, у него было своё мировоззрение, и не нам его судить за это.

— Однако же, всё ж-таки найдётся тот, кто примерит на себя мантию судьи, — Распутина посмотрела на меня. — Святейший Синод крайне требователен к исполнению своих предписаний, а также трактовок Священного Писания. За заточение духа человеческого, по воле божьей рождённого на земле, и к создателю обязанного отойти по смерти, однозначно объявят чернокнижником.