12 мая 2025/12 мая 1855

На крышу самоходки влезла Лана: хвостатая на протяжении почти всей экспедиции держалась на высоте, стараясь обозреть как можно больше площади вокруг.

От проницательной вислоухой моё настроение не укрылось.

— У нас беда, мастер? — тихо спросила она.

Я отнял бинокль от глаз и протянул его соратнице.

— «Беда» — не то слово, Лана. Посмотри и ты. Зрелище… небезынтересное.

Девушка приняла устройство, присела на колено и прильнула к окулярам.

— Настрой фокус и резкость под своё зрение. Сейчас прибор настроен на мой глаз, и ты можешь видеть через него нечётко. Центральный маховик между подзорными трубами. Крути его влево или вправо до тех пор, пока не добьёшься лучшей видимости.

Минуту Лана изучала управление тяжёлым полевым биноклем, игралась пальчиком, крутя маховик подстройки.

— Что скажешь? — спросил я спустя время.

— Скажу, что зрелище просто бесподобно, — призналась она. — Будто бы сама переношусь вперёд, а не наблюдаю издалека. Наши стеклодувы не в состоянии изготовить ничего подобного.

Даже не стал уточнять, что это ожидаемо. Где середина девятнадцатого века, а где — двадцать первого? Оптические схемы и комбинации современных подзорных и прицельных устройств порой способны сорвать башку и вызвать разрыв шаблона. Помню, вертел как-то в руках прицел одной небезызвестной фирмы: так там оптика была собрана и изготовлена настолько филигранно, что глаз в упор не различал наличия стёкол или линз. Создавалось ощущение, будто прицельная сетка просто подвешена в трубке прибора. На любой кратности, на какую бы ты ни настроился, не было видно ни единого искажения или блика. Будто бы, и впрямь, сам переносишься вперёд к мишенной обстановке, а не смотришь на неё через оптику с двенадцатью крат.

— Я имею ввиду, оперативную обстановку, — подсказал я. — Что скажешь по нашей ситуации?

— Зверьё на выпасе, — однозначно постулировала соратница. — Их поведение разительно отличается от всего того, что я помню про них. Никто и никогда на моей памяти так мирно себя не вёл. Даже в пределах собственной стаи. Это одомашненный зверь.

— Я пришёл к таким же выводам.

Надо убираться отсюда, и побыстрее. Не посчастливилось попасть на чьё-то пастбище — не велика беда. Обилие айнов, безусловно, удручает, но не Бог весть как. Сохраняя спокойствие и аккуратность, надеюсь, сможем добраться до условно безопасного места.

В протоке реки мимо нашего острова в очередной раз проплыла какая-то рыбина размером с дизель-электрическую подводную лодку, играя переливами мокрой чешуи на свету. Интересно, а эта шпрота тоже с камнем-артефактом в черепе?

Кстати, вопрос далеко не праздный. Если охота на ту же наземную или летающую живность я ещё могу понять, то рыба… ну, такое себе. Среди племён и народностей, населяющих Землю, хватает примеров одомашнивания, приручения и дрессировки самых разных тварей, начиная от крыс и заканчивая слонами. Многие наземные виды животных успешно выполняли поручения человека, а некоторые славятся беззаветной преданностью до конца своих дней. Птицы же — от голубей до ястребов и сапсанов — издревле использовались для передачи письменных корреспонденций и охоты на зверей. А те же вороны, к примеру, не безосновательно считаются чуть ли не самыми умными и интеллектуально развитыми среди птиц. С водными видами ситуация чуть иная. Признаки мощного мозга и развитого интеллекта демонстрируют киты, акулы и дельфины самых разнообразных видов, а последние и вовсе стояли на военной службе наряду с караульными собаками. Но вот все прочие виды… угри, там, к примеру, или ещё какая-нибудь рыба-фугу… Если местные приручают всех, до кого дотянутся, то входит ли в их число водная фауна? Есть ли смысл приручать шпроту, у которой память как у золотой рыбки? Или наличие разума вовсе необязательно, когда подчинённое существо управляется своим хозяином-оператором? До этого раздела в трудах «Бармаглота» я ещё не дошёл. Не успел.

Внизу уже закончили работу девчонки. Алина, насмотревшись вдосталь, как я орудую с «птичкой», сама настропалилась менять последней аккумуляторы. Израсходованные убрала прочь в самоходку, чтоб случайно не перепутать, и, достав из запасников свежие, снарядила ими борт. Предполётную подготовку пока что не выполняла, хотя, определённо, за неделю могла бы научиться и ей.

— «Мастер»! — тихо позвала меня снизу Бериславская. — Твоя птица готова к перелёту. Как будешь готов и ты — стало быть, можно и вылетать. Не уверена, что смогу держать заклятье сокрытия больше часа.

— Иду, — отозвался я напарнице и повернулся к Лане. — Бинокль пока придержи у себя. Ищи всё, что может показаться подозрительным или опасным. Если увидишь, как сцепились с применением Силы звери — оповести в первую очередь. Возможно, понадобится поднять щиты, чтоб не попасть под их разборки.

— Поняла, — кивнула девушка.

Я хлопнул напарницу по предплечью в знак одобрения и поспешил спуститься с крыши самоходки на сырую землю островка.

— Вета, — позвал Морозову. — Внимательно слушай окружение и Лану. Если возникнет необходимость — быть готовыми немедленно возвести каскад щитов. Мы в центре чьего-то пастбища, и в округе пасутся десятки айнов.

Настя с Катей переглянулись.

— Ну… — протянула Пламнева. — До сих пор выяснялось, что они не так страшны, как малюет их народная молва. Сколько голов в той стае было…? Ничего, прорвались.

— Что не отменяет на корню невозможность обратного. Крепость Измаил тоже когда-то считалась неприступной. Ничего, взяли.

* * *

Из огня да в полымя. Самое точное определение того, что происходило в тот вечер.

Лана на крыше самоходки с условной возвышенности обозревала окрестности, готовясь предупредить нас о приближающейся угрозе. Ветрана с Настей и Катей на подхвате готовились по команде экстренно поднять щиты, чтоб уберечь нас от рекомой угрозы. Алина держала маскировку над целым островком, укрывая нас от преждевременного обнаружения. Ева дежурила наготове, чтоб при необходимости реанимировать рухнувшую без Силы Бериславскую. Однако разноглазка, невзирая на собственные уверения в невозможности поддерживать маскировку больше часа, падать обессиленной не собиралась, чем вызывала нездоровые косые взгляды капеллана. Я же на резервном комплекте аккумуляторов пытался максимально быстро отлететь на безопасное расстояние и отыскать нам спокойное местечко для ночлега.

Вот только место никак не хотело находиться. Потому что километр за километром картина под летящим на восток беспилотником не менялась. Всё те же прореженные реликтовые леса, всё те же изъеденные поля пастбищ, всё те же толпы разнокалиберных существ, в которых не признавать айнов есть самоубийственная преступность. Где-то реже, где-то чаще, но стада аномальных зверей виднелись то тут, то там. И чем дальше на восток забирала «птичка», тем отчётливей я понимал, что имеет смысл развернуться. Впереди нас не ждёт ничего, кроме того, что мы видим.

В беспочвенной надежде на иной результат переключал камеры дрона с обычной оптической на тепловизионную. Хрен бы там плавал. Вкрапления тепловых сигнатур с высоты в полкилометра видны повсюду. Не увидеть сверху огромных громадин размером с динозавра… надо умудриться.

И буквально случайно, лишь только потому, что вертел камерой БПЛА из стороны в сторону и расфокусированным взглядом сканировал местность под пролетающим аппаратом, уже на излёте увидел на пригорке, окружённом буйной растительностью, чью-то добротно сбитую жилищную постройку. Довольно корявую, из нетёсаного бревна, но оттого не менее крепкую.

Слишком уж выделялась среди возвышающихся деревьев относительно плоская крыша, закиданная хвойным лапником.

При облёте беспилотник зафиксировал состояние жилища. Старое, очень старое. Судя по капитально просевшим в землю нижним венцам стен, фундамент (если таковой и был) поглощён грунтом. А древесина на вид сравнительно цела, будто бы её недавно меняли. Но какой строитель в здравом уме будет закладывать бревенчатые стены на голую землю, не подняв их хотя бы на песчаную отсыпку? Значит, стены стары. Значит, здание ушло в грунт. Значит, Ротмистров был прав, и местная древесина, напитанная Силой, крепка на износ.

Да и лапник на крыше свеж. Зелен. Высохшая хвоя приобретает жухло-жухлый цвет, а этот ещё нов. Будто бы не больше нескольких недель назад обновили.

Единственное окно в стене, обращённой к небольшому дворику, раскрыто: ставни распахнуты настежь, никаких стёкол в рамах не видно. В этой же стене дверь: она, как раз-таки, закрыта. На небольшом дворике перед домом не видно никаких следов: ни мусора, ни отпечатков ног, ни каких бы то ни было инструментов и вещей. Зато жилище окаймлено высокими и раскидистыми деревьями, очевидно, высаженными вокруг в целях визуальной маскировки. Видимо, для этого же перед деревьями вторым кругом пущен бурно разросшийся кустарник.

И, вот, что, скажите на милость, мне теперь с этим делать?

На примере селения чуди белоглазой, оставленной за спиной на попечительство «Бармаглота», мы уже выяснили, что не всяк монах, на ком клобук. Даже, если камера беспилотника передаёт на очки дополненной реальности хижину, далеко не факт, что эта самая хижина существует в реальности, прошу прощения за каламбур. В прошлый раз выглядевший заброшенным город оказался вполне себе живым поселением. Кто сказал, что в этот раз будет иначе?

Но заряд батарей беспилотника уже не просто низкий: он критический. Ещё минут пять, и мозги «птички» сами будут сажать борт в автоматическом режиме, чтоб не разбить аппаратуру насмерть. Решение принимать надо быстро, но их круг ничтожно узок…

И уже потом до меня дошло, что местная живность не приближается к пригорку ближе, чем на несколько сотен метров.

Садиться или нет? Выбор не стоял. Вернуть борт уже не получится: ему не хватит энергии на обратный путь. Посадить, пробросить Путь и, прихватив «птичку», вернуться телепортом? Можно. А смысл? Чтоб вернуться к началу? К тому, с чего начали? Опять лететь хрен знает куда, искать затишья. Или облетать это необъятное пастбище, раскинувшееся на десятки километров, крюком за тридевять земель. Аккумуляторы не бесконечные, и Алина явно не сможет удерживать маскировку неопределенное время…

— Общая команда, — наивозможно тихо проинформировал я группу. — Впереди рукотворное жилище. Кто нас там встретит — не знаю. Сажаю борт. Алина — в этот раз ведёшь самоходку сама, прикрываешь девчат и технику. Как только окажешься на той стороне — не спеши снимать маскировку. Необходимо разведать местность по ту сторону портала.

— Поняла, — разноглазка поднялась из положения сидя, закрыла ноутбук и понесла его в транспорт.

Девчонки начали сворачиваться и стали грузиться вслед за ней, Лана принялась спускаться с крыши тяжёлой самоходки.

Я отошёл с прохода, пропуская соратниц внутрь. Передал Бериславской очки. Отошёл от техники на безопасное расстояние и пробросил перед ней портал то того места, где завис мой борт. Не дожидаясь, покуда все займут свои места, натянул на морду лица систему защиты органов дыхания, включил приборы в подсумках и шагнул вперёд.

Вовремя.

Стоило мне появиться на той стороне прорехи ткани пространства-времени и посадить «птичку», как аппаратура перестала подавать признаки жизни. Бортовые системы ещё транслировали сигнал самодиагностики, но аккумуляторы, питавшие двигатели, полностью разрядились.

На всякий противопожарный случай, нагнулся, взял борт на руки и перенёс его подальше от портала, чтоб госпожа действительный тайный советник первого класса случайно не раздавила его при переезде.

Пока что приборы в подсумках молчали. Ни на радиационный фон, ни на электромагнитное излучение, ни на зловредные газы никто не жаловался.

Бесшумно перебирая колёсами, из прорехи ткани пространства-времени выкатилась наша тяжёлая самоходка под управлением разноглазки. Повинуясь моим сигналам, отданным руками, последняя выправила руль и отвела технику под сень деревьев, притулив корпус под раскидистыми кронами. Не самая идеальная маскировка, но это лучше, чем семафорить в чистом поле высоким четырёхметровым корпусом.

Домик… домик изрядно привлёк моё внимание. Хотя бы, потому, что это почти идеальное укрытие для ночёвки. Вокруг — ни единого зверья, есть защита от непогоды и можно заняться своим оснащением. Разобрать и почистить оружие, не боясь потерять от него узлы и механизмы. Элементарно сбросить комбинезоны и выспаться с уютом, не опасаясь за переохлаждение. Если выяснится, что окно возможно закрыть чем-то изнутри — то и светомаскировка приличная…

Но просто так соваться в дома меня отучили. Хотя бы, потому, что неизвестно, кто в нём находился до тебя, и находится ли в нём кто-нибудь сейчас. Самое элементарное — кто-то мог, уходя, заминировать крыльцо, дверь, подвал, стены или всё вышеперечисленное вместе с крышей, в зависимости от полёта фантазии и кукухи минёра. Причём, туда необязательно загружать три тысячи тонн артиллерийских боеприпасов: детонация нескольких десятков мешков аммиачной селитры тоже способна раскатать на брёвнышки не только избу, но и целый хутор. А если всё куда тривиальнее и туда забурился какой-нибудь смертник? Помню, как-то при заходе в чужой опорник нашли одного такого: тяжёлого «трёхсотого», которого побрезговали добить и оставили умирать. Загрязнённые раны и язвы пожирались заживо червями с личинками, а сам он готовился отойти в мир иной с тяжёлой формой туберкулёза.

Я уже собирался было отдать соответствующие распоряжения, чтобы девчонки приготовились к досмотровым мероприятиям, но не успел даже рта раскрыть. Буквально в тот же миг качнулась на петлях дверь.

Что нас вышли встречать — уже спасибо. Что не вышли встречать с ружьём наперевес — тем паче. Но вот так вот…? Что ж. Это, как говорится, требует разобраться.

На пороге избы появилась фигура очень, очень низкого роста, по сравнению с которой полторашка-разноглазка — длинноногая модель с подиума. Грязно-седые длинные волосы, безответственно сваливающиеся тяжёлой массивной копной, опускались за спину ниже пояса. На теле — очень грубая, простая, чуть ли не элементарная накидка-мешок с прорезями для рук и шеи, даже ничем не подпоясанная. Босые ноги стояли на деревянном полу, лишённые хоть каких бы то ни было обмоток.

А эти безжизненные, безучастные бездонные белёсые глаза, будто бы потерявшие волю к жизни и всяческий смысл существования… их выражение иначе, кроме как «обречённое», не поворачивался назвать язык.

Ребёнок. Воистину, натуральный ребёнок. Некоторое время назад мы видели, как пыталась выпотрошить пленного айна девочка из племени чуди белоглазой. Её «Бармаглот», вроде бы как, «Алия» назвал. Так вот эта мелкая очень даже на неё походит. Черты лица другие, но по росту и общей комплекции точно можно сказать, что она не из славян.

Выгрузившиеся из самоходки девушки даже не сразу вспомнили про своё предназначение. С интересом, граничащим с удивлением, взирали на девочку, подходя ко мне и не приближаясь к дому без команды.

Удивление их переросло на новый уровень, когда девочка молча вышла из дома.

Спустилась с крыльца, встала босыми ногами на голый грунт и медленно, будто бы смирившись с чем-то неизбежным, опустилась перед нами на колени. Несколько секунд так постояв, склонилась, коснувшись лбом земли.

Земной поклон исполнен с бесконечным удалением от всяческих церемониалов. Так не приветствуют дорогих гостей. Так… признают верховное главенство или сдаются на милость победителя. А то, с каким обречением склонилась перед нами мелкая…

У меня противно засосало под ложечкой.