Взлёт за взлётом. Перелёт за перелётом. Проход за проходом.

Избранная схема работы оказалась рабочей на все мыслимые и немыслимые проценты.

Специально обученный оператор с земли управляет беспилотным летательным аппаратом, разведывая местность на полсотни километров вперёд, и, в зависимости от высоты полёта, на несколько километров вширь. Результаты разведки пишутся через камеру в бортовую память и по радиоканалу передаются мне в наземную станцию управления, где после обработки программой видеозахвата сохраняют в постоянной памяти ноутбука.

Не менее специально обученные бойцы прикрытия разбирают сектора обстрела, и, выдерживая между собой удобное для работы расстояние, стараясь не мешаться друг другу локтями, выискивают супостатов, дабы накидать тем за щёки.

До сих пор нам не попадалось ничего, что могло бы оторвать нас от работы на месте. Никто не выходил на наши позиции, не отрывал от проводки беспилотника, не мешал ходу мероприятий, не нарушал начавший входить в рабочую колею размеренный порядок действий.

Оказавшись в чистом поле, сменившем собой реликтовый бореальский лес, грех не воспользоваться преимуществом: в наличии самоходка с высотой крыши метра под четыре. Туда тут же забралась Лана, избрав это место своей наблюдательной вышкой. Оттуда и обзорность лучше.

Правда, технично умолчим, что оттуда и «плюху» словить проще. Но мы тут, видите ли, в условиях условной середины условного девятнадцатого века. Дальнобойное стрелядло тут пока что не изобрели. А если начнёт работать по нам чья-нибудь арта или бомбарда… Скажем так: ещё вопрос, где шансов уцелеть меньше.

«Птичку» вёл молча, по укоренившейся с контракта привычке ища внизу признаки действия разумной жизни. По уже устоявшейся традиции, выискивал взглядом очертания опорных пунктов, окопов, траншей, брустверов, ДЗОТов и прочей доморощенной фортификации. В силу ряда абсолютно очевидных причин, разумеется, не находил. Вместо этого видел следы от недавнего прохождения кого-то живого по примятой траве, уходящие за горизонт тропы, полноценные грунтовые дороги о двух колеях, явно искусственного происхождения курганы. Пару раз попадались урочища, к которым, очевидно, частили местные: к примеру, вон та небольшая рощица метров триста в поперечнике расходится во все стороны плотно проторёнными маршрутами, будто по несколько раз на дню сюда кто-нибудь да приходит. При этом, тепловая камера дрона не видела какой бы то ни было аномалии: из рощицы не исходило никаких сигналов, заставляющих отклониться от генерального курса в угоду доразведки местности.

Отдельно стоило упомянуть погоду. По сравнению со вчерашним днём она существенно улучшилась. Выросла видимость по горизонту в оптическом диапазоне. Меньше стал ветер. Тоньше облачность. Облака и их высотность никуда не делись, но они стали пропускать намного больше света.

Девчонки, поняв, что больше нет необходимости кутаться в тридесять слоёв, даже скинули капюшоны комбинезонов.

Километр за километром борт оставлял за собой всё новые и новые рубежи неизведанного Зауралья, методично записывая в память всё увиденное. Продать, что ли, собранные разведданные для картографирования местности подороже? Это ж сколько сотен тысяч миллионов рублей казны сэкономлю местным на экспедициях? Или не наглеть и попросить небольшую надбавку сверху?

От меркантильных расчётов меня отвлекла Алина. Правнучка Великого Архимага Путей Берислава сидела около опорного колеса самоходки с ноутбуком на коленях и созерцала ту же картинку, что и я.

— «Мастер», — позвала меня разноглазка. — Каковы твои суждения? Сумеем ли мы взять эту землю, или же нам не позволят этого сделать айны? Смотрю, тут обитают люди. Стало быть, и мы найдём, что противопоставить зверю?

— Нерешаемые задачи, безусловно, существуют, — ответил ей, не снимая с глаз очков дополненной реальности. — Но это не наш случай. Занять и удержать можно любую территорию. Весь вопрос только в затраченных силах, ресурсах, и времени. Если вы на пороге войны, то ассимиляция Зауралья — дело явно не ближайших пяти или десяти лет. Но это возможно. Вместо айнов я бы опасался людей.

— Зачем? — поинтересовалась Морозова. — Мы же не войной идём их истреблять. Пускай себе и дальше живут! Почто они нам?

— История знает предостаточно прецедентов, Вета. Пришлые люди — почти всегда нежелательные гости. Их приход почти всегда влечёт за собой изменение уклада жизни коренного населения. И эти самые изменения порой влекут за собой катастрофические последствия. Потому нежелательность гостей настолько велика, что местные подымали их на меч ещё до установления первого контакта.

Над позицией повисла недолгая тишина.

— Стало быть, ты, ко всему прочему, ещё и первые контакты устанавливал? — подала голос Ветрана.

— Есть такая наука как история. Ей благодаря можно изучать минувший опыт предыдущих поколений. Для меня контакт с вашим миром, можно сказать, первый подобный опыт. Но до меня таких контактов устанавливали бесчисленное множество.

Взять того же Кука с Колумбом, и их выходы на индейцев с туземцами. Взять того же Ермака с его походом в сибирские ханства. Или африканские экспедиции всевозможных географических обществ, регулярно находящие изолированные от внешнего мира племена, до сих пор пребывающие на первобытной стадии развития. Мало ли таких случаев по всей Земле? Перечислять задолбаюсь.

Взять землю? Пройти без препон? Выйти из Зауралья живыми всей группой? Признаться, меня больше всего беспокоил последний вопрос. Слишком незнакомая сила, эта самая чудь белоглазая. Слишком уж самобытная. Слишком… неизвестная. Пусть я всего троих из этого народца видел своими глазами. Еня… да, она не производила впечатления чрезвычайно опасного противника. Мелкая, ростом с ребёнка, но, мать твою, она на изи управлялась с автоматизированным кузнечным молотом. В её мозгах шестерёнки крутятся так, что она двумя пальцами и не глядя соорудила мне источник халявной энергии. Не вечный двигатель, конечно, но всё же. И эти две жрицы… Да, их облачение было схоже с довольно примитивного вида накидками, и высокоразвитые цивилизованные расы не утруждают себя письменами по своему телу, но всё же… Что-то тут не так. Что-то… какая-то неведомая сила за спиной заставляла оборачиваться и мне самому, и камеру «птички» на подвесе, ища подставу. Откуда-то я ожидал чего-то… эдакого. Знать не знаю, что конкретно. Не могу описать словами. Но похожее чувство испытал только в тот миг, когда чуть не открыл портал прямиком на плиту перед капищем.

Моё состояние не укрылось от разноглазки.

Внешне я оставался невозмутимым. Сидение на подножке открытой двери самоходки с пультом в руке — не то, что требует большого числа телодвижений. Как был неподвижным, так и продолжал. Но, по всей видимости, что-то у нас с Алиной и впрямь нерядовое, как говорил Берислав. Правнучка Великого Архимага Путей каким-то шестым чувством почувствовала мою задумчивость.

— Ты изрядно отягощён думами, «Мастер», — тихо произнесла девушка, ненавязчиво кладя свою руку мне на колено. — Нечто… влечёт тебя. Али же я не права?

— Заметно, да? — спросил её. — Меня напрягает чудь. Слишком мало мы про неё знаем. От неё можно ожидать всего, чего угодно. Невзирая на неказистый росточек, народец может доставить нам изрядно проблем. Раз они на равных дрались с целой стаей айнов, то и нам могут подложить свинью. С такими лучше дружить, чем воевать. А «палец на кнопке» может дрогнуть не только у нас, но и у них.

— Остаётся лишь избегать контактов в дальнейшем, — раздался голос Евы. — Ежели же дойдёт до противостояния… сообща, вне всякого сомнения, отобьёмся. Однако же доводить до кровопролития желания нет никакого.

— Аналогично, — вздохнул я. — Мне платят не за количество принесённых голов, а за своевременно выполненную задачу. Любой бой — это задержка. А после него, как правило, ещё и раны зализывать надо.

Так прошли вторые сутки пути. С перерывом на обед покрыли ещё четыре сотни километров, плюс-минус несколько.

На ночёвку решили встать под сенью небольшого урочища, к которому не вело троп. Это показалось лучшим решением, чем вставать прямо на обочине хоженой дороги. Зачем спать там, где местные ходят? Чтоб лишний раз на них напороться? Я так решил. Если нет хоженых путей, то шанс встретить население разительно меньше. Логично? На мой взгляд, да.

Небольшой лесной пятачок буйных дубов посреди седой степи показался мне хорошим укрытием.

Предварительный облёт беспилотником показал благоприятные условия. Тепловизор не увидел крупных животных, бортовой компас не сходил с ума от зашкаливающих значений электромагнитных полей, картинка с камер выглядела чёткой и без внезапных помех. Оставалось пройти на ту сторону и счётчиками обмерить местность. Но внешне мне всё нравилось. Высокие раскидистые дубы скроют нас и самоходку от обзора, отсутствие троп минимизирует встречу с живыми людьми, а избыток древесины позволит развести костёр, что отпугнёт айнов. Что ещё для счастья надо?

— Неплохой выбор, — постулировала Алина, глядя на экране ноутбука, как я облетаю рощицу и поисках пристанища. — Вижу, много валежника на земле. Это сэкономит нам силы и время на сбор дров. Будем в тепле костра и при свете пламени.

— И я не вижу поблизости следов деятельности человека, — поделился я. — Местные охотники сюда если и заходят, то не в том количестве, чтоб натоптать дорог. Сверху в округе не видать селений.

— Это и хорошо, и плохо, — подумала вслух действительный тайный советник первого класса. — Раз местное население обходит стороной урочище, оно может представлять для них опасность. Что опасно для них — может быть опасно и для нас.

— Вот и разведаем заодно. Всё равно энергии в аккумуляторах почти не осталось. Упадём минут через несколько.

Стянул с себя очки дополненной реальности, поднялся в самоходку, сложил их на свободное сиденье. Вслед за мной поднялась и Бериславская, без слов и напоминаний вызубрившая порядок действий. Отложив ноутбук на сиденье, сама забралась на водительское место.

Спустилась с крыши самоходки Лана, девчонки из охранения стали сворачивать удочки и приготовились грузиться.

Давать команды уже излишне. Тупых я в рейд не брал. Уж к исходу второго-то дню экспедиции можно запомнить циркуляр. Я на пульте «птички», девчонки в прикрытии, я разведываю местность впереди посредством Путей, приглашаю всех вслед за мной. Казалось бы, выучить могла бы даже самоходка с интеллектом карбюратора и ICQ трамблёра.

Проброс Пути, смена очков дополненной реальности системой защиты дыхания, проход на ту сторону, и пошло-поехало. Дозиметр, газоанализатор, электромагнитные поля…

Скальные породы под ногами исчезли. Перейдя Путями, я оказался под сенью рощицы, ступив на мягкую подстилку опавшей листвы. Земля сплошь и и рядом усеяна мелкими веточками, павшими листьями и желудями. Мягко пружинила под моим весом эта подстилка, спору нет. Но вот шуршала, хрустела и трещала нещадно. Это хорошо. Никакая сигнализация не нужна. Тут даже уж беззвучно не проползёт.

Покуда не рухнул беспилотник, осторожно посадил «птичку» на землю. И уже после этого, не стесняемый никакими временными рамками (за исключением граней разумного), стал обхаживать рощицу вдоль и поперёк, ища удобные места для размещения личного состава.

Развёртывание пункта временной дислокации заняло чуть больше времени, чем намедни.

Разложиться в пещере — это, конечно, хорошо. Не надо тратить время на возведение укрытия, сбор хвороста, дров, разведение очага. Роль убежища выполняли своды природного образования, а топливом нас снабжали газовые баллоны для горелок.

Но вставать лагерем в подлеске — это уже другой коленкор. Да, в машине валяется метеостанция, но она абсолютно бесполезна, если я не знаю местной метеорологии. А я её и не знаю. Вдруг ночью дождь? Ладно, людей я положу спать в технику. Для этого нам транспорт и нужен: как самоходная палатка. Но отпугивающий айнов костёр нужен нам горящим всю ночь. Ладно, хрен с ним, с костром, сложу «нодью» из брёвен: гореть будет до завтрашнего полудня точно. Но сильный проливной дождь и её может погасить. Надо учесть возможность осадков и соорудить навес для костра: достаточно плотный, чтоб защитить очаг от затопления сверху, и достаточно высокий, чтоб навес не воспламенился от огня…

Покуда выгрузившиеся из техники девчонки занимали привычные сектора обстрела, я, прибрав в кузов машины РПК с беспилотником, принялся набирать всё, что плохо лежит. Ворох листьев для разведения огня, ворох мелкого хвороста для занятия оного же, брёвна для костра-нодьи…

К слову, я же говорил, что тут, «за речкой», температура воздуха будто бы выше, чем в лесах? Так вот. Я зае8ался тягать эти всратые брёвна! Понятия, бл9ть, не имею, какая там плотность у местной древесины! Но сдох я так, будто ворочал бетонные фонарные столбы или цельнолитые катаные кругляки! Гребучая мембрана в комбинезоне и то не справилась с пароотведением!

Кое-как, с грехом пополам, костеря на чём свет стоит физику, гравитацию, силу трения, рычаги и всё прочее, что не могло дать мне сдачи, я уложил три огромных, в обхват толщиной бревна друг на друга треугольником, верхний в развал двух нижних, и с непечатным сквернословием распрямил спину.

С тяжёлым вздохом расстегнул камербанды «плитника», сбросил на землю жилет, расстегнул комбинезон и скинул с торса его верхнюю часть, оставшись в одной влагоотводящей футболке, сырой насквозь, как сто мышей.

Катя, с преисполненным искреннего сочувствия и сострадания взором, окинула меня заботливым взглядом и махнула в мою сторону рукой.

— «Воздыхание».

Мою тушку окутал не очень быстро, но, тем не менее, двигающийся воздушный поток, приятной прохладой начавший охлаждать тело. Получился этакий кондиционер-вентилятор в исполнении Ветровой.

— Спасибо, Кать, — выдохнул я. — Чё ж эти сволочи такие тяжёлые… Древесина, а весит как чугунный мост…

Ева, даром, что капеллан, а не сдержала простодушной улыбки.

— Так, Силой упитанное древо же, вестимо, — улыбнулась Распутина. — Жилы да волокна оную вобрали, да паче чугуна укрепились. Сбитные уродились древа, потому и тяжесть несусветная.

— Да это всё понятно! — махнул рукой в ответ. — Кудесами с плотностью вещества меня не удивишь. Непривычно всё это для меня. В моём мире дерево настолько тяжёлым бывает только, когда сырости наберётся.

Но, пока что суть да дело, а небо темнеет. День катится к закату, и нам, вообще-то, необходимо готовиться ко сну. Хоть и «работаем» по восемь часов с перерывом на обед вместо двенадцати-тринадцати, но это я могу сиднем сидеть весь день к ряду, да Лана, судя по всему, трёхжильная. А девчонок пожалеть надо. Одна — вообще полторашка, у таких сил, как правило, и без того немного. Три другие вообще ещё студентки-курсантки. Да, при необходимости я всерьёз рассчитываю прибегнуть к их навыкам и щитам, но физические силы никуда не спишешь. Поди-ка, постой в комбинезоне, «броне» и с оружием весь день!

К слову, надобно навес для «нодьи» соорудить. Этим, пожалуй, и займусь, раз я тут единственный мужик. Не заставлять же соратниц заниматься стройкой? Тем более, что и аккумуляторная пила из моего мира в самоходке валяется, и аккумуляторная же ударная дрель, и не менее ударный шуруповёрт, и ещё кое-что из инструментов вместе с оснасткой с собой прихватил… А девчонкам пока что поручим кухню. У них это на удивление хозяйственно получается.