Последовавшее за субботой воскресенье (да, такое тоже иногда случается) выпало всё на те же выходные, отведённые нашим графиком под отдых. Раз решили идти в режиме «пять-два», то его и придерживались. До этого неделю пёрли, будто дурные, до полного изнеможения (дошло то того, что Морозова с Ветровой просто вырубились без сил), теперь два дня отъедаемся, отсыпаемся и приводим себя в порядок.

Праздничное гулянье не могло не сказаться на общественной жизни селения. Со слов «Бармаглота», тут проживало порядка тысячи человек. На празднике мы видели едва ли половину, включая барабанщиков, борцов, танцовщиц и прочих гуляк. Остальные, по всей видимости — дети, как и сказал наёмник. Их мы почти не наблюдали.

Это я к чему? К тому, что утром селение будто бы замерло. Жизнь в нём чуть ли не остановилась. С восходом солнца, когда, обычно, оживает всякий населённый пункт, опустившаяся перед рассветом тишина ещё больше загустела. Не слышно ни стука деревянной посуды, но топота крепко подбитых подошв мужицких сапогов, ни звонких детских или женских голосов. Всё селение легло спать.

Старый ЧВКшник любезно предоставил нам в пользование одно крыло своего дома: там мы с девчонками смогли разложиться в полный рост все вместе, и при этом не создать помех местным. Дом-то «Бармаглота» уже адаптировали под его аномальный рост, в два раза превышавший таковой среди чуди белоглазой. Определять нас в какое-то другое сооружение по меньшей мере неудобно.

Праздник праздником, но на него мы явились при полном оснащении. Все, как один, в боевых защитных костюмах. При каждом из нас оружие. Лишь рюкзаки с имуществом, традиционно, отдыхали в самоходке. Зачем они на застолье?

Шерсть на лице Ланы неплохо помогала вислоухой соратнице маскировать свою мимику и эмоции. Потому её слёзы не стали для прочих причиной праздного интереса: их, утёртые ещё на улице, или не заметили, или дипломатично сделали вид, что они касаются лишь той, кто их проливала. Засим, и не последовало неуместных расспросов, когда я завёл хвостатую в комнату на втором этаже дома, которую нам отвели для сна.

— Ну, как вам «культмассовое мероприятие»? — спросил я девчонок, готовящихся ко сну.

Те уже разложили на полу наши коврики для теплоизоляции, расстелили спальные мешки. Комнату-то нам выделили, но спальные принадлежности, от кровати и до одеял, рассчитаны на пользователей, схожих по росту с местными обитателями. Никто не ожидал, что придётся оснащать ими нас, явившихся как снег в июле. Единственная, кто смог бы более или менее успешно пользоваться местными постелями — низкорослая полторашка-разноглазка. Потому спальные мешки из самоходки пришлось-таки достать.

Девчонки уже избавились от тяжёлых боевых защитных костюмов и красовались в новом, свежем, чистом нательном белье. Всё никак не привыкну к виду их девичьих тел в плотно облегающем «первом слое» телесного цвета с длинными рукавами и штанинами. Со стороны и при слабом освещении кажется, будто обладательницы «нателки» пребывают нагими.

Аккуратно, как учил их, поставили оружие к стенке, в угол, надёжно закрепив от падения. Спальные места разложили и приготовились отбиваться.

Светлейшая княжна Морозова, сидя на подоконнике, улыбнулась, глядя, как я помогаю Лане избавляться от «плитника».

— Как бы это так осторожно и дипломатично облечь в твёрдый глагол, дорогой мой Александр Александрович… Мягко скажем, колоритно. Будто бы перенеслась в Императорский Естествознательный музей. Уж не думала, что стану созерцать столь… прелюбопытнейшие действа.

Стянул бронежилет с хвостатой, отложил его в сторону и помог Лане освободиться от комбинезона. Та носила его на голое тело, с учётом своих анатомических особенностей. Едва ли такой термин применим к тем, кто покрыт шерстью сверху донизу. Но нательного термобелья девушке не полагалось. Во-первых, его работа всё равно неэффективна из-за отсутствия плотного прилегания к коже. Во-вторых, ей с её шерстяным покровом действовать в нём сугубо несподручно.

— То ли ещё будет, — вздохнула разноглазка, соседствовавшая с Ветраной. — Чем дальше продвигаемся — тем больше непознанного обнаруживаем. Едва ли это последний контакт с иными народностями на восточном краю за Уралом.

— Стоит предположить, что госпожа действительный тайный советник права, — пробормотала Ева.

Распутина, отставив свой артефактный посох в угол к нашему оружию, стояла посреди комнаты в том же виде, что и её боевые подруги. Скрестив на груди руки, капеллан смотрела в никуда взглядом, преисполненном неподдельной задумчивостью.

— Ежели учесть всё ведомое нам из научных естествознательных изысканий, на востоке от Империи пребывала крайне и крайне немолодая цивилизация. Настолько, что от неё, по сути, нынешний мир и знает о Силе. А чем старше народность, тем большую площадь она заселяет.

«Бармаглот» упоминал, что айны выбили чудь белоглазую с востока и заставили отступить на запад, к горам.

Морозова посмотрела на меня и спросила уже серьёзно.

— Ты сам-то что скажешь, Александр Александрович? — в голосе светлейшей княжны уже не слышались нотки праздного веселия. — Ты уже успел зарекомендовать себя как, признаюсь, весьма и весьма сведущий специалист. Что твой опыт скажет нам, узрев сие? Империи так или иначе налаживать обмен с этим народцем. Боюсь накаркать, но в духе Великого Императора Всероссийского Александра, да благословит Господь его правления, экспансия на восток, насколько хватит наличных сил. Раньше-то земли считались неисследованными и необитаемыми, но теперь придётся вести диалог, глаголом али мечом…

— Скажу, что ситуация двоякая, — отозвался я, поглаживая по израненной спине освобождённую от лишней одежды Лану.

Раздетая соратница, старательно делая вид, что полчаса назад не произошло ничего душераздирающего, прошлась до своего спального мешка, уже предусмотрительно разложенного боевыми подругами.

Уж не знаю, догадался ли кто-нибудь из них о чём-то или да, но на этот раз её спальное место оказалось рядом с моим.

«Так…», — подумалось мимоходом мне, заметившему некую закономерность. «Каждую ночь мой спальник соседствует с кем-то из девчонок, чередующихся в порядке живой очереди… Это какое-то совпадение или они между собой сами договорились о порядке…?».

По ходу, сегодня настала очередь ушастой.

— С одной стороны, анклав развивался в окружении заведомо враждебной среды, — поделился наблюдением вслух. — Опасная среда по соседству не способствовала расширению ареала обитания. Люди сплотились на сравнительно небольшой территории и выживали, как могли. Это сыграло против них: малочисленное население, отказ от регулярной армии в пользу народного ополчения, такая себе экономика, которую невозможно развивать в условиях «постоянной войны». С другой стороны, это закалило их. Каждый из тех, кто способен держать в руках оружие, стоит нескольких простых подданных Империи. К тому же, они гораздо более сведущи в Силе: она — единственное, что позволило им выжить. Пусть их мало, но как боевая единица они существенны. К тому же, «Бармаглот» натаскал их в тактике, так что они ещё и в военном деле далеко не профаны.

Из того, что я успел узнать и понять, местное Зауралье — слишком лакомый кусок, чтоб отказаться от него без зазрения совести. Саныч наверняка захочет включить его в состав Империи, «мечом ли аль глаголом».

— Воевать с этими ребятами точно не стоит, — предупредил я. — Внешность обманчива. Девчонка, мелкая настолько, что может кататься на собаке, как на лошади, отжарила айна до угольной корки. Да, не без помощи, но тем не менее. А теперь подумайте, что сможет сделать сотня-другая-третья взрослых, противостоящих айнам с малых лет. Попытка забрать Зауралье силой дастся крайне дорогой ценой. Такое приобретение вам будет ни к чему.

— Я пришла к аналогичным выводам, — пробормотала Алина. — Необходим дипломатический контакт. Я бы настояла на помощи отца и дедушки Берислава…

— Уверена, что стоит делать это сейчас? — поинтересовался я. — Они заняты подготовкой к фортификационным мероприятиям дальневосточного рубежа. Стоит ли отрывать их и разрывать на разные фронты? Пусть займутся дипломатией, когда организуют всё. Проведём караван строителей на место, и вернёмся к переговорам с чудью белоглазой.

— Это и впрямь рациональнее, — подтвердила Ева. — Объём работ исполинский сам по себе. Так ещё и свершается подобное впервые. Вынуждена согласиться с Александром Александровичем. Надёжнее, дабы каждый сосредоточил свои усилия и нёс свой крест.

— Да и вообще! — усмехнулся я. — У вас сегодня по расписанию отдых. А вы мозговой штурм устраиваете. Похвально, конечно, что в работу втянулись и исполняете её с такой искренней самоотдачей, но сегодня — отдыхать. Давайте, девчата. Ложитесь. Ночка выдалась зажигательной. Во всех смыслах этого слова.

Сидящая на подоконнике Ветрана сладко потянулась, совсем по-кошачьи изогнув точёную девичью спинку. Нательное бельё натянулось на уже формирующейся груди девушки, выкаченной колесом. И без того выглядевшая не самой одетой Морозова будто бы оказалась нагой абсолютно.

— Ты прав, мой милый «Мастер», — выдохнула она. — Отдыхать потребно всем, от простого батрака до ломовой лошади.

И с грацией кошки соскользнула с подоконника, босиком направившись к своему спальнику.

Легли опочивать полным составом. Лишь с Ланой возникла минутная заминка: хвостатая витала в своих звероподобных облаках и никак не решалась действовать в открытую, явно опасаясь осуждения окружающих. Пришлось применить мягкую силу к вислоухой и настойчиво уложить её рядом с собой. Только после того, как я обнял соратницу и прижал её к себе, та начала успокаиваться.

Девушки тактично оставили происходящее без комментариев. Лишь Алина многозначительно задержалась на звероподобной напарнице понимающим взглядом, но и та не стала лезть в душу. Надо будет — обратимся за помощью. Пока что справляемся сами.

* * *

А вот на западе от Урала, в Восточном Пределе Империи, в Первоуральске, некоторым было не до отдыха.

Ладно, хрен бы с ним, с караваном снабжения. Принимали поставки из десятка гружёных повозок, примут и сотню таких. Не страшно. Плевать на необходимость размещения сотен рабочих рук и ртов. Размещали в чистом поле без малейшего куста целые полки и батальоны, значит, разместят и мастеровых.

Но вот оказывать экстренную помощь терпящему недуг Великому Архимагу Путей Бериславу доводилось немногим. И одна из этих немногих, его потомок, светлейшая княжна Алина, по совместительству являющаяся действительным тайным советником первого класса Бериславской, ныне находится за сотни вёрст. Связь посредством артефактов наладить можно, и есть возможность оповестить девушку, но зачем?

Вместо этого развёрнутый при Штабе местного Управления Тайной Канцелярии лазарет принялся отрабатывать на полную катушку.

Старца доставили, подставив ему плечи рослых и крепких мужчин, не на носилках. Но уже достаточно бледным и с тяжёлой прерывистой одышкой, чтобы Оксана, только увидев его, резко подобралась.

— На стол его, быстро, — выдала Смазнова быстрее, чем поняла, что происходит.

А происходящее она оценила за какой-то лишь миг. Берислав, имевший хороший рост и не менее хороший возраст, пребывал на грани отхода если не в мир иной, то в бессознательное состояние. Сердце, достаточно могучее, чтобы работать бесперебойно без пяти минут тысячу лет кряду, всё же, как выяснилось, имеет свой предел долговечности: резко потеряв в способности прокачивать кровь, оно утратило свою силу и едва поддерживало в древнем колдуне жизнь. Кровь не поступала к органам в требуемом количестве, не снабжала достаточным объёмом кислорода, отчего и мертвецкая бледность. По той же статье пошла и одышка.

Два рослых офицера, на чьи знаки различия и погоны бывший аптекарь-провизор не обратила ни малейшего внимания, подхватили Великого Архимага Путей и бережно уложили его спиной на операционный стол, осторожно отняв из поразительно цепких и мощных сухих пальцев артефактный посох.

Прежде, чем Велесов Захария Ярославович и Вешняков Богдан Владимирович успели предпринять хоть что-то, молодая женщина резко задрала рукав свободной мантии старца. Одной рукой схватила его иссушенное запястье, другой коснулась шеи в районе сонной артерии. Нескольких секунд ей хватило, чтобы осознать, насколько всё не радужно.

Не говоря никому ни слова, нырнула в свой рюкзак медика и достала оттуда электронный тонометр. Несколько мгновений — и манжета уже надета на плечо мага, а прибор начал нагнетать в ней давление.

Звуковой сигнал окончания работы прибора пришёл катастрофически рано.

«SYS 85 DIA 57».

Не смертельно, конечно, но лишь для здорового человека. Древнему колдуну, собирающемуся разменять десяток веков уже на днях, это может стать приговором.

Не тратя время на освобождение конечности пациента от тонометра, Оксана выхватила из стоявшего у подножия стола рюкзака свёртку-скрутку и расстелила её прямо на животе Великого Архимага Путей. Быстрыми, точечными и невероятно острыми движениями, выдающими хорошую практику, принялась оперировать.

Достала шприц, освободила его от стерильной упаковки, присоединила закрытую защитным колпачком иглу. Извлекла жёсткий кофр с ампулами, оснащёнными резиновой мембранной. Скинула с иглы колпачок. Пронзила ею мембрану и набрала полный объём шприца раствора из ампулы. Закрыв иглу, зажала шприц зубами за толкатель поршня, освободившимися руками достав одноразовые спиртовые салфетки и с силой, от души надавливая, стала протирать локтевой сгиб старческой руки, из-под кожи которой виделись вены. И уже после этого сняв с иглы колпачок, левой рукой зажала двумя пальцами вену, а правой, стравив воздух из полости шприца, поставила укол и ввела препарат внутривенно.

Одноразовый шприц полетел в предусмотрительно подготовленное жестяное ведро, предназначенное для медицинских отходов. Туда же отправилась и спиртовая салфетка, и опустевшая ампула.

Ту же самую операцию повторила Смазнова и с другим наименованием.

— Дозвольте справиться, госпожа Смазнова, — осторожно поинтересовался академик Велесов. — Вижу спорую руку, набитую частыми операциями, а потому не ставлю под сомнение ваш, вне всякого сомнения, высший профессионализм… однако… не просветите о своих манипуляциях?

— «Адреналин», — коротко отозвалась Оксана, вводя внутривенно второй препарат. — Начинает действовать мгновенно, но действие непродолжительно. Сейчас колю «Кордиамин». Начинает работать не сразу, зато поддерживает около часа. Оба препарата необходимы для стимуляции сердечной мышцы. У пациента критически низкое артериальное давление. Не опасное для нас с вами, но не хочу рисковать тем, чьё сердце билось тысячу лет подряд. Настолько старый орган может и не справиться.

Вешняков подошёл к столу, на котором возлегал старец, простёр над ним длань и скрипучим старческим голосом изрёк:

— «Познание».

Над телом Великого Архимага Путей тотчас же сформировалась пугающе блёклая, отдававшая некогда иссиня-чёрным цветом, сфера проекции души. Увиденное не могло понравиться ни Вешнякову, ни Велесову.

— Полнейшее истощение, — констатировал последний. — Мы сможем простимулировать сердце и заставить его качать кровь. Но не в наших силах заставить Силу влиться в тело. Это невозможно в столь внушительных объёмах.

Оксана ввела второй препарат в вену пациента и выбросила шприц вслед первому.

— Истощение Силой? — переспросила она. — Вы можете вливать её искусственно?

— Не в объёмах Великих Архимагов Путей, — бросил в ответ Богдан Владимирович. — Обессиленный старец Берислав — всё равно, что высохший Мировой Океан. Дабы вернуть ему сил в прежнем объёме, необходим иной Мировой Океан. Без того любые потуги — что мёртвому припарка.

— То есть, — перефразировала молодая женщина. — Чтобы помочь Архимагу Путей, нужен другой Архимаг Путей?

Оксана скосилась на бережно отставленный в сторону артефактный посох пациента.

— Кто-нибудь знает, как связаться с группой «Мастера»?