На следующий день Костя проснулся не от того, что прозвонил будильник. И даже не от маминых возгласов, уговоров и просьб. Он проснулся от того, что солнце ярко-ярко светило в окно. Задорно свиристели птички. Звенела капель.

– Не расслабляйтесь, дорогие, – сказал папа за завтраком. – Весна в этом году не наступит раньше двадцать пятого марта. Написано на сайте прогнозов. Это всего лишь оттепель. Так что одевайтесь с расчетом на то, что к вечеру подморозит.

Все равно в воздухе чувствовалась весна. Собаки радостно валялись в мокром снегу и бегали стаями по дворам. Они весело виляли хвостами, и Костя мог поклясться, что некоторые из них даже улыбались. Настоящими весенними собачьими улыбками.

В чем ему трудно было поклясться – так это в том, что он видел вчера возле Тёминого дома. Может, ему это померещилось? Но ведь и Антон это видел! Правда, они толком так и не обсудили происшедшее – надо было по дороге домой хотя бы прийти в себя. Они даже побоялись подойти к двери и убедиться в том, что она действительно закрыта.

Теперь он об этом жалел. Может быть, во всем виноваты ранние зимние сумерки? Может быть, Тёмка просто приоткрыл дверь и вошел? Эх, трусливые зайцы! Надо было все-таки подойти и подергать дверь…

На уроке математики Костя никак не мог сосредоточиться. Он все время поворачивал голову, чтобы посмотреть на Тёму. Вроде бы обычный мальчик. Сидит, пишет, старается.

– Овсиенко, не вертись! Что еще за моду взял – по сторонам крутиться? Тебе с твоими знаниями надо сидеть и глаз не спускать с учителя.

Костя молча повиновался. Перед началом занятий он не успел пообщаться с Антоном. Тот как всегда опоздал на первый урок. Кто живет ближе к школе – чаще всего опаздывает. Учительница сначала повторяла это каждый раз, когда Антон заходил в класс после звонка, а потом и вовсе перестала обращать внимание на его опоздания.

Вообще-то, вместо звонков в их школе гремела веселая танцевальная музыка. Она так всем надоела, что многие затыкали уши, когда ее включали. Но сегодня на математике Костя весь превратился в слух, ожидая знакомые латиноамериканские ритмы.

На перемене они с Антоном молча, не сговариваясь, вышли в коридор. Костя не знал, с чего ему начать этот разговор. Он стал ногтем отклеивать от подоконника уголок прозрачной ленты.

– Надо к нему присмотреться, – начал Костя без всякого вступления. – Дотронуться, хотя бы. Может, он бесплотный… Как голограмма. Просто никому до него дела нет – вот никто и не замечал. Может, его хотя бы за руку взять.

– Да, вот так ни с того ни с сего подойти и взять за руку. Подумают, дурак какой-то.

– Тогда толкнуть.

– И как ты это сделаешь? Подойдешь и толкнешь? Тогда точно подумают, что ненормальный.

– Давай так. Стоим в коридоре. Тёмка идет мимо, ты меня на него как будто толкаешь. То есть, как только мы видим, что он вышел из класса, начинаем толкаться, ну, так, понарошку. А если он пройдет мимо – ты меня толкнешь прямо на него.

– А если не пройдет?

– Если, если… Будем толкаться в той стороне коридора, которая ведет в туалет. Хоть на одной перемене он должен в туалет сходить?

– Точно. Идем прямо сейчас, станем возле того окна.

Повезло им только на третьей перемене.

В коридоре было по-весеннему оживленно. Девчонки визжали в десять раз звонче обычного, мальчишки бегали так, что казалось, по коридору скачут дикие табуны, а если мальчишки сталкивались с девчонками лоб в лоб – начиналась настоящая коридорная коррида. И даже учителя не могли с этим ничего поделать – весна!

Поэтому никто и не обратил особого внимания на то, как Антон вдруг ни с того ни с сего толкнул Костю, а Костя толкнул проходящего мимо Тёму.

Аккуратно не получилось. Тёмка впечатался в стенку так, что сверху на него чуть не рухнул плакат, иллюстрирующий правила дорожного движения.

Он как будто испугался, однако ничего не сказал. Просто оттолкнулся от стенки и пошел себе дальше. Мальчикам даже стало стыдно. Очень неприятно задеть тихого безобидного человека, который даже слова тебе не скажет.

– Ну, что? – поинтересовался Антон результатом эксперимента.

– Ничего, – промямлил в ответ Костя. – Обычный человек, никакой не бесплотный. И больно ему, наверное, было. Так в стенку врезался.

– Значит, нам обоим просто показалось вчера, – было похоже, что Антону такое решение во многом облегчит жизнь.

– Показалось? Нам обоим? Маловероятно, – Костя задумался. – Сейчас он будет возвращаться из туалета, мы подойдем к нему и сразу выпалим: «Мы видели, как ты вчера прошел сквозь закрытую дверь!» Только не тормози, сейчас он появится – и подходи вместе со мной.

– Идет.

– Только резко. Подходим.

Они одновременно шагнули по направлению к Тёме. Тот шарахнулся в сторону и ускорил шаг. Вместо этого Костя чуть не врезался в чужую учительницу.

– Мальчики, что же вы под ногами-то путаетесь? А ну, ведите себя потише! Вас выпускают в коридор не для того, чтобы вы бегали…

Когда она закончила свою речь о том, для чего учеников выпускают на перемене в коридор, Тёма уже скрылся в классе.

– Упустили, – чуть ли не с облегчением вздохнул Антон.

– Значит, действовать будем так, – не унимался Костя. – Сейчас, на уроке, ты пишешь ему записку. Так и пишешь, как собирались сказать: «Мы видели, как ты прошел сквозь закрытую дверь».

– Так и писать?

– Так и пиши. А я со своей парты буду смотреть за его реакцией.

– А почему я должен писать? Давай, ты напишешь.

– Не могу. Во-первых, ты ближе сидишь, во-вторых, за мной Раиса Борисовна все время наблюдает – сразу замечание сделает. Или того хуже – записку отберет. Так что возлагаю эту миссию на тебя, Антон.

Костя изобразил торжествующий взгляд и хлопнул друга по плечу. Антон в ответ только медленно потер лоб.

Он хотел было найти еще какую-нибудь отговорку, но тут из динамиков грянула музыка. Сказать что-нибудь теперь стало совершенно невозможно, и Антон молча побрел к кабинету вслед за Костей.

Начинался урок природоведения.

Девочку Настю, которая сидела с ним рядом, Антон называл Делительницей Парты. Когда их посадили вместе, первым делом Настя достала из пенала цветные ручки и проложила из них границу ровно посреди парты. Если Антон нечаянно сталкивал ручки локтем, Настя очень сердилась и даже била его по плечу. Затем она снова выстраивала ручки друг за дружкой и снова начинала пограничный дозор. Конечно, через пару дней ей самой надоело раскладывать эти ручки, и она теперь просто шипела на Антона, если ей казалось, что тот положил локоть на ее территорию. Но прозвище осталось.

А еще Настя постоянно следила за тем, что делает Антон. Исходя из своих пограничных соображений, конечно. Поэтому Антону стоило больших трудов умоститься за партой таким образом, чтобы Делительница Парты не увидела, что он там пишет. Но он все равно так и не смог написать так, как сказал ему Костя. Вдруг записку откроет кто-нибудь, кому она не предназначалась. Арман, который сидит возле Тёмы. Или даже учительница… Он так и эдак прикидывал, грызя карандаш и почесывая лоб, и в конце концов, вывел своим аккуратным почерком: «Мы все видели».

Теперь он должен как-то передать ее Тёме. Антон оглянулся на Костю. Нет, он не видит его терзаний. Как жаль, что им запрещают носить мобильные. Приходится переписываться по старинке.

Вдруг в классе воцарилась тишина. Учительница, которая все это время мерно рассказывала что-то там о пищевых цепочках и пирамидах, внезапно прервала свою речь, все подняли головы и вопросительно на нее уставились.

– А теперь, ребята, самостоятельная работа.

– Ну-у!

– Опять самостоятельная!

– Достали листочки. Подписали. Поставьте сегодняшнее число. Задание – в конце восемнадцатого параграфа. Первый вариант – первые два вопроса, второй вариант – два последних. Начинайте.

Класс зашуршал страницами. Делительница Парты достала специальною тетрадку, из середины которой аккуратно вынула сдвоенный листочек в клеточку.

Она многозначительно посмотрела на Антона. Записи в тетради Антона давно уже перевалили за середину, поэтому ему пришлось еще долго копаться в рюкзаке, чтобы найти подходящую тетрадку.

– Молодцы, ребята, работайте. Я ненадолго выйду, а вы, пожалуйста, ведите себя тихо и не списывайте. Это не математика, здесь не может быть одинаковых ответов. И каждый должен думать самостоятельно.

Как только стук каблучков Раисы Борисовны затих где-то в конце коридора, девочки первыми повскакали со своих мест и начали бурное обсуждение. Возле парты Антона тоже собралась группка:

– Посмотри, здесь на рисунке какая птица, кукушка? – обернулась к ним Таня с первой парты.

– Не знаю, наверное, – неохотно отвечала Настя, которой не особенно нравилось, что ей мешают выполнять задание.

С первого ряда подлетела Яна:

– Девочки, нужно делать не по картинке, а по тексту. В тексте – сова, значит, и писать нужно про сову.

– А зачем тогда картинка?

– Картинка просто так, для красоты.

– Нет, не для красоты.

Антон не знал, что ему теперь делать. Выбраться из окружения и передать записку не представлялось ему возможным. Он продолжал грызть карандаш и постоянно оглядывался на Костю в поисках поддержки.

Костя подавал ему какие-то знаки. Наконец, он встал, подошел к Антону и протянул руку. Антон подал ему записку, в волнении поглядывая на девочек. Теперь они точно не отстанут от Кости и любым способом постараются эту записку отобрать…

И тут карандаш хрустнул. Девочки дружно заверещали:

– Антон сгрыз карандаш!

– Грыз, грыз и разгрыз пополам!

– Как бобер!

Настя только ехидно поглядывала на своего соседа по парте.

Теперь девочки уже не обращали внимания на Костю. Пока они смеялись над Антоном, Костя подошел к Тёме и положил на его парту записку.

В шуме и суете никто не заметил, как снова простучали в коридоре каблучки Раисы Борисовны.

Дверь внезапно отворилась.

– Ну, что это такое! На десять минут нельзя отойти. А ну, быстро все по местам!

– А у нас в классе появился бобер… – пискнула Яна.

– Это Антон… – подхватил кто-то из девочек.

– Он сгрыз карандаш!

В классе снова раздался хохот. Но, взглянув на недовольное выражение лица учительницы, все разом замолчали.

– Сдавайте самостоятельные! Соберите, пожалуйста, по вариантам.

– Мы еще не успели дописать, – затянул жалобным голосом Максим.

– Времени было достаточно. Сдавайте.

Раиса Борисовна с обиженным видом села на свое место и стала просматривать журнал. Учительницу ужасно огорчало, что в ее отсутствие дети так безобразно себя ведут. И хотя в школе она работала уже больше двадцати лет, она все никак не могла к этим детским безобразиям привыкнуть.

По дороге в столовую, на большой перемене, Костя утешал Антона:

– Знаешь, я в детстве тоже грыз карандаши. Ничего страшного. А девчонки… Не обращай на них внимания!

В столовой, как обычно, Костя побежал занимать их любимый столик возле окна, предоставив Антону возможность постоять в очереди. Костя тут ничуть не хитрил. Антон действительно любил стоять в очереди. Пока он стоял, то мог вдоволь наглядеться на сочные поджаристые котлетки, омлет на большом противне, свежевыпеченные булочки и разлитый по стаканам янтарный кисель. И если Костя всегда брал в столовой одно и то же – пиццу с компотом, то Антон никогда до самого последнего момента не знал, чего же он все-таки хочет. Может, сегодня хорошо подрумянился омлет, может, приготовили его любимые зразы, а может, испекли ватрушки – никогда не знаешь, чем тебя сегодня удивят.

Заняв место за столиком, Костя принялся наблюдать за девчонками напротив. Они хохотали и что-то бурно обсуждали. Девчонки из параллельного. Дурацкий класс. Этой зимой, еще до каникул, оба их класса ездили на экскурсию на фабрику елочных игрушек. Экскурсия как экскурсия. Но и здесь этот четвертый «Б» успел отличиться. Девчонки намазали щеки блестками, которые делают из битого стекла. Через несколько минут все эти красавицы распухли и орали как резаные, и сразу с фабрики игрушек их повезли в медпункт. «Ни одна из наших девчонок такой глупости не сделала, – с гордостью думал Костя. – У нас даже девчонки – самые умные».

К столику подошел довольный Антон с подносом.

– Пирожки с вишнями! – радостно воскликнул он. – И пиццу тоже себе взял, сегодня они ее прямо всю помидорами покрыли – не удержался.

– Давай обсудим наши дела, – провозгласил Костя тоном итальянского мафиози, как только Антон уселся напротив и расставил вокруг себя тарелки.

– Ну, начинается, – скривился Антон. – Мы уже сделали все, что могли. Только аппетит мне испортил. Оставь уже в покое этого Тёмку.

– Сейчас нельзя. Сейчас как раз надо ждать реакции на эту записку. Что он может сделать? Давай пораскинем мозгами. Написать ответ на нашу записку – раз. Замолчать и стараться не попадаться нам на глаза – два.

– Рассказать все учительнице! – Антон насмешливо улыбался и настойчиво кивал.

Костя сжал губы и покачал головой из стороны в сторону, мол: «Ну, Антон! Вечно ты со своими пессимистическими прогнозами!»

Не успел он сказать это вслух, как возле столика кто-то остановился.

Костя и Антон одновременно подняли головы.

Возле столика стоял Тёма.

– И что вы видели?

Все-таки, как показалось Косте, он выглядел каким-то бледным. Значит, волновался. Костя как будто чувствовал себя виноватым и должен был оправдываться под настойчивым Тёмкиным взглядом.

– Понимаешь, мы недавно видели, как ты прошел через закрытую дверь.

– Мы не нарочно, – спешно добавил Антон.

– Вы что, за мной следили?

– Ну…

– Никто за тобой не следил. Просто случайно так получилось. Мы проходили мимо твоего дома и видели, как ты проскочил сквозь дверь.

– Так я и поверил. Между прочим, следить за человеком – подло, а тем более такие записки ему писать.

– Понимаешь, мы подумали, что дом у тебя какой-то необычный. Закрыт, как будто сто лет в нем никто уже не живет.

– Просто хотели присмотреться поближе, а тут – ты.

– Мы очень испугались! Честно! – Антон аж раскраснелся от воспоминаний о том вечере. А когда Антон волновался, у него всегда разыгрывался зверский аппетит.

– Кость, ты вот это не будешь доедать, а? Что-то я не наелся.

Антон перетащил с Костиной тарелки оставшийся нетронутым треугольничек пиццы.

– Да самый обыкновенный у меня дом, – убеждал их Тёма. – Придумали себе тоже!

– Никакой не обыкновенный, – упорствовал Костя. – Там не живет никто.

– Как не живет? Мы живем. Моя семья – мама, папа. Хотите – приходите к нам в гости на выходные.

В гости к призраку? Костя и Антон переглянулись.

– Да! – воскликнули они в один голос.

– Тогда я вас приглашаю. У мамы уточню, когда вам лучше прийти, и в пятницу скажу, во сколько.

Тут только они обратили внимание, что в столовой что-то происходит. Одна девчонка, из тех, что обедали здесь несколько минут назад, стояла и ревела возле соседнего столика, а две другие все вокруг переворачивали, гремели стульями и кричали.

– Может, это они взяли, – зареванная девица указала подружкам на Костю, Антона и Тёму.

Две фурии тут же направились к их столику и начали все переворачивать.

– Эй-эй-эй! Потише! Не брали мы у вас ничего!

– Да что вы ищете, в конце концов?

– Я потеряла свои брекеты, – снова разревелась рёва.

– Тоже мне, нашла из-за чего плакать, другие девчонки наоборот не хотят носить эти брекеты, и рады бы их потерять…

– Они дорогие! Мама поругает, а папа точно прибьет. Он сказал, еще раз потеряешь…

– Да их, скорее всего, в мусор выбросили, – рассудил Антон. Тут после вас уборщица столик вытирала.

Девчонка из параллельного разревелась еще сильнее. Ее подружки тут же побежали в сторону кухни, а мальчикам ничего не оставалось, как девчонку утешать.

Через минуту брекеты нашлись. Оказывается, уборщица обратила внимание, что в салфетку что-то завернуто. Она поразглядывала находку и предусмотрительно отправила ее в один из своих обширных карманов.

Компания из трех одноклассников в сопровождении радостных девчонок покидала столовую самой последней. У Кости и Антона тоже был повод радоваться – ведь в эти выходные они идут в гости к Тёмке.