Крыльями лапы сложили и жили твои золотые мангусты

Звёзды так ярко, так ясно светили, когда ты рухнул на бруствер

Скобы и скрепки. Туман над окопами. Прочие взлётные полосы

Зевс, похищавший когда-то Европу, теперь открывает оффисы

Льдинками в вену, песочком в глаза,

                                              прочими крайними мерами

Вновь подступающая слеза ловит меня стратосферами

Вышли на улицу, взяли вино и сидят, беспечные баньши

Нечего. Нечего. Запрещено. Ничего не будет как раньше.

         Звёздная гавань тебе, контур прежнего берега

         Прайм-тайм. Звездолёты уходят в ноль

Нерпы в экстриме, в каком-то Мальмстреме,

                                              в прятки играют с медузами

Лёгкими, как минералка забвения, ты разбудишь меня укусами

Лёгкий прыжок в снеговую кровать. Снежное одиночество

Ты улетаешь, а я буду ждать, ставя секунды, как прочерки

Прочерк поёт остывающим облаком, тенями каравелл

Мы заплатили бы, пусть даже золотом, но магазин закрыт, well

Больше никто и ни с кем не знаком. Вспыхнуло утро закатом

Он же родился уже стариком, глупый Бенджамин Баттон

         Звёздная гавань тебе, боль прошедшего времени

         Прайм-тайм. Звездолёты уходят в ноль

Так и поют. Так положено с массами. В каждой струне – западня

Выбрали в Думу гассаров с мангасами. Выбрать забыли меня

В комнате дождь. В телевизоре – Eminem. Что-то такое орёт

Звёздная гавань блестит откровением. Время уходит вперёд

Нравишься нам со своими аккордами. Скажут тебе – не верь

Белый бизончик мохнатою мордочкой бьётся в закрытую дверь

Если б куда-нибудь в севенти-найн…

                                              Кончилось. Перексерилось

Аут, любимая. Это прайм-тайм. Крестик на всём, во что верилось

         Вечный огонь всем, кто служил моей Родине

         Прайм-тайм. Вертолёты уходят в ноль

Крыльями лапы сложили и жили твои золотые мангусты…

Звёзды так ярко, так ясно светили, когда ты рухнул на бруствер…

Прайм-тайм.