На брейгелевском «Икаре» видно, как мир завершён.

Помнишь, когда гуляли лесами, лишёнными крон

Было сердцебиение по счёту на три нуля

И странное ощущение, что под сапогами – Земля

Так друг от друга устали, что больше не устаём

Память уходит в Память, укутывая её

В белый саван тумана, в котором было легко

Рупия, может быть ана… Водка ли, молоко…

Танцы на красных льдинах. Пентхаус льда и огня

Не было и в помине никого в контексте меня

Не было и в проекте горизонтов, несущих мрак

И твои корабли на рейде утверждали, что всё будет так

А было…

Кэптен взобрался на мачту и проклял весь белый свет

Девятнадцать приказов команде, которой, в сущности, нет

Как нет принцесс в Авалоне, нет ни чаю, ни табаку

Там смерть и любовь в Сайгоне. Здесь всё в собственном соку

Зайди в телефонную будку. Скажи, чтоб закрыли дверь

Чтобы не достучались сквозь миллионы эр

Чтобы в космической стуже замер весь сантимент

И прыжок – чтоб не было хуже – в красноречие белых лент

В разветвлённую клетку да в панораму дорог

Это цветы из дыма, детка. И от них величайший прок.

И вот с букетиком дымных соцветий, как последний апач,

Я знаю, I need it so much – исключительно – to have nothing to touch

Башня слоновой песни. Спрятанная красота

Снова и интересней. Я целую кровь её рта

Мимо случайных сплетниц, вершащих над космосом смех.

Аркад, эспланад и лестниц безусловно хватит на всех.

И пламя святого Эльма в каждый второй уик-энд

И катер, входящий в эллинг, как будто бы в Neverland

И осень. И воздух сонный, бросающий листья в бой —

Всё это просто купон, meine kleine, аннулированный тобой

Хэй-хэй, пепел к пеплу. Хэй-хэй, прах к праху

Моя Артемида с серебряным луком

Застрелила мою росомаху.