Ночь под вуалью тревожных сумерек

Тихо сходит с ума

Ах, только б не спрятались, лишь бы не умерли

Малахитовые терема.

Рыбы в сметане и под майонезом —

Водоёмом на водоём.

Вот так закрывает мою Полинезию

Мой рабочий район.

Лезвия стен. Сон, бессонница, пьянка

Поль Гоген, где твоя таитянка?

Здесь хромой алкоголик дядя Валера

Пропивает кота и пса.

Здесь в клетке арены, в стенах вольера —

Ослепительная краса.

Здесь холод намеренья, всплеск озверения

Чёткий и правильный жест.

Вермут не кровь, моё next-поколение,

Голгофа – не Эверест.

Яркие звёзды, летящие астры,

Я не могу вас понять.

Большая Медведица звёздной диаспоры

Не желает сестрёнку искать.

Кто прекратит хоровод расставаний

На развилках млечных дорог?

Скрытый резерв? Предпоследний трамвай?

Последний единорог?

Счастье любимым и неповторимым

Хлеб и горстка монет.

Крыльями ястреба над равелином

Я экранирую свет.

Экранизирую алое зарево

Над республикой в радуге слёз.

Сколько мечтали вы, ах, как же устали вы

И вот, наконец – сбылось!

Тайной, спокойной, как воды лагуны,

Я растворяюсь в дыму.

Мой милый друг, в мышеловке фортуны

Всё параллельно всему.

Если каждое утро сплошной Достоевский,

Значит, вечером – Джеймс Хэдли Чейз

Всё спокойно в тающем королевстве,

Цвети, цвети, эдельвейс!