— Послушай, я не могу выйти за тебя замуж!

— Почему?

— Эээ… ну, во-первых, я не блондинка!

— Это не страшно.

— Я много курю!

— Это не проблема.

— У меня не может быть детей!

— Ничего, усыновим.

— Я восемь лет прожила с саксофонистом!

— Я тебя прощаю.

— Господи, я мужчина!

— У каждого свои недостатки.

Мне ничего не помеха — я буду сверху,

А ты будешь просто выполнять…

— Повелитель, вы когда-нибудь любили по-настоящему?

Мы сидели. Хорошо так сидели. Асор — на полу, куда его отбросило моим щитом, а я — тоже на полу. Сполз по стеночке. Стоять нет сил. Перед лицом мерцали сполохи магических плетений. Их видно, потому что я на пределе.

— Да. Но мой любимый умер. Глава Совета Мирикандор оказался тем, кто отнял его у меня. Спасибо, что с вашей помощью я узнал об этом. И прекратите сжигать себя. Снимите защиту. Я вас не трону. Даю слово.

Пытливо взглянул в его глаза, но в них увидел лишь печаль от горькой утраты. Убрал поле. Сразу стало легче.

— Вам не приходило в голову, что кер Мирикандор послужил лишь инструментом? Боги убрали очередное препятствие, чтобы свести нас вместе. Даже меня, как ни сопротивлялся, вынесло обстоятельствами в нужное место и время, а если бы немного задержался там, где скрывался от отца и моего неведомого истинного, вы бы наверняка женились на Лайяриси. Ей скоро исполнится пятнадцать. Зная отца, могу с уверенностью сказать, что он предложил вам такой выход, когда я пропал.

— Вы проницательны и умны, грасия. Но почему говорите так, будто скрываете, что вы девушка? Признаюсь, у вас это хорошо получалось. Даже ваше начальство и остальные дознаватели в суде ничего не заподозрили.

— Мне это не сложно. Я винктэсси, помните? — усмехнулся и попытался встать.

Правитель поднялся и сделал движение навстречу, протягивая руку, чтобы помочь. Но я покачал головой. Он кивнул:

— Да. Лучше нам пока держаться подальше друг от друга.

Кое-как поднялся и присел на стоявший рядом диванчик. Асор устроился в кресле.

— Что вы намерены делать дальше, повелитель?

— Вы сами прекрасно понимаете, что против воли богов смертным идти нельзя. Раз уж, вопреки вашему желанию, мы всё же встретились, я намерен исполнить волю богов. К тому же у меня ещё задолго до появления знака уже имелся договор с вашим отцом о заключении брачных уз с его дочерью. После вашего исчезновения он предложил подождать три года и взять в жёны грасию Лайяриси, ведь в договоре не прописано имя. Я согласился, потому что Ами, услада моего сердца, был рядом со мною, и я обрадовался трёхлетней отсрочке со свадьбой. Но теперь его нет. Остались лишь воспоминания о счастливых днях с любимым и не затянувшаяся до сих пор дыра в сердце. К вам я испытываю невиданное по силе притяжение, но вы правы — это не любовь.

— Поэтому предлагаю повременить со свадьбой. У меня к вам выгодное предложение, повелитель.

— Какое же?

В глазах асора появилось любопытство пополам с настороженностью.

— Я приму должность мага разума при дворе, расскажу о своём путешествии и о расе подземников, их стране, где прожил больше года, а вы дадите мне магическую клятву не использовать полученные знания во вред мне, Эрсолизии и третьей стороне. То, что я девушка, пока останется между нами, иначе среди ваших советников появится много недовольных, а вам это ни к чему. Пусть уж считают меня выскочкой или очередным вашим любовником, — вот это зря сказал, надо поправиться, — но тщательно скрываемым любовником. Никаких прикосновений: ни на глазах у всех, ни наедине. Вы согласны?

Асор встал и в задумчивости подошёл к окну. Затем вернулся и сел на прежнее место. Во взгляде правителя огромной империи я увидел… Нет, удивление тоже присутствовало, но больше — что-то иное. Уважение?

— Надо полагать, что третья сторона — подземники? — наконец произнёс Ланикхидар, сверля меня взглядом.

— Аски. Так они себя называют. А свою страну — Ласкония. Остальное узнаете после клятвы. Разумеется, в пределах дозволенного. Владыкам тоже пришлось дать мне клятву, и Великая Асория присутствовала в ней как охраняемая этой клятвой сторона.

Вот оно! Вот оно — моё любимое выражение полного и безоговорочного удивления на лице. Но я не специально, честное слово! Так уж звёзды сложились. Для него.

— Хорошо. Вероятно, мне стоит дать похожую клятву. Как звучали её слова?

Я сказал, наблюдая за выражением лица повелителя.

— Мы дали обоюдную клятву на крови в храме перед древней статуей богини, которые они чтут, и клятва такова, что нарушить её — значит умереть.

— Я готов дать такую же, но без смертельного исхода. Не хочу, чтобы вы, грасия, когда-нибудь пострадали из-за моей ошибки. От вас лишь попрошу обещания не сбегать от меня. Но это случится завтра, а сейчас вам нужен отдых. Обещайте, что не сбежите, и я распоряжусь отвезти вас домой.

— Обещаю. Я не сбегу от вас. Не вижу в этом смысла. Надо учиться понимать и доверять друг другу.

* * *

Ритуал прошёл скучно, без спецэффектов. Видимо, богиня занималась чем-то более интересным и не заглянула в храм на огонёк, хотя магическая составляющая ритуала закрепила необходимый результат как положено. После этого асор объявил о зачислении в штат нового сотрудника и сразу включил меня в процесс расследования деятельности организованной преступной группы под предводительством главы Совета Торгенсалинии.

Пока главный злодей каялся в грехах и сдавал исполнителей, а мои коллеги трудились в поте лица, опрашивая свидетелей, мне поручили пообщаться с юным риксом и его сестрой, чтобы не выносить сор из избы. Парнишке ну совсем не подходила роль правителя государства из-за мягкого характера, нерешительности и внушаемости. Он вызвал у меня только чувство жалости, а вот сестра оказалась полной противоположностью. Амбициозная и не отягощённая такими лишними для жизни качествами, как скромность или искренность, она настойчиво шла к своей цели и пришла бы, куда хотела, но тут вмешалось божественное провидение.

В желании рикса Санилатона пристроить любимую сестру в хорошие руки я не видел ничего плохого, ведь невеста, то есть я, сбежала, вторая претендентка, то есть моя сестра, была ещё мала, поэтому он решил, что асор вполне мог выбрать асорэ, не дожидаясь взросления Лайяриси. Грасия Аланаиси, выданная повелителем замуж и уже испытавшая на себе суровый характер супруга, который оказался старше её, уже получила этим своё наказание. Ба-рикс, если слухи о нём верны, вполне сможет справиться с её характером.

После завершения миссии я сообщил о своих выводах повелителю, с которыми он согласился, ибо от начала и до конца наблюдал за моим разговором с этими двумя, расположившись в соседней комнате. Решение о степени вины кера Мирикандора асор переложил на Верховный Суд, заседание которого состоится после того, как Сердце Асории прибудет в столицу. Злодея же на диртоне под усиленной охраной сразу отправили туда и заключили в тюрьму — ждать судебного разбирательства.

И вот настал мой черёд выполнить обещание, поведав повелителю о своём путешествии «туда и обратно».

До отправления в Ара́су, столицу империи, оставалось несколько дней. Это время мы с Берисом использовали для того, чтобы завершить все свои дела и найти покупателя для магазина. Латиль связался с резидентом, одним из тех, кто курировал столицу Великой Асории, чтобы тот подыскал подходящий дом и оформил его на подлинное имя моего брата. При сложившихся обстоятельствах уже не видел смысла в такой тщательной конспирации, хотя моё настоящее имя для всех, кроме самого асора, пока оставалось скрытым.

Кроме того, Латить сообщил о прибывшей в Эрсолизию официальной делегации из Ласконии для заключения взаимовыгодных экономических соглашений. Возглавлял делегацию Садис Дилисриво. Владыки поручили ему договориться о скреплении дружбы между двумя государствами посредством брачного союза. Видимо, Кастэль крепко запал на мою младшую сестрёнку. Я чувствовал, что совсем скоро дойдёт очередь и до их встречи с асорм, а для этого мне стоило подготовить почву.

Наш разговор состоялся после обеда, когда моё дознание уже завершилось, новоиспечённая супруга ба-рикса передана ему из рук на руки, а юный рикс, получивший прощение асора, отправился, вероятно, снимать стресс. Повелитель предложил мне прогуляться по дворцовой территории, чтобы проветриться и снять утомление.

— Прежде, чем рассказать о своих приключениях и загадочной для всех расе, мне бы хотелось кое-что пояснить. То, что касается меня лично. И это многое позволит вам понять. Понять причины моих поступков, — начал я издалека. — Семь лет назад, за два месяца до своего одиннадцатилетия, грасия Эльсина провела один забытый магический ритуал, в результате которого её душа покинула тело и растворилась в Божественной Благодати, освободив его как сосуд для того, кто умер без времени. Душой, попавшей в её тело, стал я. Не знаю, ошибка ли это была или странный каприз богов, но представьте то чувство, когда взрослый мужчина вдруг внезапно стал маленькой девочкой. Я так и не смог за эти годы принять свою новую женскую суть, меня выворачивает от мысли, что придётся выйти замуж и лечь под мужчину. Моё внутреннее «я» это отвергает, поэтому и сбежал, предварительно хорошо подготовившись к дороге.

Замолчав, бросил косой взгляд на идущего рядом асора, а тот словно не слышал, что я ему говорил.

— Расскажите о своём мире, — наконец произнёс Светоч Асории.

Его голос звучал глухо, будто он сдерживал пытавшееся прорваться… что? Удивление? Недоверие? Гнев? Физиономист я никакой, а мысли он скрывал, защищённый мною же сработанным амулетом, приобретённым в моём магазине. Качественная работа, между прочим. Незаметно сквозь плетение не просочиться, как с другими.

— Вы хотели узнать о расе подземников, повелитель, — напомнил на всякий случай.

— О них позже. На днях я получил сообщение от вашего отца… рикса Эрсолизии, где он доложил о прибывшем посольстве из Ласконии. Кер Робенхаор уверен, что вы ещё находитесь в Аримитсаре. Посол вручил ему ваше письмо и очень уважительно отзывался, сообщив о неоценимом вкладе в развитие их науки и техники. Предполагаю, что ваша душа принесла с собой из прошлого мира какие-то очень ценные знания. Я прав?

— Я лишь рассказал о наших достижениях и дал направление. Подавляющее большинство жителей нашего мира, в том числе и я, лишь потребители благ, что дают изобретения.

— Также рикс подробно рассказал о полученных от посла взаимовыгодных предложениях о сотрудничестве, в том числе о желании второго наследника владык просить руки грасии Лайяриси. Я пообещал сообщить ему о своём решении позже. Думаю, что вам стоит поставить его в известность о своём возвращении. — Асор остановился и в упор посмотрел на меня. — Кстати, вы собираетесь рассказать риксу Робенхаору то, что рассказали мне о судьбе его дочери? Души его дочери.

— Я не хочу причинять ему боль. Пускай всё останется по-прежнему. О тайне моей души в этом мире знает только правящая семья Ласконии, Берис, а теперь и вы. Остальным знать ни к чему.

— Хорошо. Раз таково ваше желание, то я сохраню эту маленькую тайну, ведь вы всё равно связаны с отцом единой кровью. — Губы асора тронула едва заметная улыбка. — А теперь, грасия, я с нетерпением жажду узнать о вашем прошлом мире.

И я начал рассказ, помогая себе время от времени сотворением иллюзий, когда не хватало слов местного языка, ибо предложить прямую демонстрацию воспоминаний, как это было с Миведией и Русколем, не решился. Кажется, женишок опасался пускать меня в святое святых своего организма.

* * *

Мне так и не удалось уговорить матушку Бериса отправиться с нами в Эрсолию, столицу Эрсолизии.

— Ни к чему бередить старые воспоминания. Я каждый день благодарю богов, что господин не отверг моего мальчика, а дал ему достойное воспитание и образование. Останусь здесь. У меня наконец-то появился свой дом — дом моего сына, — с гордостью произнесла Миара, а её светло-серые глаза наполнились слезами, но это были слёзы радости.

Поездка на день рождения сестры больше напоминала побег. Нескончаемые дни после приезда в столицу Великой Асории, заполненные обустройством дома и нового магазина, проверкой кандидатов в прислугу, исполнением своих прямых обязанностей при дворе, забирали почти все силы, но постоянное напряжение не отпускало. Моё тело существовало отдельно от сознания, и приходилось постоянно контролировать его, чтобы руки не пытались прикоснуться к асору, когда он рядом, ноги не несли меня в том направлении, где в это время находился правитель, а о моих ночах лучше и не упоминать. Божественная воля методично ломала нас, и если я ещё держался, питаемый упрямством своего характера и злостью на силы, что беззастенчиво вторгались в личное, то асор, похоже, уже подчинился ей. Какой он, к чертям, винктесс после этого? Обыкновенный би.

«В деревню, к тётке, в глушь, в Саратов», — сказал я себе, отпросился у повелителя, поклявшись мамой ещё раз, что не сбегу, нагрузил подарками вьючных хорргов и, схватив в охапку Лулу, отбыл в родные пенаты вместе с Берисом.

Неторопливая поездка верхом на верных живоглотиках, охота на дичь по пути, ночёвки в лесу у костра, стычки с ожидаемо печальным для нападающих финалом постепенно привели моё тело и разум к равновесию, хотя появившаяся тяга вернуться обратно выбешивала, а жаркие сны продолжали напоминать о нерешённой проблеме.

Асор хотел отправить нас на диртоне или хотя бы навязать отряд сопровождения для моей бесценной особы, но я напомнил, что надо придерживаться сценария, если он хотел, чтобы я вернулся к нему в облике грасии Эльсины, счастливо обретённой истинной и будущей асорэ. Отец о моём возвращении пока не знал. Решил сделать ему сюрприз, вернувшись ко дню рождения Лайяриси из путешествия по неведомым землям.

По дороге заехал к прадеду и похвалился успехами в магии. Хитромудрый даде прослезился и, воспользовавшись моментом, настучал внуку о моём благополучном возвращении. Чего я и добивался. Нельзя вот так сразу счастье на родственников обрушивать. Пусть подготовятся к встрече.

На границе того злополучного леса нас встретил почётный эскорт, посланный отцом для сопровождения и защиты. Вдоль дороги, пролегающей в лесной чаще, мы увидели живописно прибитые к деревьям скелеты, выбеленные под лучами светила и отполированные до блеска дождями и ветром. Возле каждого скелета висела табличка с текстом.

— Зачем это? — спросил я у командира отряда.

— Это негодяи, напавшие на вас три года назад, грасия Эльсина. Милостивый рикс приказал развесить трупы душегубцев в назидание прочим. Надо сказать, что разбой прекратился, ибо ваш батюшка распорядился охранять дорогу на постоянной основе. Мы — один из таких отрядов.

Не удивился абсолютно, что командир знал, кто перед ним, хотя мы с братом пока ещё находились под прикрытием иллюзорных обликов. Ага, два парня на хорргах с почти метровыми роговыми наростами — только полный дебил или задумчивый поэт не вычислят нас по приметам после звонка даде отцу.

Столица, кажется, совсем не изменилась. Да и дворец тоже. Всё, как всегда. Устроив своих животных и предупредив слуг, что к Лелису и Спириту лучше близко не подходить, мы с Берисом отправились в рабочий кабинет отца. Лулу бесшумной тенью следовала параллельным курсом, держась ближе к стене и моментально меняя цвет, оставаясь совершенно незаметной для посторонних.

Не успели мы войти, как рикс Эрсолизии резко поднялся из-за стола, где он просматривал какие-то документы, и быстрым шагом, чуть не срываясь на бег, подошёл к нам, вглядываясь в незнакомые лица. Безошибочно определив, что я — это я, сгрёб в объятия и уткнулся носом в шею, бормоча:

— Девочка моя! Живая… Вернулась…

Покосился на Бериса. Тот с каменным выражением лица стоял рядом, но я зря плохо подумал о нашем общем родителе. Отец нехотя отстранился от меня и шагнул к старшему сыну.

— Берис… Сын… Спасибо, что сберёг сестру… И сам жив остался. Прости меня, мальчик мой. — Он крепко обнял братишку, а затем постарался придать лицу невозмутимый вид — у государя эмоции не должны превалировать над разумом. — Эльсина, Берис, уберите магию. Хочу посмотреть, какими вы стали. — Рикс жадно всмотрелся в наши лица, а затем улыбнулся. — Вы устали с дороги. Сина, твоя комната ждёт тебя. Берис, комната рядом с сестрой тебя, думаю, вполне устроит? — Брат кивнул, не веря всему, что сейчас с ним происходило. — Хорошо. Вас проводят. Отдохните, переоденьтесь, перекусите, если голодны. Вам всё принесут, что только пожелаете. Ужин распоряжусь подать в Большом обеденном зале. Я должен сделать важное заявление.

Вот и моя комната. В ней ничего не изменилось. Чисто. Ни пылинки.

— Добро пожаловать, ваша милость.

Мара Исия, всё такая же невозмутимая, в окружении толпы служанок. Оглядел их оценивающе. Новенькие. Не важно. Шагнул к своей камеристке и, наплевав на этикет, обнял.

— Я скучала, мара Исия.

— Ваша милость! — охнула от неожиданности женщина.

— Чего стоим? Купальню готовьте, — шуганул вылупившихся на нас девушек. — Ну, рассказывайте, мара Исия, что у нас тут нового произошло.

Нового произошло много. В принципе, так и предполагал, что основными темами, пока я не появился, были сначала моё исчезновение, поиски, прекращение поисков и ожидание. Затем слухи о замене меня сестрой — это уж мачеха постаралась. А теперь главной сплетней стало недавнее посольство из Ласконии и новые слухи, что Риси могут отдать замуж за одного из наследников этой загадочной страны. Представляю себе состояние Мурки. Она теперь вроде той обезьяны из старого анекдота, которая металась, не в состоянии выбрать, — умная она или красивая. Интересно, отец сообщил семье, что боги меня пометили?

Купался сам, не разрешив зайти даже маре Исии. Рано ей метку видеть. Мягкий халат скрыл рисунок, но когда принесли несколько платьев, то оказалось, что все они имели декольте ниже уровня ключиц. Выгнал прислугу, кроме Исии, в нескольких словах объяснил причину наличия узора на коже и попросил как-нибудь закрыть его. Мудрая женщина всё устроила в лучшем виде, пустив задрапированный кусок шарфа из тончайшего шёлка по краю выреза.

Я и Берис направились в Большой обеденный зал в сопровождении мары Исии, личного слуги брата и Лулу, которая теперь всегда передвигалась самостоятельно, ибо достигла размера откормленного кота, а не миниатюрной кошечки, какой была полтора года назад. Это значило, что ужин пройдёт не в узком семейном кругу, а с некоторым количеством придворных. Пока шли по коридорам, инструктировала брата о правилах на таких обедах, он же первый раз в отцовском дворце на подобных посиделках присутствовать будет.

У закрытых дверей столовой мы обнаружили отца, дававшего распоряжения мажордому. Увидев нас, он сделал приглашающий жест, и мы все вместе зашли внутрь, произведя эффект разорвавшейся бомбы. Мурка глядела на меня так, словно приведение увидела, в глазах Риси сначала появилось удивление, а затем настороженность. Харикхира́н, наш младшенький, смотрел с любопытством. Он меня не помнил.

Шок — вот что испытали все, когда отец сообщил о моей избранности и о том, кто истинный. По привычке направленно просканировал всех присутствующих. У сестры в голове царил полный сумбур. Она не могла пока смириться, что уже не будет асорэ, но, с другой стороны, Кастэль ей нравился. Он больше подходил по возрасту. Мачеха тоже начала размышляла в том же направлении. Что ж, я владык предупредил, Русколь в курсе, так что они смогут разобраться с её амбициями.

Потянулись дни, заполненные общением с родственниками, тренировками с Берисом, прогулками на хорргах с посещением загородной резиденции асков, где я несколько раз связывался с Русколем, Миведией и Корвелем. Эксперименты моего безумного учителя на сумриситах давали стабильно положительный результат, а Пирист настаивал на своей кандидатуре для первой операции с последующей гормональной коррекцией. Я пожелал им удачи, потому что это действительно могло стать научным прорывом и спасением для целой трети населения Ласконии.

С Лайяриси я быстро восстановил прежние тёплые отношения, разрекламировав Кастэля и немного рассказав о расе асков. Наши с Берисом приключения стали неиссякаемой темой для разговоров. Между делом проверил уровень её подготовки к пробуждению магического дара. И отец, и мачеха были универсалами, так что сюрпризов не предвиделось, особенно с её слабым уровнем.

Самое страшное для меня начиналось вечерами. Чтобы отвлечься, продолжал усердно вести дневник, где описывал основные моменты своей жизни в этом мире. Вести его начал, закупив писчие принадлежности ещё в Брикристаре. Сначала писал на олийском, но вырисовывать их закорючки банально стало лень. Мысли приходили быстрее, чем я успевал их записывать, поэтому, помучившись, перешёл на родной язык. Уже третья тетрадь подходила к концу.

Постоянно тянущая тоска и чувство неутолимого сексуального голода выматывали морально и физически. Моя иллюзорная подружка уже почти не давала прежнего удовлетворения, а с настоящими девушками контакт приносил такую боль, что она затмевала получаемое удовольствие. Мой поход к феям «красного фонаря» стал первым и единственным, когда с Берисом под предлогом прогулки на хорргах, зашли в одну из многочисленных обителей продажной любви в Эрсолии.

Да уж, словно волка, меня окружили флажками, и это ограничение всё время стягивалось. Что обычно делает русский человек, когда его затюкивает жизнь? Правильно. Снимает стресс алкоголем. Запас горючего пополнялся за дворцовыми стенами. Иногда Берис составлял мне компанию, но его осуждающий взгляд не давал расслабиться до конца, поэтому предпочитал делать это один.

Вот и сегодня, когда совсем стало мутно на душе, я в одиночку опрокидывал в себя стакан за стаканом элитное вино и жаловался дневнику на несчастную судьбу.

— Я уже не могу на это смотреть! — вдруг услышал возмущённый голос за спиной.

Ого! Белочка прискакала? Вроде бы, не должна. Не такой уж я и пьяный. Обернулся. Нет, не белочка. Барадиэль. Ручки сложил, во взгляде — осуждение, белоснежные пёрышки на крыльях трепещут от лёгкого ветерка из окна. Пёрышки? А плазма куда делась? Наверное, в материальном мире и сам он стал… материальным.

— Да не смотри. Лучше компанию составь, а то пью один. Как алкаш какой. Или ты по мою душу? Уже пора?

— Нет, не пора. Пришёл поговорить.

— О чём?

— О тебе и твоём истинном.

— А, так это твоя работа? Что же я за грех совершил, если такие муки принимаю? Вот скажи. А?

— Не моя. Но проследить за исполнением обязан, а ты своим упрямством уже сдвинул все сроки. Может, договоримся?

— Как?

— Заключим сделку. Взаимовыгодную.

— Ну, блин, ты сказал! Что с дьяволом сделку можно заключить — слышал, но чтобы ангел такое предложил! А какие условия?

— Я передам твоим родным весточку. Можешь даже письмо написать. А ты в ближайшее время выйдешь замуж за асора и подтвердишь брак полным физическим контактом. Согласен? Подумай хорошенько.

Перед глазами вдруг встала картина того сна, где видел родных мне людей.

— Как-то был сон. Та девушка, Катя… Это правда, что она…

— Да.

— А мои знают?

— Нет, но скоро узнают, что также зависит от твоего решения.

— Это чистой воды шантаж с твоей стороны. А ещё ангел!

— Называй как хочешь, но высшую волю игнорировать нельзя. Соглашайся и ложись спать. Твой сон две ночи будет спокоен.

Я задумался. Передать родным весть о себе, что жив и здоров, только в другом теле и в другом мире. Они поверят? Разве что сам ангел появится и из рук в руки письмо передаст, но в письме всего не опишешь. Времени мало. Через день уже днюха, а после неё долго не задержишься. Что же делать? Ладно. Продаваться, так подороже. Лёлька писательницей хотела стать, помнится.

— Хорошо. Я выйду за асора. Подтвержу брак. За это ты не только письмо передашь, но и эти тетради. Моей сестре Ольге. По рукам?

— По рукам! — с явным облегчением произнёс мой ангел-хранитель и исчез, а я пошёл спать.

* * *

Проснувшись утром, вдруг понял, что выспался, и у меня нет бодуна. Во сне не пришёл мой кошмар, а в душе поселилась тихая радость. На полу обнаружил белое пёрышко. Очень белое, просто нереально белое. В действительности таких не бывает. Так Барадиэль на самом деле приходил?

Я сел за письмо, пытаясь выразить на бумаге всё, что чувствовал. Писал и рвал. Писал и рвал. В итоге остановился на таком варианте:

«Здравствуйте, родные мои! Мама, папа, Лёлька! Не удивляйтесь этому письму и способу его доставки. Вы похоронили моё тело, но душа попала не в рай и не в ад. Просто в другой мир. Из этих тетрадей узнаете о моей жизни здесь. Пользуясь возможностью, хочу вам сказать, что всех вас очень люблю. Лёлька, я помню, что ты мечтала стать писателем. Возьми мои дневники. Может, сочинишь замечательный роман и станешь знаменитой. Мама, папа, мой ангел-хранитель обещал мне кое-что, но если он забудет или перепутает, то позвоните Кате Сувальской. Её номер в моём телефоне. Обязательно позвоните. Я вспоминаю о вас каждый день. Люблю.

Храбрым зайцем меня в детстве называла мама. Я специально вставил эту фразу, чтобы они поняли — это не розыгрыш. Перевязав тетради шёлковой лентой, начал подготовку операции «Уж замуж невтерпёж». И вовремя, ибо в полдень диртон асора опустился возле дворца.

Мара Исия ворвалась в комнату, даже не постучавшись, чего никогда до этого момента не допускала.

— Ваша милость! Прибыл Светоч Асории. Он у вашего отца в кабинете. Требует немедленно видеть вас. Боги! Поторопитесь! Он сейчас разнесёт дворец!

Кажется, я понял, в чём дело. У меня тоже так накатывало время от времени, когда знак богов провоцировал неконтролируемые всплески магии. В таких случаях спасал либо артефакт-блокиратор, либо сброс лишнего в камни-аккумуляторы. Целого асора заставить поработать батарейкой как-то не комильфо, а вот блокиратор… Вовремя я подготовил нужный предмет. Как нельзя лучше моя задумка совпала с объективной реальностью.

Взял из шкатулки кольцо. По коридорам сквозняк — асор сильный маг воздуха. Дворцу хана, если сейчас Чип и Дэйл не поспешат на помощь. Лулу незримой тенью — рядом. Вот и кабинет. Положенный по этикету реверанс — я в платье. Синие звёзды глаз. В них — непередаваемая смесь эмоций. По полу позёмка, в воздухе — бумагопад из отцовских документов. Окна с выломанными рамами и уже без витражей. Гардины из тяжёлой ткани полощет, словно вымпелы на мачтах корабля. Кажется, уже некоторые улетели на свободу. За окном завихрения, грозящие перерасти в торнадо.

— Срочно наденьте! Иначе всё разнесёте тут к демонам, — произнёс безапелляционным тоном, протягивая кольцо. — Это ограничитель магии.

Асор, поколебавшись несколько мгновений, протянул руку, намекая, чтобы я сам надел его. Да без проблем. Уф. Получилось. Теперь только я смогу его снять. Это «наш ответ Чемберлену» за цепочку с портретом, уже как три года обременявшую мою шею. Бумаги, медленно кружась, укладывались на пол. Шторки тоже раздумали улетать в тёплые края.

— Эльсина, я не намерен больше ждать. Готовьтесь к церемонии. Даю вам два крина для наведение красоты, хотя мне безразлично, как вы будете выглядеть — в платье, в штанах или вообще без одежды.

У папа́ отвисла челюсть, но он смолчал и дал знак маре Исии, чтобы та бросила собирать макулатуру с пола и начала подготовку. Ну вот, все планы сегодня насмарку. Хотел вечером с Риси ещё позаниматься, а то завтра её днюха. Надо точно удостовериться, что слияние с магическим источником пройдёт без проблем.

Снова вежливый реверанс. Покидая комнату, почувствовал обжигающий взгляд между лопаток и нестерпимое желание вернуться. Пррроклятая метка!

* * *

Сколько ни бегай от своей судьбы — всё равно догонит, поймает и заставит исполнять супружеский долг.

Я стоял у окна в своей комнате и смотрел на светило, что уже зацепилось краем за макушку дерева. Церемония меня утомила не только потому, что по времени длилась очень долго, но и борьбой с накатывающими волнами вожделения, сминающими волю и выносящими мозг. Асор чувствовал то же самое, чуть ли не порыкивая от нетерпения.

Напялив тонкие браслеты и защёлкнув их на запястье как наручники на преступнике, повелитель, с подачи жреца, впился поцелуем в губы и прижался ко мне уж совсем нецеломудренно всей поверхностью тела. Я подумал, что он завалит меня на глазах у всех собравшихся прямо у алтаря. Но нет. Дикое желание вдруг отпустило, словно боги смилостивились над нами, раз уж обряд совершился.

Застолья не было. Предложил отцу не заморачиваться. Всё равно придётся устраивать грандиозное празднование бракосочетания для всего народа в столице Великой Асории, там и отметим моё закабаление с размахом.

Почему-то вспомнились сны-кошмары. Там я тоже стоял у окна, только пейзаж сильно отличался. Да, из окон дворца асора видно море. Как я раньше этого не понял? На ощупь начал вытаскивать шпильки из волос, высвобождая на волю отросшие локоны. Бедные женщины!

Знакомо почувствовал чужое присутствие за своей спиной. Руки повелителя осторожно сдвинули мои волосы, освобождая шею. Горячие губы коснулись чувствительной кожи, и я услышал судорожный выдох-стон, опаляющий и вызывающий трепет. Одна рука легла на живот, а другая — на грудь, проникая пальцами под вырез платья и накрывая метку. Она моментально отозвалась. Внизу живота скручивало и пульсировало, заставляя напрягаться и закусывать губу, чтобы не застонать в ответ. Рисунок налился приятным теплом и негой, разрастаясь вверх от ключицы, змеясь по шее и останавливаясь под скулой. Губы обнимавшего меня мужчины коснулись уха.

— Хочу тебя, — прошептал он хрипло.

— Это просто метка. Давайте всё сделаем быстро, — предложил, тяжело взохнув, и направился к ложу, чувствуя себя жертвенным овном перед закланием.

Новоиспечённый супруг молча помог избавиться от платья, а сам разделся в мгновение ока. Окинул взглядом фигуру. Ничего так себе. Хороший торс. Всё в меру. Кроме агрегата, чем меня сейчас будут лишать девственности.

— Вам страшно, Эльсина?

— Бывало и хуже. Например, когда отбивались от пяти рукокрылов, — нервно хмыкнул, ловя жадный взгляд, скользящий по изгибам моего тела. — У меня условие.

— Какое?

— Я буду сверху. Всегда.

— Первый раз очень больно, поэтому вам лучше находиться внизу. Поверьте, так лучше. А потом всегда сверху будете вы. Есть много поз…

— Знаю. Давайте, поскорее закончим с этим.

Я лёг на спину и закрыл глаза, чтобы не видеть его взгляд, и приготовился принять позор, за который намеревался рассчитаться в ближайшее время. Буду думать о своих родных. О том, как они сначала не поверят, а потом обрадуются.

Тем временем асор грамотно подготовил моё тело, придав ему положение, при котором дефлорация должна произойти наиболее безболезненно. Даже подушечку подложил под поясницу.

Состыковка двух модулей полоснула ожидаемой болью, а перед внутренним взором возникли глаза той, для которой я тоже стал первым. Катя. Тургеневская девушка и вечный укор моей совести. Повелитель замер, давая мне возможность прийти в себя, но тут вдруг случилось то, от чего я даже открыл глаза. Ланикхидар, не разрывая контакта, потянул к себе и, придерживая меня под бёдра, уселся на кровати, спустив ноги вниз, а я оказался в позе всадника.

— Сверху. Всегда, — хрипло произнёс асор и накрыл мои губы своими.

Где-то в районе копчика почувствовал микровзрыв, словно что-то лопнуло. Приятное тепло, выплёскиваясь толчками, начало вибрировать и закручиваться спиралью. От неожиданности отпрянул, разорвав поцелуй и замер, посмотрев вниз, где увидел включившимся магическим зрением, что начало происходить с нашими телами.

Из середины образовавшегося после взрыва диска стал вытягиваться не то росток, не то что-то, напоминавшее змею. Из яркого, золотистого света. Голова «змеи» потянулась к такому же завихрению, возникшему у асора, а из его спирали такой же росток приблизился ко мне.

Магическое зрение позволило увидеть таинство связывания истинной пары. Я просто выпал из реальности, наблюдая, как обе змейки, пронзив первые диски, потянулись дальше, к другим, что зажигались по порядку, поднимаясь вверх по телу. Что же мне это напоминало? Слово из прошлой жизни крутилось на задворках оглушённого сознания, но никак не вспоминалось.

Второй диск-солнышко полыхнул диким вожделением, заставив меня инстинктивно двинуть бёдрами и уже не останавливаться, поймав ритм и наконец-то дав нашим телам возможность погасить неудержимый огонь, сжигавший все эти три года. Затухающая пульсация сладких судорог совпала с проникновением змейки асора в мой диск, что успокоился и мягко засиял, согревая, а не опаляя.

Третий загорелся в районе солнечного сплетения, и я почувствовал себя готовым свернуть горы. Сила бурлила вулканом, но успокоилась, едва сначала одна, а затем другая змейка прошила его насквозь. Четвёртый засиял в области сердца, заставив меня захлебнуться от необычайного ощущения вселенской любви, которую я захотел подарить всему миру. Горло обволокло теплом — следующий комочек света закрутился, являя миру ещё одну галактику, что рассыпа́лась мириадами звёзд. В голове зазвучала музыка. Была ли это музыка сфер, или она родилась у меня в голове?

Шестое по счёту солнышко позволило почувствовать на мгновение всезнающим, и я вспомнил слово. Чакры. Но и это быстро прошло, уступая место завершающему этапу. Над нашими головами образовалась общая «летающая тарелка», оба ростка пробили её в самом центре и переплелись между собой, порождая ещё одно чудо — белоснежный сияющий бутон, раскрывающий прекрасные лепестки, с которых сыпались мерцающие искорки.

Лишь только цветок распустился, накрывая мягким светом, каждый из семи центров запульсировал, сливаясь воедино, и всё это затем взорвалось сверхновой звездой, погружая наши тела и разум в нирвану.

Я очнулся, почувствовав вокруг приятное тепло и плеск воды. Асор отнёс меня в купальню и сам забрался туда же. Он сидел, облокотившись спиной о край, а меня посадил перед собой, обняв руками и прижав к телу. Поёрзал, стараясь отстраниться, но супруг ещё крепче прижал к себе.

— Как ты, душа моя?

— Жив, вроде бы. Или жива? Неважно. Ты видел это? Видел слияние?

Переход на «ты» произошёл непроизвольно и естественно.

— Да. И это воистину прекрасно. Такое не забудешь никогда. Это наслаждение ни с чем не сравнить.

— Можно попробовать сравнить кое с чем. И не забудь, что я…

— …всегда сверху, — закончил мою мысль Ланикхидар, целуя в плечо.

Мы выбрались из воды, и асор мгновенно высушил наши тела тёплым воздухом. Что?! Высушил магией? Я посмотрел сначала на его руки. Потом на свои. Ни одного кольца. Даже кулон и браслеты исчезли. Узор у повелителя теперь доходил до скулы и поменял цвет с розового на серебристый, мерцая и переливаясь в свете магических ламп. У меня, вероятно, тоже.

— Это ты всё снял?

— Нет. Они просто исчезли. Я ничего не нашёл. Наверное, нам даже брачные браслеты теперь не нужны, раз боги освятили союз. Пойдём, душа моя. Я хочу сравнить испытанное с тем, что ты мне хотела предложить, — сказал он и потянул за руку в сторону кровати.

Да, задача неожиданно усложнилась, но русские не сдаются. Я по памяти быстро восстановил оба плетения. Ланикхидар тем временем забрался в кровать и оттуда оглаживал меня взглядом и потоками воздуха, задевая по чувствительным местам тела. Я щёлкнул пальцами, запуская своё преображение.

— Ты мне доверяешь? — спросил на всякий случай, подходя ближе.

— Да, — кивнул он и с интересом рассматривая меня-юношу. — Так вот почему девушки из «Врат наслаждения» были в таком восторге от тебя. А как поступишь со мной? — улыбнулся он и улёгся на смятую постель, приглашая к активным действиям.

— Сейчас увидишь, — снова щёлкнув пальцами, пообещал я, последовав за ним, и поймал ошарашенный взгляд на изменившемся лице, под своими ладонями ощущая приятные округлости его упругой груди примерно четвёртого размера…