Я вынужден тебя забыть, потому что не могу без тебя.

Когда уходишь, главное не оборачиваться назад, а то пойдешь по кругу.

— Винктэсси? — Русколь даже на мгновение остановился.

— А ты думаешь, я только из-за магии сбежала? — криво усмехнулся я. — У меня вообще сложно… в этой жизни.

— Мы об этом ещё поговорим.

Светило тем временем явно нацелилось спрятаться за горной вершиной. Мы ускорили шаг.

В беседке уже собрались сестрички, Берис и семейство Декоданэ. Брат заметно нервничал, бросая пытливые взгляды на Радону и стараясь не смотреть на блондинов, чтобы не выдать свою тщательно скрываемую ненависть.

Как только мы дошли до беседки, светило всё же нырнуло за гору, отправляясь на покой, расплескав в посиневшем небе сиренево-розово-оранжевые краски. Наступившие сумерки тут же рассеяли магические светильники, вспыхнувшие вдоль дорожки и внутри беседки.

Мы с Русколем уселись на свои места. Ненадолго воцарилась тишина, нарушаемая лишь стрекотанием каких-то местных цикад и шелестом травы под лапами сладкой парочки наших зубельхорисов, которые каким-то образом почувствовали, а может, считали информацию о предстоящем важном событии.

Русколь как старший по званию, ибо принц, кивнул главе семейства, разрешая начинать, а тот, в свою очередь, подал знак сыновьям, которые дружно встали, повернувшись к сидящим рядом с ними девушкам. Но неожиданно для меня предложение сделали не братья, а их мать. Кильфия величественно, не поднимаясь с места, обратилась к Раде и Нире:

— Зисси Радона и ты, зисси Нирона, прекрасные дочери славного мастера-кузнеца Зена Гаса, от имени Дризиса и Кевлотана, наследников рода Декоданэ, прошу оказать честь нашей семье и стать её частью, войти в наш дом и принять семя моих сыновей после брачной церемонии, освящённой Великой Матерью Диритремис, дабы род наш вечно пребывал в грядущих веках и не прерывался. Примите же от моих детей браслеты — знаки их любви и верности. Не требую немедленного ответа. Наши обычаи позволяют девушке хорошо обдумать свой выбор. Если ещё не уверены в своих чувствах — протяните правую руку, приняв покровительство рода, а если в ваших сердцах горит любовь — то левую, став невестами моих сыновей.

Тем временем в руках блондинов сверкнули золотые ободки браслетов — простых, без наворотов, лишь с небольшим утолщением, где красовался герб рода в обрамлении россыпи мелких кристаллов радужника.

Я и Берис замерли. В формуле предложения не предусматривался прямой отказ. Какую же руку протянут они этим двум обаятельным и состоятельным красавчикам? Левую или правую?

Нира бросила короткий, извиняющийся взгляд на меня и робко протянула правую руку Дризису. Тот легонько сжал её кисть и осторожно протолкнул в сверкающий обруч, а затем нежно поцеловал ладонь зардевшейся девушки. Вот ведь, педофил! Он — старший брат, а нацелился на малолетку. Кевлот, который лишь года на два появился на свет раньше Рады, проделал те же манипуляции с её правой рукой. Родители, кажется, облегчённо вздохнули, до самого последнего мгновения не уверенные, что девушки согласятся, пусть они и взяли тайм-аут для раздумий.

После поздравлений, произнесённых наследником владык, все приступили к трапезе. Улучив момент, я сделал Нире с Радой знак, попросив выйти из-за стола и последовать за мной — типа носик припудрить. Девушки, с трудом отделавшись от повышенного внимания новоиспечённых женихов, которые репьями вцепились в сестричек и чуть ли не с ложечки их кормили, направились за мной. Я остановил Бериса, сделавшего попытку встать, чтобы сопроводить нас, отрицательно качнув головой, не то ещё, глядя на него, и блондины рванут следом. У нас разговор не для мужских ушей, а между нами — девочками.

Мы отошли подальше от беседки и остановились у конструкции, живописно увитой ещё одной разновидностью цветущей ползучки.

— Почему вы нам с Берисом ничего не сказали? Мы же вам не чужие, — хриплым от волнения голосом произнёс я, обращаясь к Нире.

— Прости, Вирона, я… хотела поговорить с тобой, но всё никак не решалась, — прошептала она, не смея поднять на меня глаза. — Я не знала, что это случится именно сегодня. Бийер Дризис меня не предупредил. Я откладывала и откладывала… Думала, что скажу сегодня вечером или завтра утром… Обязательно скажу! А они… они уже сегодня… Поэтому протянула правую руку. Что же мне теперь делать, Вирона?

В глазах девушки стояли слёзы, отражая отблески магических светильников.

— Не плачь, Нира. — До зубовного скрежета захотелось обнять её и спрятать от всех невзгод у себя на груди, но сдержался, иначе бы точно начал целовать, плюнув на всех женихов и желание установить дружеские отношения с новой расой. — Просто переживаю за тебя. Я давно смирилась с мыслью, что мы с тобой лишь сёстры. Но Нирона, нельзя вот так, зная мужчину лишь несколько дней, соглашаться связать с ним жизнь навсегда. Ты, Рада, ты — старшая сестра! Почему допустила это, и ещё сама подставила руку?

— Для нас это хороший выход. Братья Декоданэ показались мне достойными доверия. Выйти замуж за высокородого — это совсем не то, что за какого-нибудь селянина или даже состоятельного торговца. К тому же по их законам у нас есть возможность отказать. Аски трепетно относятся к женщинам, да и разлучаться с сестрой я не хочу, — гордо вскинув голову, произнесла Рада.

— А что случится, если ваши две расы несовместимы, и вы не сможете дать им наследников? Как они тогда поступят с вами? Вы об этом подумали?

— Не волнуйся, бийери Вирона. Совместимы наши расы или нет — покажет время, но мои чувства к зисси Нироне искренние, настоящие, как и у моего брата к зисси Радоне. Мы никогда не обидим их.

Вот ведь увлёкся с разносом моих доверчивых сестёр — даже не заметил, как Дризис оказался рядом. Я, в порыве какой-то неконтролируемой ярости, развернулся к нему и сделал шаг, подойдя так близко, что явно нарушил все правила этикета — и наши, и чужие. Но молодой мужчина спокойно и твёрдо смотрел в мои глаза.

— Хорошо, — процедил сквозь зубы, — если мои названные сёстры окажут вам честь, приняв окончательное решение связать свои жизни с вашими, то я тоже не стану возражать. Но предупреждаю тебя, а в твоём лице и твоего брата, что, не дай боги, если вы не сделаете Ниру и Раду счастливыми! Поклянись мне, что вы будете их любить, беречь, относиться к ним с уважением, быть верными до самой вашей смерти и никогда, ты понял, никогда не поднимите на них руку!

Эмоции зашкаливали. На задворках сознания услышал блаженный стон Лулу. Не знаю, что произошло, но мою защиту разметало в клочья, а волевой импульс вырвался наружу и накрыл аска, заставив его пошатнуться. Взгляд Дризиса слегка затуманился и остекленел.

— Клянусь! — немного деревянным голосом произнёс он.

Аж вздрогнул от его звука и от неожиданности разорвал зрительный контакт. Это я что, загипнотизировал его? Ничего ж себе!

Блондин тем временем проморгался, его взгляд снова стал осмысленным. Девушки застыли, с удивлением посматривая то на меня, то на него.

— Вирона, ты… — отмерла первой Рада.

— Не знаю… кажется, я его… Надо срочно позвать Русколя, — прошептал, покрываясь холодным по́том и лихорадочно соображая, как незаметно сообщить ему, чтобы остальные не догадались, но великий подмастерье уже быстрым шагом приближался к нашей компании. — Русколь… я тут немного… короче, что-то не то… сотворила, — заикаясь, пробормотал с раскаянием в голосе, когда он подошёл ближе.

— Что случилось? — подал голос Дризис, удивлённо вглядываясь в лица окружающих.

Русколь внимательно посмотрел на него и покачал головой.

— Поздравляю, бийери Вирона, с первым проведённым внушением. Но снимать его не буду. Сделаешь это сама.

— И что бийери мне внушила? — полюбопытствовал Дризис.

— Чтобы вы с братом сделали моих сестёр счастливыми: любили, берегли, относились с уважением, были верными до ммм… самой своей смерти, руки не распускали, — запинаясь, перечислил все вбитые в сознание «установки на добро».

— Это правда? — обратился он за подтверждением к Раде, а когда та утвердительно кивнула, хмыкнул и сообщил: — Можешь не снимать своё внушение, раз тебе будет так спокойнее. И обещаю присматривать за братом, зисси Радона, — повернулся он уже к старшей из сестёр.

— Ну, раз никто не хочет снимать внушение, то предлагаю продолжить трапезу, а то высокочтимые бийери и кифрас уже, вероятно, в недоумении от нашего долгого отсутствия.

После окончания позднего ужина сразу отправился в свою комнату. С меня разговоров и прочих неожиданностей на сегодня было достаточно.

Утром же, после завтрака, я присоединился к Русколю и Садису. Тосир взмыл практически вертикально и взял курс на юг. Этот аппарат выглядел голубой мечтой любителей фантастики и технического прогресса современности, ожидающих скорейшего появления продуктов буйной фантазии дизайнеров — летающих автомобилей будущего: эргономической вытянутой формы с боковыми выступами почти по всей длине, где находились парные турбины с соплами. Кресло пилота с панелью управления располагались в более узкой передней части, а ещё два кресла — в расширенной кормовой. Дверцы у тосира отсутствовали. Забирались в него, перелезая через не слишком высокие борта.

Тренированные аборигены проделали это с лёгкостью земных паркурщиков, мне же пришлось немного примериваться, и лишь со второй попытки, и то не без помощи Садиса, забрался внутрь, хотя меня нельзя было назвать плохо подготовленным физически. Крыша тоже отсутствовала, но в носовой части находилось стекло полукруглой обтекаемой формы, закрывавшее спереди и немного сверху примерно четверть летательного аппарата, что предохраняло пилота от потоков воздуха. По всему краю стекло зачем-то украшали кристаллы радужника, назначение которых выяснилось, как только тосир набрал скорость. Они создали прозрачное защитное поле над нашими головами. Оказалось очень удобно — и ветер не сдувал, и всё вокруг видно.

О принципах преодоления гравитации я спрашивать не решился — вряд ли аборигены стали бы рассказывать, без сомнения, секретную информацию. А для построения личных теорий пока хватало знаний из своей прошлой жизни. Энергией, скорее всего, аппарат снабжали накопители из радужного краца, а механика — она и в Африке механика, и в этом мире — вряд ли сильно отличалась от земной.

Вскоре под нами замелькали небольшие поселения, возделанные поля, стада домашнего скота. Казалось, что я пролетал над российской глубинкой с её деревеньками и сёлами, только без развалюшных хибарок, а с вполне презентабельными домами.

Многочасовой облёт наличие опасных тварей не выявил, и Русколь, который в этой двойке был за пилота, посадил тосир в одной из долин, где сверкали и переливались в лучах полуденного светила воды ручья, стекающего с гор. Чистейшая с виду, она образовывала маленькие водопадики по всей длине своего пути. Глядя на ручей, захотелось тоже попрыгать по камням или хотя бы просто походить, размять ноги. Мы умылись, и я с удовольствием прогулялся к ближайшей скале, пока мужчины доставали и распаковывали сухпаёк — обед по расписанию, ага.

В этом месте гора начинала своё восхождение к небу. Рыжевато-коричневые пласты песчаника отслаивались под воздействием ветра, солнца и дождя, образуя у подножия каменное крошево. Занесённые ветром семена, проросшие в трещинах, составляли скалам компанию, оживляя их однообразие живописными пятнами зелени, различной по цветовой гамме. Кустарник карабкался, цепляясь корнями, выискивая расщелины и стараясь закрепиться, не подозревая, что лишь помогает отделению камней от основной породы. Мхи благоразумно обитали неподалёку от живительных брызг водопадов, образуя на валунах мохнатые коврики неправильной формы. Даже цветы, и те как-то ухитрялись выжить в не слишком благоприятных условиях на ветру и под палящими лучами светила.

Мой взгляд скользил по этой суровой красоте, вдруг зацепившись за нежно-розовое пятно. На краю одного из моховых ковриков, довольно на приличной высоте, росла группка из нескольких цветов. Розовый — любимый цвет Ниры. Даже полудохлый червячок разумной мысли об опасности такого предприятия не соизволил проползти по моим извилинам. Я начал карабкаться, цепляясь за камни, стремясь добраться до будущего подарка и надеясь, что те полтора урока по скалолазанию, что получил когда-то в прошлой жизни «за компанию» со своей очередной подружкой, помогут мне достичь цели.

Ага, достиг, невзирая на взволнованные крики спутников. Делаем раз — подтягиваемся, нащупывая очередную опору для ноги, делаем два — тянемся к вожделенной добыче. Тянемся, тянемся… Всё. Пальцы обхватили стебелёк, но тут предательский песчаник решил, что он уже устал держать такую тяжесть, и нога сорвалась, обрушивая вниз небольшой камнепад, а я, потеряв опору, спиной начал стремительное движение вниз, всё ещё сжимая несчастное растение, вырванное прямо с корнем. Что ж, и эта короткая жизнь была интересной. Прощай, Нирона, свет очей!

Но тут падение как-то странно замедлилось, а я вполне благополучно и мягко приземлился на пятую точку.

— Вирона, ну что за безрассудство! — услышала сердитый возглас Русколя, какая-то сила вздёрнула вверх и поставила на ноги.

Сила оказалась не волшебная, а вполне себе материальная. От такой только синяки появятся в местах контакта. Высочество выпустил меня из захвата и бегло осмотрел на предмет повреждений.

— С-спасибо, я в порядке, — успокоил его и отряхнулся свободной рукой, аккуратно сжимая ценную добычу в другой.

— Если тебе понравились цветы, сказала бы мне, я б тебе их сорвал, — встрял рыжий, прожигая взглядом. — Красивая девушка не должна подвергать опасности свою жизнь, пытаясь добраться до понравившегося ей цветка. Для этого существуют мужчины. Нарвать тебе ещё?

Садис, паршивец такой, всё успокоиться никак не мог, хотя знал о моей метке истинной пары. Наверное, он такой же ловелас, каким я был когда-то в прошлой жизни.

— Не надо, мне этих хватит. И спасибо, что спас меня, — поблагодарил рыжего, потому что точно знал, что Русколь левитационной магией не владел.

Он широко улыбнулся и отвесил поклон, мол, обращайся, если что.

— Давайте перекусим и облетим ещё три долины. — Русколь мотнул головой в сторону плоского камня, где уже находились расставленные контейнеры с едой.

Мы ополоснули руки в ручье, а я аккуратно срезал кинжалом пласт влажного мха с одного из валунов, расположенных у ручья, обернул в него корни растения, всё вместе аккуратно закутал в носовой платок и сунул в поясную сумку. Случайно взгляд упал на ту кучку камней, что образовалась после вызванного мной камнепада. Среди крошки песчаника в лучах светила поблёскивали кристаллы радужника. Я нашёл целых пять штук разного размера. Задрав голову вверх, заметил, что там, где нога сорвалась и отколола кусок породы, что-то поблёскивало.

— Смотрите, что я нашла, — крикнул, протягивая Русколю на раскрытой ладони кристаллы. — А наверху ещё есть.

Мужчина взял один камень, покрутил в пальцах, посмотрел сквозь него и вернул обратно.

— Оставь себе. Ну, что там? — спросил он у Садиса, который уже взобрался на скалу, как будто был какой-нибудь ящерицей или обезьянкой.

— Здесь есть ещё кристаллы. Вполне может оказаться небольшое месторождение, — сказал он и плавно опустился вниз. — Возьми, бийери Вирона, ты его нашла, поэтому он твой.

Рыжий протянул камешек, что раза в два по размеру превосходил самый большой из тех, которые нашёл я.

— Спасибо. А мне точно можно взять это себе? Разве месторождение не принадлежит короне?

— Да, но тот, кто нашёл, имеет право на десятую часть всех добытых потом камней, за вычетом оплаты труда рабочих, разумеется. Так что, если это не случайные вкрапления, то сможешь получать постоянный доход по своему усмотрению — деньгами или кристаллами.

Я положил камни в ту же сумку, устроив цветы сверху на горке с драгоценностями, и мы отправились обедать.

Дежурство прошло спокойно. Рукокрылы будто чувствовали наше присутствие, мы не увидели ни одной твари, а мне стало даже обидно — так и не удалось пострелять. Вернулись довольно рано, и я сразу отправился разыскивать девушек.

Ниру нашёл в обществе недоженишка, кто бы сомневался! Отправив его восвояси под предлогом, что нам надо поболтать о своём — о женском, я преподнёс моей звезде цветы, добытые с таким риском. Из найденных камней решил сделать ей какое-нибудь украшение или амулет.

— Завтра мы улетаем. Посади эти цветы где-нибудь рядом, чтобы они напоминали обо мне. Я постараюсь справиться со своими чувствами и не мешать твоему счастью.

— Мне так жаль, Вирона, — прошептала Нира, — но я не смогла бы никогда переступить через наши обычаи и своё воспитание. Я желаю тебе найти кого-то, кто сделает тебя счастливой. Ты для меня навсегда останешься сестрой. Любимой сестрой, такой, как Рада. Я ещё не уверена в своих чувствах к бийеру Дризису, но мне кажется, что он станет мне хорошим мужем. Ты приедешь на свадьбу?

— Не знаю. Вряд ли. Мне слишком тяжело, пойми. Давай прощаться сейчас и не провожай меня завтра, иначе моё сердце не выдержит.

— Прощай, Вирона.

Голос Ниры дрогнул, она робко обняла меня и всхлипнула. Я вдохнул ставший таким родным запах любимой и отстранился. Последний раз взглянул в её лицо, запоминая, нежно поцеловал в лоб, словно ребёнка, и быстро вышел из комнаты.