Знак ничего не сообщит до тех пор, пока ты не поймешь, как его интерпретировать.

Повелитель Асории проснулся не потому, что уже настало утро и пришло время для вершения государственных дел, а потому, что кончик языка Ами коснулся его левого соска. Рука Услады Сердца Асории неотвратимо спускалась вниз, лаская живот, внутреннюю поверхность бёдер, но намеренно обходя вниманием ту часть тела своего любимого, что наиболее жаждала его прикосновений. Губы Амитсамина тем временем перебрались чуть вверх и начали покрывать поцелуями грудь, поднимаясь вверх — к шее асора. Почему-то к удовольствию от ласк, прожигающих насквозь, у повелителя в какой-то момент появилось чувство раздражения и отвращения, но оно, неожиданно возникнув, поглотилось, исчезло под мощными волнами нарастающего наслаждения, которое дарили умелые руки, уделившие наконец-то внимание его изнывающему от дикого желания естеству.

— Мой знак любви ещё не исчез, как твой — у меня.

Хриплый со сна голос Ами стал той последней каплей, что добавилась к переполнявшим асора эмоциям, заставив того перестать сдерживать рвавшиеся наружу инстинкты. Ланикхидар открыл глаза и растворился в изумрудной зелени взгляда любимого, излучавшего не скрываемое им обожание.

— Ты доигрался!

Одним резким и хищным движением асор оказался сверху лежащего прекрасного тела, беря инициативу в свои руки.

Утро для них стало добрым. Даже неотвратимо приближавшееся бракосочетание с грасией Эльсиной не омрачало волшебства того времени, которое они проводили вместе. Странный обморок Ами больше не повторялся, войн с соседями не предвиделось, торговля шла успешно, даже орды кочевников не беспокоили набегами земли его будущего тестя — рикса Эрсолизии. Урожаи в этой части Великой Асории радовали обильностью и позволяли оставаться процветающей и сильной державой. Не зря он, будучи всего лишь пятнадцатилетним юнцом, заключил такой выгодный договор с этой страной.

Амитсамин, услада его сердца, привносил в жизнь асора успокоение. Время, проведённое с Ами, становились его забвением и отдыхом от государственных забот. Кроме беспокойства о том, что странный обморок у любимого может повториться, ничего не омрачало мыслей Ланикхидара.

Пожалуй, ещё странное пятнышко, что и не думало исчезать, а даже немного увеличилось и приобрело определённую, неестественно правильную форму, вызывало беспокойство у правителя. Маги и целители, которые каждый день осматривали этот знак, сначала принимали его за обычный засос, каким наградил его Ами в страстном порыве. Но цвет пятнышка не стал со временем синим, а оставался таким же пунцовым, не собираясь исчезать. Некоторые лекари предположили, что это реакция организма на какую-нибудь необычную заморскую пищу, употреблённую асором, но диета и лечение специальными травяными отварами ни к чему не привели. Маги, со своей стороны, не обнаруживали последствий магического воздействия. Всё было как всегда. Лишь Ами упрямо твердил, что это его любовь послужила причиной такой устойчивости пятна.

Сейчас, после бурных ласк, когда они отдыхали, обессиленные и удовлетворённые, а Услада Сердца Асории кончиками пальцев по привычке рисовал только ему ведомые узоры у него на груди, асор вдруг заметил, что раздражение накатывало только в тот момент, когда любимый прикасался в месте загадочного пятна. От необычности этого открытия он резко сел и посмотрел на Амитсамина.

— Ты что-то важное вспомнил, Никки?

— Нет, мне пришла в голову странная мысль, и я хочу её проверить, — с этими словами он снова лёг на спину. — Но что же ты остановился? Мне приятны твои прикосновения.

Пальцы Ами послушно принялись путешествовать по телу Ланикхидара, а оно начало отзываться на нежные ласки. Когда любимый в очередной раз прикоснулся к левой стороне груди, у повелителя снова вдруг возникло то странное чувство неприязни и неприятия. Он ладонью накрыл руку Ами, задерживая её на месте, где находился так называемый засос. Ощущение усилилось, начиная переходить в раздражение. Что-то было не так с этой меткой, но асор не хотел пока ничего говорить и расстраивать Амитсамина, поняв, что подобная реакция у него возникла именно на прикосновение к пятну. Но причина пока оставалась загадкой для него.

Ланикхидар, сдерживая неизвестно откуда взявшуюся ярость, мягко отстранил руку любимого, коротко и нежно поцеловав его в губы.

— Если мы продолжим, то я снова не удержусь и пренебрегу своими обязанностями. Советники снова будут глядеть с осуждением, а глава Совета, кер* Акиларха́в, начнёт нудно перечислять все беды, что непременно обрушатся на Великую Асорию, ежели я не стану уделять больше времени управлению страной. Давай позавтракаем и примемся за работу.

Как только рука Ами перестала касаться его груди, ярость и раздражение ушли, как будто их и не было. Асор накинул на голое тело лёгкий халат из нурийского* шёлка и только собрался позвонить, чтобы слуги приготовили ванну, как в дверь постучали. Ланикхидар махнул рукой, отпирая дверь магией, и в спальню зашёл старший дворецкий.

— Повелитель, прибыл рикс Эрсолизии в сопровождении дочери. Он просит дать ему аудиенцию, — почтительно склонившись, сообщил дворецкий.

— Рикс Эрсолизии с дочерью? Я не ожидал его так скоро. Свадьба назначена через месяц после совершеннолетия грасии. С ней же всё в порядке?

— Да, повелитель. Грасия здорова и выглядит прелестно даже после долгой дороги.

— Хорошо. Разместите гостей с их прислугой в западном крыле дворца. Думаю, до обеда они успеют отдохнуть и привести себя в порядок. Распорядитесь подать завтрак и выделите кого-нибудь для ознакомительной прогулки по дворцу и парку, если у них возникнет подобное желание. Передайте моё приглашение на обед. А нам — ванну и завтрак, как обычно.

* * *

До обеда асор успел провести заседание, где в заключении сообщил о прибытии нежданных гостей.

— Странно, — задумчиво произнёс глава Совета. — Если мне не изменяет память, грасия Эльсина сегодня празднует своё совершеннолетие. Что заставило рикса Эрсолизии приехать именно в день рождения дочери, лишая её и своих подданных законного праздника? Может, её дар так силён, что сил придворных магов рикса Робенхаора недостаточно для его перекрытия, и он рассчитывает провести ритуал в столице?

Кер Акилархáв, мужчина средних лет, которому перевалило за триста пятьдесят, занимал свою должность больше сотни лет, став советником ещё при деде нынешнего асора. Рано полысев, глава Совета компенсировал потерю шевелюры, отпустив окладистую бороду и усы, синий цвет средней интенсивности которых указывал на довольно высокий магический резерв их носителя.

— Я задам этот вопрос риксу при встрече. Мы встретимся с ним на обеде. Заодно у всех появится возможность познакомится с будущей асорэ. Если больше вопросов для рассмотрения на Совете нет, кер Акилархав, то я покидаю сегодняшнее собрание.

Не успел асор выйти из зала заседания, как перед ним возник старший дворецкий и что-то произнёс, предварительно опустив полог тишины. Повелитель ответил, кивнув, и направился в рабочий кабинет, где не появлялся больше десяти дней, предаваясь развлечениям и охоте. За прошедшие дни он посетил всего лишь два утренних заседания Совета, да и те — с большим опозданием.

Тридцатилетний правитель не вышел ещё из юношеского возраста, и хотя бремя власти свалилось на него, едва ему исполнилось пятнадцать, глубоко запрятанное ребячество иногда прорывалось в виде участия в шумных вечеринках в питейных заведениях столицы. Инкогнито, разумеется, в сопровождении Ами и ещё таких же молодых и любящих повеселиться оторв-придворных. Никто не должен был узнать повелителя Великой Асории в подобных злачных местах, поэтому придворные маги-образники никогда не оставались без работы, а тайные агенты внутренней безопасности скрыто присутствовали рядом, оберегая Светоча Асории от всяких случайностей.

Обстановка рабочего кабинета отличалась изысканной простотой. Мебель из драгоценного чёрного сорса*, произрастающего на далёком севере, в землях ресов, была обтянута такой же дорогой тканью. Шкуры охотничьих трофеев асора устилали пол, а на рабочем столе находился кристалл связи, позволяющий общаться со всеми риксами его подвластных территорий. Вызов осуществлялся нажатием определённой клавиши, активирующей заклинание конкретного магического канала. Одна из клавиш мигала красным. Пропущенный вызов. Значит, рикс Эрсолизии пытался связаться с ним, поэтому его приезд действительно вызван важными обстоятельствами, раз тот не дождался подтверждения на аудиенцию.

Мысли асора прервал деликатный стук, дверь распахнулась, и в кабинет вошёл его будущий тесть.

— Приветствую вас, мой повелитель, — отвесил церемониальный поклон вошедший.

Рикс Эрсолизии лишь на двадцать с небольшим лет старше асора. Можно сказать, что они почти одного возраста. Это был уже состоявшийся правитель и счастливый отец троих детей, имеющий здорового наследника мужского пола. На красивом благородном лице ещё не появились первые морщины, взгляд ярко-синих глаз твёрдый и прямой, но в нём асор увидел боль и какую-то растерянность.

Ланикхидар поднялся из кресла и сделал несколько шагов вперёд, протягивая посетителю обе руки. Робенхаор подошёл ближе, повторив его жест. Мужчины обхватили оба запястья в рукопожатии, коснувшись каждый своим лбом левого плеча друг у друга. Это было приветствие равных, которое повелитель в милости своей пожаловал вассалу, уважая статус будущего тестя. Затем асор жестом пригласил рикса Эрсолизии присесть на диван, расположившись рядом.

— Что вас привело в столицу так рано, кер Робенхаор? Надеюсь, дорога не сильно утомила вас. Как здоровье супруги и детей?

— Благодарю, повелитель. Супруга и дети здоровы, дочь я привёз с собой. Она не очень хорошо переносит воздушные путешествия, поэтому пришлось добираться по земле. Мои маги обеспечили быструю доставку, работая просто на износ, заряжая кристаллы движителей. А что привело меня в столицу так рано, позвольте объяснить чуть позже. Сначала прочитайте вот эти письма.

Рикс достал из внутреннего кармана камзола два конверта и вручил асору. Тот углубился в чтение, сначала удивлённо хмыкая, затем слегка нахмурился, а после рассмеялся. Вернув оба письма владельцу, Ланикхидар внимательно посмотрел на гостя.

— Ваша дочь сбежала с вашим ристраком, увидев вещий сон, а по пути они уничтожили шайку разбойников и сообщили о несправедливом отношении какого-то мелкого кроза к деревенским девушкам. Жаль, что я с ней лично не знаком. У грасии сильный характер. Интересно: это она так отважна или просто совершенно безрассудна? Вы, вероятно, уже успели совершить ритуал перекрытия источника и знаете, какую магию она унаследовала?

— Нет, повелитель — даже не знаю, проснулась в ней магия или нет. Я допросил её камеристку. Крови ещё не было. У Эльсины может проснуться как мой дар мага-универсала, так и дар её матери — магия разума.

— А может и оба сразу. Вы представляете, как она себя будет чувствовать — не перекрытая и не обученная, не овладевшая своим даром? Только в Эрсолизии существует такой дикий обычай. Вместо того чтобы обучать девушек при наличии у них дара, используя для блага государства, вы перекрываете им источник. Теперь ваша дочь испытает все прелести его пробуждения. Выживет ли она без помощи?

Рикс при этих словах побледнел и сжал кулаки, чтобы не закричать в голос, представив, как его девочка будет страдать, испытывая невыносимые боли. Он знал, каково приходится тем, в ком просыпалась магия разума. Его придворный разумник как-то рассказал о том, что ему пришлось пережить, пока не овладел редким даром под руководством опытного учителя.

— Так что вы хотите от меня? — спросил асор, наблюдая за переменой выражения на лице Робенхаора.

— Я не слишком верю в явление посланца богов, но моя жена очень набожна и суеверна. Подозреваю, что именно она помогла Эльсине сбежать. Слишком уж у них всё легко получилось, но доказательств у меня нет, и не факт, что Сина рассказала о своём сне мачехе. Она скрытная девочка. Поэтому я послал погоню, чтобы найти и вернуть во дворец, пока она не попала в беду. Конечно, с ней Берис, мой ристрак, у неё боевой хоррг и Лулу, но…

— Лулу? Кто такая эта Лулу? Странное имя.

— Помните, вы подарили Сине яйцо зубельхориса? Эльсина назвала её Лулу. Она постоянно сидит у дочери на плече. Забавная такая зверушка. Улыбчивая. И ваш кулон с портретом. Он всегда с ней.

— Это хорошо. Так проще найти вашу дочь. Мои маги-поисковики смогут определить её местоположение, ведь не постоянно же грасия находится под защитным полем стража.

— Благодарю вас, повелитель. Я очень переживаю за Сину.

— У меня к вам есть ещё вопрос. Зачем вы привезли свою вторую дочь?

— Я хотел, чтобы вы её увидели. На самом деле — это просьба моей супруги. Она полагает, что если Сину не удастся вернуть обратно, то, возможно, её смогла бы заменить младшая сестра. Лайяриси будет готова принять ваше семя через три года. Она очень красивая и воспитанная девочка. И очень любит вас, повелитель. А Сина… Сина другая. Она винктэсси. Вряд ли вы, повелитель, станете счастливы с такой асорэ.

Три года. Целых три года спокойной жизни и любви с его Ами! Асор едва сдержал радостную улыбку. Что ж, боги к ним милостивы. Он кивнул.

— Хорошо. Отложим решение этого вопроса на более позднее время, а теперь пора за стол. На обеде я познакомлюсь с вашей второй дочерью.

Рикс встал и склонился перед повелителем, а затем покинул кабинет, чтобы обрадовать Риси и сопроводить её в обеденный зал.

* * *

В Малый обеденный зал асор вошёл вместе с Ами. По этикету все приглашённые расположились возле мест, которые им указал распорядитель. Рикс Эрсолизии и его дочь стояли с правой стороны стола. Их места числились под номером один и два по правую руку асора. Место Услады Сердца Асории находилось всегда слева от повелителя — услада сердца должен быть возле этого сердца. Ланикхидар остановился рядом с риксом и его дочерью, отметив необыкновенную красоту младшей грасии. Она казалась нежным бутоном цветка и обещала к положенному сроку расцвести, подарив кому-то счастье обладать такой красотой. Но не ему. Асор лишь отстранённо любовался совершенными чертами лица девушки, как мог любоваться красивой птичкой или статями породистого хоррга. Не больше. Внутри начало разрастаться знакомое раздражение.

— Повелитель, разрешите представить вам мою младшую дочь, грасию Лайяриси…

Не успел рикс Эрсолизии произнести первое из длинного списка имён своей дочери, как Светоч Асории схватился за сердце и рухнул бы, если бы его не поддержал красивый зеленоглазый юноша, вошедший в обеденный зал вместе с асором.