Недоверие есть проявление робости.

Брат, не делая резких движений, осторожно взвёл механизм, а я последовал его примеру, выдвинувшись вперёд и закрыв его собой. И я, и Спирит находились под защитой, которую Лу сразу растянула с меня на хоррга. Надолго её сил, конечно, не хватит, но на некоторое время мог не опасаться за безопасность, если вдруг в нас начнут стрелять или применят магическое воздействие.

Мы медленно приближались к домику, гадая, опасаться ли встречи с теми, кто находился там, либо это они видели в нас угрозу своей безопасности.

— Эй, вы! Больше ни шагу вперёд! Стойте там, где уже стоите! — послышался звонкий женский голос, когда подъехали довольно близко к домику.

— Мы — мирные путники и лишь хотим переночевать под крышей. Мы не причиним вам вреда, уважаемая мара, — в ответ крикнул Берис, даже не подумав остановиться и выезжая из-под моей защиты вперёд.

Толстый металлический болт воткнулся в землю перед копытами Лелиса, недвусмысленно намекая бестолковым пришельцам о решимости незнакомки держать их на безопасном от себя расстоянии. Домик был слишком близко, поэтому промахнуться из летара с такого расстояния мог только ребёнок, а это означало, что девушка лишь предупредила нас о серьёзности своих намерений не подпускать ближе. Хотела бы убить — не стреляла бы в землю.

«Их там двое. Девушки. Они боятся, что вы разбойники», — мысленно оповестила меня о предполагаемом противнике Лулу, сняв ненадолго защиту.

— Берис, Лу говорит, что там только две девушки, которые приняли нас за разбойников, — тихонько шепнул брату.

— Проезжайте мимо, путники. А я останусь здесь. Это справедливо, ведь я первая заняла домик, — с нескрываемой насмешкой в голосе крикнула незнакомка, не показываясь нам при этом на глаза.

— Дерзкая! — хмыкнул Берис. — Спорим, что она красавица? И ведь не признаётся, что не одна.

— Какая нам разница — красавица она или уродина, если не пустит даже на порог, — проворчал я, приглядываясь к сараю — у него тоже имелась крыша. — Давай в сарае переночуем.

Если в домик не попадём, то можно устроиться и там — пора отвыкать от удобств, к которым привык во дворце, и вспомнить своё походно-лагерное детство, когда ночевали в палатке или до утра сидели у костра, слушая песни под гитару, что исполнял Миша, наш вожатый. Романтика.

— Отступить перед женщиной? — удивился брат.

— А ты предлагаешь взять домик приступом? — фыркнул я. — Они нас боятся. Зачем вынуждать девушек обороняться? Или собрался уговаривать их тут до утра?

— Мы переночуем в сарае, раз вы так не хотите нас пускать, — крикнул Берис, признав, видимо, мои доводы разумными.

Я очень устал, поэтому хотелось поесть и поскорее принять горизонтальное положение. Раньше ляжешь — раньше встанешь и начнёшь увеличивать расстояние от себя до дворца. Вероятно, отец уже пустил погоню по нашему следу, поэтому расслабляться или терять время я не намеревался.

— Нет! — крикнула в ответ девушка.

— Почему же «нет»? — тут уж не выдержал я; вот же ведь, вредная упрямица, даже стало интересно на неё взглянуть.

— Там мой хоррг. Вы его заберёте и скормите своим клыкастым. Вон, даже рога у них не спилены, а мой — смирный и безобидный.

Я уже реально разозлился и услышал, как Лу довольно квакнула, впитывая разбушевавшиеся эмоции. Хорошо, что отрицательные проявления моей психики на возникающие жизненные ситуации не влияли на её, скажем так, пищеварение. Раньше, не зная таких подробностей, сильно переживал, что мой негатив скажется каким-то образом на состоянии зубельхориса. Но нет. Она лопала и «плюс», и «минус» с одинаковым удовольствием, не становясь при этом агрессивной или больной.

— Если вы принимаете нас за разбойников, то сильно заблуждаетесь. Мы обычные путники, которые устали в дороге, поэтому хотим отдохнуть хоть с какими-то удобствами и, по возможности, в безопасном месте, а не под открытым небом. Ваш хоррг нас не интересует, а своих мы разместим так, чтобы ваше животное не пострадало. Но если настоящие разбойники появятся здесь, то всем вместе нам намного проще будет им противостоять, чем вам одной — отдельно, и нам двоим — тоже отдельно, не так ли? Хотя нам сделать это легче: мы же мужчины, а хоррги у нас боевые, — попытался дожать незнакомок логикой, сыграв на страхе перед разбойниками.

Кажется, я снова удивил Бериса. Брат не ожидал от девочки-принцессочки того, что она возьмёт в свои руки переговорный процесс. Всё-таки из нас двоих настоящим мужчиной и более взрослым был он. Технически. На самом же деле, по реально прожитым годам, я немного старше.

— Хорошо, ночуйте в сарае, — через некоторое время «разродилась» грозная девушка. — И только попробуйте ночью к нам полезть! Мы будем спать со взведёнными летарами.

— Спасибо, уважаемая мара. Мы благодарны за ваше милосердие, — крикнул Берис и, хмыкнув, тихонько произнёс: — А под конец всё же проговорилась, что не одна.

— Ладно, утром разберёмся с этими недоверчивыми. Я устал и хочу спать. Светило уже почти зашло, а мы ещё не ужинали, — буркнул в ответ и направил Спирита к сараю.

Спешившись, мы открыли двухстворчатые двери и заглянули внутрь. Сарай оказался довольно просторным. На земляном полу не нашлось ни клочка сена, так что о комфортном сне мечтать не приходилось. Ночевавшим здесь животным обеспечивалась лишь крыша над головой и защита от хищников — сарай запирался как изнутри, так и снаружи. В стенах торчали массивные крюки, к которым привязывались хоррги. В одном углу обнаружились лопата типа совковой, деревянное ведро и вилы с пятью зубцами. Видимо, когда-то в домике изначально жили, но затем покинули его, а инвентарь остался, его даже не разворовали.

Временные постояльцы не слишком заботились о тех, кто придёт сюда позже, поэтому за своими животными не убирали. К счастью для нас, навоз, лежащий на полу, был уже давнишний, поэтому некоторое амбре, хотя и присутствовало, не казалось слишком уж отвратительным. Хоррги и сами не источали неприятных ароматов, скорее наоборот, а запах от выделений отходов их жизнедеятельности выгодно отличался от того же конского или коровьего. При помощи лопаты можно вполне расчистить необходимое место для сна.

В углу обнаружилось животное наших упрямых и недоверчивых соседок. Оно оказалось… самкой. И это была проблема, ибо наши «кони» уже достигли того самого возраста, когда инстинкт размножения мог затмить всё, даже наши сложившиеся дружеские отношения, а тогда без ошейника подчинения мы элементарно не справимся с жеребцами.

— Как поступим? — спросил Бериса, когда он сообщил эту новость.

Брат задумчиво почесал нос и вышел наружу. Оглядевшись, снял с Лелиса поклажу, развязал один из мешков и, покопавшись, вытащил два мотка верёвки.

— На счастье, хоррга́ри не течная, иначе бы эти двое уже рванули к ней. Привяжем хорргов снаружи. Конечно же, верёвки — лишь ограничители передвижения, чтобы далеко не ушли за ночь. Будем надеяться, что всё обойдётся.

Мы расседлали и сводили животных к озеру на водопой, а затем сняли уздечки после того, как привязали хорргов к растущим рядом деревцам с не слишком толстыми, но достаточно крепкими на вид стволами. Сделав петлю на одном из концов верёвки такой величины, чтобы она свободно двигалась вдоль шеи, но не соскакивала при этом через голову Лелиса, Берис отправился заносить наши вещи внутрь, а я подошёл к Спириту и тихонько начал ему втолковывать правила поведения в этом месте, проделывая подобные манипуляции с другой верёвкой:

— Прости, малыш, но вам с Лелисом придётся побыть под открытым небом, мы не можем пустить вас внутрь. Там уже дама обосновалась. Женщина, а вы с Лелисом — мужчины. Я, конечно, не против, чтобы ты обиходил ту хорргари, но она не моя, а принадлежит девушкам, которые нас с Берисом в дом не пустили. Такие вот они недоверчивые. Мы и так их еле упросили, чтобы разрешили в сарае переночевать. Поэтому лишние неприятности нам не нужны, а то вдруг ты и Лелис начнёте спорить из-за подружки, добиваясь её внимания. Подерётесь ещё, пораните друг друга, а это очень плохо. Вы должны оставаться сильными и здоровыми, чтобы наш побег благополучно удался. Обещаю тебе, что при случае дам возможность за какой-нибудь хорргари приударить. И не только приударить. Может, даже приобрету тебе подружку для души и тела. А сейчас будь послушным мальчиком. К девушке не ломись и другу не позволяй. Лучше паситесь на лужайке и заодно посматривайте, чтобы какие-нибудь злодеи нас не потревожили. Говорят, что здесь разбойники шалят.

Может, это странно выглядело со стороны, но у нас со Спиритом эмпатия давно переросла в полное понимание. Иногда мне казалось, что он и я, если и не читаем мысли, то уж стопроцентно угадываем желания друг друга. Да и разговаривать с ним я просто привык, воспринимая хоррга не как обычное верховое животное, а как друга и почти равное себе по уровню развития существо.

Я говорил и оглаживал крутую шею моего красавца, а он одобрительно фыркал, посылая импульсы согласия и понимания: мол, не беспокойся — буду бдить и не пущать, сам же к девушке — не приставать.

Лулу, глядя на эти «телячьи нежности», начала топтаться на плече и тихонько шипеть, намекая, что пора бы и о ней, любимой, подумать. Мой желудок, соглашаясь с её доводами, жалобно заурчал, поэтому, ласково хлопнув Спирита по крупу, отправился в сарай, где Берис, расчистив место в противоположном от хорргари углу, уже устроил нам лежанки, расстелив одеяла. Мы перекусили имевшимися у нас продуктами, запив ужин водой из дорожных фляг, а затем заперли двери и, потушив небольшой дорожный магический светильник, легли спать.

* * *

Утро добрым не бывает. Вероятно, это один из фундаментальных законов всех миров. Меня разбудили крики, топот, неподражаемое «хоррг-хоррг» и взвизгивания, что издавали местные лошадки, когда злились. Я протёр сонные глаза и оглянулся. Берис спал — хоть из пушек пали. Сон его был богатырским, поэтому, чтобы не нарваться на: «Меня — будить!» — решил брата не беспокоить и разобраться самому. Привязанная в углу хорргари нервно прядала ушами и испуганно приседала от каждого резкого звука.

Я распахнул дверь и вышел наружу, чуть не получив хвостом Спирита по носу. Он, с болтавшимся на шее обрывком верёвки, метался, уворачиваясь от лассо, которое пыталась накинуть на него рыжеволосая девушка.

— Эй, да вы что творите! — сердито крикнул незнакомке, пытаясь рассмотреть её и уклоняясь в очередной раз от хвоста хоррга, хорошо ещё, что не от копыта. — Тише, Спирит, а то зашибёшь меня.

Услышав мой голос, хоррг перестал метаться и замер, получив от рыжеволоски петлю на шею, которую ей наконец-то удалось накинуть на смирно стоявшее животное. Ковбойша хренова! Я тут же начал стаскивать петлю со Спирита, но та уже успела затянуться, поэтому, недолго думая, выдернул из ножен кинжал и перерезал накинутое лассо, отшвырнув его чуть ли не в лицо девушке.

— Мой подавитель! Зачем ты его испортил!

Голос незнакомки дрожал от такого отчаяния, как будто я этим кинжалом не верёвку перерезал, а горло её любимой собачки.

Девушка была из ресов. Выше меня, довольно красивая, с хорошей фигурой и высокой грудью. Свои медного цвета волосы, небрежно собранные в пук на макушке, она заколола двумя металлическими спицами, наподобие тех, которыми пользовались японки и китаянки в моём прошлом мире. Несколько выскочивших огненных прядей обрамляли лицо незнакомки и делали его ещё более очаровательным. Даже в гневе.

— Подавитель? Это? Первый раз такое вижу. Разве заклинание подавления воли накладывают на верёвку? — удивлённо заломил правую бровь, сползая взглядом с симпотной мордашки на аппетитную грудь сердитой девушки и оценивая общий внешний вид.

Одета скромно, как обычная крестьянка, в невыбеленную полотняную рубашку с длинными, широкими рукавами с обвязками по краю, заменяющими манжеты, поверх неё — тёмно-синий корсет со шнуровкой спереди. Он больше походил на жилетку с овальным вырезом горловины, лишь немного прикрывающим грудь. Тёмно-бордовая юбка-клёш спускалась чуть ниже колен, а из-под неё виднелись довольно узкие штаны, заправленные в короткие полусапожки. Повседневная одежда ресов отличалась демократичностью и практичностью — как раз самое то для работы.

— Заклинание можно накладывать на любую вещь, только на металле и камне оно держится намного дольше. Ты это не знал, полукровка? — одарив меня презрительным взглядом, сообщила девушка.

— Если и не знал, то теперь точно знаю. Зачем ты хотела надеть усмиритель на хоррга? — тоже перешёл на «ты».

— Он не пускал меня в сарай, где стоит хорргари. Только глупец станет привязывать хоррга, у которого не спилен рог и нет подавителя воли, на обычную верёвку. Он же одним взмахом головы перерезал её, словно тонкую ниточку. Скажи спасибо, что я из летара в твоего зверя не выстрелила.

— Да, точно. Скажи себе огромное спасибо, что с верёвкой пришла, а не с оружием. Иначе мой хоррг был бы тебе очень признателен за такой обильный и вкусный завтрак. Ты бы и выстрелить не успела, а если и успела, то вряд ли попала, — хмыкнул я, поглаживая Спирита по морде, которую он положил мне на свободное от зубельхориса плечо.

Лу предусмотрительно полностью слилась с окружающей средой, как обычно, поэтому девушка её не заметила, а хоррг сразу воспользовался случаем, чтобы получить от меня порцию ласки. Сначала в карих глазах незнакомки я увидел непонимание, затем оно сменилось недоверием и наконец осознанием того, что ей, действительно, крупно повезло.

— Он… бы меня … съел? — нервно сглотнув, охрипшим голосом произнесла девушка.

— Наверное, — с самым невозмутимым видом пожал плечами, внутренне забавляясь происходящему. — Я его попросил никого не пускать.

— Пожалуйста, уважаемый мар, позвольте мне забрать хорргари. Мы с младшей сестрой очень-очень спешим. Простите меня, если я вас обидела своим неразумным поведением.

Пантера превратилась в лань, дерзкая девушка — в робкую крестьянку, даже правила вежливого обращения вспомнила.

— И далеко ли «очень-очень» спешит уважаемая мара? — услышал вкрадчивый голос братца. Каа вышел на охоту.