Любой путь — лишь один из миллиона возможных путей. Есть ли у этого пути сердце?

Если есть, то это хороший путь; если нет, то от него никакого толку.

Один путь делает путешествие по нему радостным: сколько ни странствуешь — ты и твой путь нераздельны.

Другой путь заставит тебя проклинать свою жизнь.

Один путь дает тебе силы, другой — уничтожает тебя.

Я очнулся и ощутил лёгкую тряску, скрип колёс, пофыркивание лошадей или каких-то других копытных, щебет птиц. На животе ощущаласть тяжесть. Ветерок доносил запах сена, коровника и тонкий аромат канифоли.

«Сеня, ты проснулся!» — ворвался в мой разум мысленный вопль.

Непроизвольно скривился от боли: такое ощущение, что рядом бухнули в огромный колокол, а в мозгу отдался его гул, прокатившийся затем волной по всему организму, аж пятки зачесались. С остервенением потёр одну стопу о другую, спасаясь от неожиданно возникшего зуда.

— Виро́н! Я уже волноваться начал, братишка! — услышал знакомый голос. — Ты как себя чувствуешь?

Открыл глаза и осторожно приподнялся на локте. На животе у меня сидела радостно лыбящаяся Лулу, рядом, сбоку, на хоррге ехал Берис, а Спирит следовал за ним, привязанный поводьями к задней луке седла. Я же возлежал на свежем сене, что устилало дно допотопной повозки. Обернувшись, увидел сидящего ко мне спиной мужика, который управлял парой животин, похожих на волов: серебристо-серых, с изогнутыми назад мощными рогами, почти лежащими на спинах.

Вирон? А, точно. Одно из моих многочисленных имён, переделанное в мужское. Я же в другом мире и теперь снова парень. Внешне. Можно не контролировать речь, зато надо стараться делать голос чуть грубее, а это немного сложно, но лучше уж так, чем говорить о себе в женском роде.

— Хорошо, вроде бы, — ответил, прислушавшись к ощущениям: живот не болел, голова не кружилась, слабость не одолевала.

— Мы скоро доберёмся до постоялого двора. Там задашь все вопросы, — предусмотрительно предупредил Берис.

Я кивнул: потом — так потом. От нечего делать начал рассматривать пейзаж. Мы ехали по просёлочной дороге. Справа колосились поля с местной разновидностью зерновых, а слева, вдалеке, виднелся лес. Пространство до него зеленело разнотравьем, где паслось стадо животных, похожих на обычных коров. Практически такая же картина, как в российской глубинке. Сельская идиллия.

В очередной раз повернувшись, чтобы устроиться поудобнее, вдруг почувствовал, что из меня что-то выплеснулось… там… Ну… то самое… На моё счастье в этом мире существовало магически обработанное нижнее бельё, что очищало тело от естественных выделений кожи и уничтожало все неприятные запахи. Оно совершенно незаменимо в «эти дни». Такое бельё было очень дорогим, потому что не каждый из магов-бытовиков знал секрет наложения на одежду заклятья «обновляющейся чистоты». Подобным бельём пользовались состоятельные особы, в основном, в дальней дороге, когда путешественники не всегда имели возможность устроить постирушку и помыться. Долговременность действия «аккумулятора» зависела от силы мага: от суток до пяти. Это бельё «подзаряжалось», если прополоскать его в воде и вывесить на ночь просушиться. Или вообще без воды обойтись — энергии стихии воздуха вполне достаточно.

Мачеха обеспечила меня всем необходимым и просветила по поводу особенностей организма взрослеющей девочки — лишь бы я находился как можно дальше от асора и не мешал её матримониальному плану. Мудрая женщина, но и я тоже молодец.

Оценивая прожитые здесь годы, пришёл к выводу, что мои действия можно сравнить скорее с внедрением секретного агента в стан врага, а не с партизанской войной, которую намеревался устроить новоявленным родственничкам в самом начале своего внезапного появления в этом мире. Разобравшись, что именно «прогнило в датском королевстве», я не стал подпольщиком-вредителем, а мягко повернул ситуацию в нужное русло. И это у меня почти получилось. «Почти» потому, что мы с братом ещё не настолько отдалились от опасной зоны, чтобы позволить себе расслабиться.

Неожиданное зримое проявление близкого совершеннолетия пугало не так, как последствия оного. Моя магическая сила могла в любой момент выкинуть неожиданный фортель, а как справиться с ним, я не знал. И спросить-то не у кого. Единственный выход — убраться подальше от дворца и постараться найти хоть какого-нибудь мага-разумника, который бы помог мне пройти этот сложный период становления.

Мне ещё повезло, что магический дар не связан со стихиями, иначе бы мог натворить дел. А так проявление его выражалось лишь в периодических диких головных болях в чересчур оживлённых местах, где не могла помочь даже Лу. Моё чувствительное восприятие увеличивалось, а как закрыться от внешнего воздействия, не знал. Поэтому маршрут путешествия проложили по максимально необжитым территориям. «Меньше народа — больше кислорода». Эта, всем с детства знакомая, присказка как никогда стала актуальна в моём случае.

Однако сначала необходимо найти мага, который сможет мне помочь, а также проводника, который согласится довести до Дивных гор, где, по слухам, и обитали подземники. Чем дальше мы уйдём в заповедные места, тем меньше у отца появится шансов вернуть нас обратно.

К тому же, меня очень беспокоило украшение на шее, предназначение которого оставалось тайной. Желательно, конечно, поскорее от него избавиться. А вдруг это маячок для поиска, в случае, если юная невеста не оценит всего размаха своего счастья? Жизнь в серпентарии сделала меня мнительным. Впрочем, если это всё же маячок, то интуиция асора не подвела. Я так и не оценил.

В размышлениях время пролетело незаметно. Подъехав к постоялому двору и расплатившись с крестьянином, который нас подвёз, мы зашли внутрь, предварительно напоив хорргов, задав им корма и кинув мелкую монетку мальчишке, отвечавшем за обустройство верховых и упряжных животных постояльцев.

Выбрав свободный столик в углу, чтобы не привлекать лишнего внимания, заказали тушёные овощи с мясом и грибами. Для утоления жажды нам принесли слабый алкогольный напиток, настоянный на душистых травах. Он имел приятный кисло-сладкий вкус, напоминающий компот из фруктов и не приводящий к опьянению даже при употреблении в больших количествах.

Наши лёгкие дорожные плащи имели капюшоны, поэтому мы не снимали их, соблюдая «режим инкогнито», позволявший надеяться, что наши лица не запомнят. Мы такие умные были не одни. Многие скрывали свои личности под капюшонами по тем или иным причинам, поэтому на нас никто особо не смотрел, лишь скользили притворно-равнодушными взглядами, потому что долго пялиться было небезопасно. Слишком пристально разглядывая незнакомца, можно легко нарваться на нервного и огрести по полной за нескромное любопытство. Брат заранее предупредил о правилах поведения в подобных местах.

Лулу же просканировала мысли присутствующих на предмет опасности. Основная масса принимала нас за приятелей — на родственников мы не слишком походили: я был маминой копией, взяв от отцовских генов лишь волнистые волосы, а Берис невероятно походил на венценосного родителя. Успокаивало то, что братишка унаследовал ещё и слабую способность к универсальной магии, в том числе умение накладывать лёгкую иллюзию на облик. Берис изменил цвет наших глаз на карий, сделав мне радужку орехового оттенка, а себе — более тёмного колера. Свою родинку на щеке, подарок от матери, он скрыл иллюзией, а мне наоборот поместил маленькое коричневое пятнышко над верхней губой слева, ближе к углу рта.

— Ты бы лучше обманку на волосы мне наложил, чтобы не возиться каждый раз с подкрашиванием корней, — проворчал, вспомнив почему-то гулявший в социальных сетях вопрос: «Почему это у натуральных блондинок корни волос тёмные?»

— Плетение подпитывается от магического запаса. Волосы вытягивают слишком много, а твоя магия ещё только пробуждается, поэтому я не хочу рисковать. Походишь с родинкой. Отбоя от женщин не будет, — хмыкнул брат, намекая на мои эскапады со служанками.

Честно — разозлил. Захотелось послать его в далёкое эротическое путешествие на «великом и могучем», но смысла в этом не видел — всё равно же не поймёт и не оценит моих эпитетов, только потом расспросами замучает о происхождении этих, непонятно на каковском языке произнесённых, слов. Поэтому скривил губы в своей коронной ухмылке, дополненной оценивающим взглядом с прищуром, который знакомые девушки когда-то называли «кошарским на букву бэ». Моя спонтанно прорвавшаяся из прошлой жизни мимика произвела впечатление на брата. Да, теперь я снова парень-раздолбай, не обделяющий вниманием ни одной симпатичной женской мордашки со стройной фигуркой. Но не подумайте дурного — в чисто конспиративных целях!

В этом довольно оживлённом месте я не стал расспрашивать брата о том, что со мной произошло в домике вдовы. И так всё ясно. Мы ели молча, думая каждый о своём, все основные моменты уже давно обговорив заранее. Время работало против нас, поэтому, как только допили последний глоток из грубо изготовленных керамических кружек, брат расплатился с хозяином, и мы поспешили убраться восвояси.

Берис, заранее изучив предоставленные Муркой карты, выбрал направление на северо-восток, в обход многочисленных городов, городков и сёл с деревушками, чтобы нас видело как можно меньшее количество глаз. Поэтому путь пролёг сначала по редколесью, а затем тропинка начала петлять мимо мощных стволов тысячелетних великанов, своими вершинами пронзающих небо. Ну, мне так показалось. Одним словом — высокие были деревца.

Хорргов пустили рысью, иногда переходя на шаг, чтобы сильно не утомлять. Отрыв от предполагаемой погони составлял не менее половины дня. Чтобы не доводить отца уж совсем до инфаркта, я оставил письмо в игровой, чтобы после обеда, ближе к вечеру, Риси его «случайно» нашла. В последние месяцы мы с Берисом специально приезжали домой всё позже и позже, испытывая терпение охраны и приучая родителя к тому, что она нам вообще ни к чему во время наших усердных занятий. Хватиться нас должны ещё не скоро, поэтому мы стремились убраться от дворца как можно дальше.

Я чувствовал себя дядей Фёдором перед побегом в деревню Простоквашино, пока составлял письмо. В нём рассказал отцу о «вещем сне», утаив некоторые детали, признался в проявившейся иной ориентации, исключающей для меня брак с асором, и посоветовал заменить старшую дочь младшей на благородном поприще сотворения высокой политики. В заключительных строках посоветовал ему смириться, «понять, простить и отпустить», ибо игнорить указание божественного посланника — себе дороже.

Зная крутой нрав родителя, мы с братом не исключали возможность того, что папа́ сочтёт мой «вещий сон» недостаточно вещим и с чистой совестью направит многочисленные поисковые отряды, страшась гнева асора больше, чем гнева богов.

Ночевать в дремучем лесу не хотелось, поэтому мы спешили добраться до небольшого озера, где редкие путешественники могли переночевать в специально предназначенном для этого домике, напоить и накормить верховых животных. Этот путь был более коротким из двух, ведущих в ближайший город. Любители поживиться за счёт других встречались и в этом мире, поэтому лесную дорогу чаще использовали гонцы, возившие срочные депеши в столицу и обратно. Им доплачивали за скорость, но ездили они по двое, рискуя каждый раз напороться на притаившуюся в засаде шайку разбойников. Торговцы же решались по ней путешествовать только с хорошо вооружёнными отрядами сопровождения. Остальные, кто не мог себе позволить потратиться на охрану, предпочитали делать большой крюк, теряя два с лишним дня на объезд лесной чащи.

Мы с братом хорошо вооружились: у каждого был лёгкий меч, кинжал и арбалет, что использовался как для охоты на животных, так и для отваживания злодеев от покушения на свои высокородные особы. У Бериса ещё имелись метательные ножи, которые я время от времени заимствовал у него для тренировки.

Хорргов тоже можно было причислить к довольно опасному виду оружия. Не зря мы столько времени проводили на полигоне. Тот суровый дядька буквально за полгода сделал из наших зверюг настоящие машины для убийства, обучая их вместе с нами до седьмого пота и полного изнеможения, добившись полного взаимодействия между животным и всадником. Мне, конечно же, было намного легче, чем Берису. У нас со Спиритом довольно быстро сложилась устойчивая ментальная связь с полным взаимопониманием. Ради прочих двуногих эти умные и грозные животные, которых изувечивали и подчиняли, спиливая рог и надев ошейник, подавляющий волю, не могли и, уверен, не хотели ввязываться в схватку, защищая своих мучителей.

Лес оборвался неожиданно, и дорога вывела нас к абсолютно круглому, похожему на кратер от упавшего когда-то метеорита, озеру. Возле воды стоял домик, сложенный из потемневшего от времени кругляка. Рядом находился сарай, предназначенный для ночёвки животных и защищавший их от лесных хищников.

Спирит и Ле́лис, хоррг брата, начали проявлять признаки волнения, тревожно всхрапывая и скаля клыки.

— Стой, — негромко сказал Берис, положив руку на лета́р, аналог нашего средневекового арбалета. — Там кто-то есть.