На следующее утро Уолтер Паркер проснулся с ощущением, будто провёл ночь не в собственной кровати, а на качающейся палубе корабля, попавшего в шторм. Признание деда лежало под матрасом, и ему казалось, что оно излучает жар, способный прожечь дыру в пружинах. За ранним завтраком он молча проглотил яичницу с беконом, не слыша ни воркования матери о его бледности, ни ворчливых замечаний отца о том, что «молодёжь нынче совсем обленилась».

– Я… мне надо по делам, – буркнул он, отодвигая тарелку.

– По каким ещё делам? – насторожилась миссис Паркер. – Ты что, работу подыскал? Наконец-то!

– Не работа, – уклонился от ответа Уолли. – Личное.

Он выскользнул из дома, словно преступник, избегающий полиции. Адрес нотариальной конторы, указанный в завещании, находился в Сити, в самом сердце делового Лондона. Поездка в метро показалась ему вечностью. Он сидел, зажатый между толстым джентльменом, пахнущим портвейном и дорогими сигарами, и худой, как щепка, девицей, видимо, секретаршей, которая с отвращением разглядывала его обшарпанные ботинки. Ему казалось, что каждый пассажир смотрит прямо на него и знает, что у него в кармане лежит исповедь убийцы.

Нотариальная контора «Тейлор и Компания» располагалась в солидном, чуть мрачноватом здании с фасадом из тёмного камня. Медная табличка была начищена до ослепительного блеска. Уолли, чувствуя себя занозой, вонзившейся в тело респектабельного общества, с трудом отворил тяжёлую дубовую дверь.

Его встретила гробовая тишина, пахнущая старой бумагой, воском и неспешным, дорогим временем. За массивным столом сидел немолодой клерк с лицом, выражавшим вежливое, но непреодолимое безразличие ко всему сущему.

– Могу я вам помочь? – произнёс он таким тоном, будто предлагал не помощь, а яд.

– Мне к мистеру Тейлору, – прохрипел Уолли, запинаясь. – У меня… документ.

Клерк, узнав его имя и не меняя выражения лица, исчез за дверью и через минуту вернулся.

– Мистер Тейлор вас примет. Пожалуйста, пройдите.

Кабинет нотариуса был таким, каким и должен быть кабинет человека, хранящего чужие секреты: просторным, строгим, с огромным столом, покрытым аккуратными стопками бумаг. За столом сидел сам мистер Тейлор – полный, лысеющий мужчина лет шестидесяти пяти, с пухлыми, розовыми щеками и внимательными, как у бухгалтера, глазками. Он был одет в безупречный твидовый костюм, и его галстук был завязан с математической точностью.

– Итак, Мистер Паркер. – произнёс он, и его голос был удивительно высоким и мелодичным для его комплекции. – Чем могу быть полезен?

Уолли, чувствуя, как подкашиваются ноги, протянул ему завещание Германа Паркера. О письме с признаниями деда он благоразумно решил умолчать.

– Это… это мой родной дед. Вот мои документы. Он велел…

Мистер Тейлор взял документы и лист с завещанием, надел на нос пенсне и принялся читать. Минуты шли, а он не проронил ни звука. Лицо его оставалось совершенно невозмутимым. Уолли сидел, стиснув кулаки, и слышал, как громко стучит его собственное сердце.

Наконец нотариус отложил документ.

– Да, – сказал он. – У нас имеется распоряжение покойного Германа Паркера. Оно было оформлено нами ровно за неделю до его кончины. Всё в полном порядке.

Он порылся в одном из ящиков массивного стола и извлёк оттуда небольшой, но плотный конверт из коричневой бумаги.

– Согласно завещанию, – продолжил он, смотря на Уолли поверх пенсне, – вам надлежит получить это. Содержимое, как указал покойный, возможно, обладает определённой ценностью. Он просил распорядиться им по совести. И, если мне будет позволено заметить, при составлении завещания мистер Паркер добавил весьма загадочные слова о душевных терзаниях. Хм, да, у меня есть пометка для передачи: «Умоляю не делать необдуманных поступков, чтобы потом не терзать свою душу всю оставшуюся жизнь, как это сделал я»

С этими словами он протянул конверт. Уолли взял его дрожащей рукой. Маленький конверт был на удивление увесистым.

– И… и это всё? А что там? – растерянно спросил он.

– Всё, что касается моей миссии. Содержимое мне не известно, конверт был опечатан вашим дедом лично, – произнес скучным голосом мистер Тейлор. – Желаю вам хорошего дня, молодой человек. И… будьте благоразумны.

Это прозвучало как предупреждение. Уолли, не помня себя, выскочил из кабинета, прошмыгнул мимо клерка и очутился на шумной улице. Солнце слепило его, грохот экипажей и автомобилей оглушал. Он прислонился к стене, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. У него в руках была разгадка. Но на груды сокровищ, по крайней мере, по весу она явно не тянула. Вскрыть конверт посреди многолюдной улицы духа не хватило. Успеть разочароваться можно и дома. Куда теперь спешить?

Уолтер сунул конверт в карман, стараясь не привлекать внимания. Но сердце бешено стучало, и почти бегом он пустился в обратный путь. Он сам не знал отчего, но ему нужно было добраться до дома. Быстрее!