Глава 12. Браслет Кассиана

Суд длился три дня. Три дня, в течение которых Ария стояла перед трибуналом и слушала, как её называли предательницей и врагом народа.

Валенкур был главным обвинителем. Он говорил красиво, страстно, и каждое его слово падало в зал, как камень, выбивая искры из молчаливых лиц судей.

— Она украла нашу силу! — гремел его голос под сводами зала. — Она сделала нас слабыми перед лицом врага! Да, Пустошь отступила. Но какой ценой? Мы больше не маги! Мы жалкие искры, тлеющие вместо того, чтобы гореть!

Ария смотрела на него и видела ту же хищную красоту, что и в других мирах. Здесь Валенкур почти достиг своей цели — король был дискредитирован, принц потерял влияние, и только Ария оставалась последним препятствием на пути к власти. Её казнь должна была стать финальным аккордом его триумфа.

— Она действовала без спроса, без разрешения, без права! — продолжал Валенкур. — Кто дал ей право решать за всех? Кто поставил эту девчонку выше совета, выше короля, выше нас всех?

— Я дал, — сказал Кассиан, поднимаясь с места.

В зале воцарилась тишина. Принц подошёл к трибуне, встал рядом с Арией. На нём была простая тёмная форма, без знаков отличия, и в этом было что-то символическое — он снял с себя всё, что делало его наследником, чтобы стать просто человеком, который готов ответить за свой выбор.

— Я дал ей разрешение, — повторил он. — Я знал, что она делает. Я поддерживал её. Если кого-то судить — судите меня.

Валенкур усмехнулся.

— Ваше высочество, ваше благородство трогает. Но закон есть закон. Даже принц не имеет права отдавать чужую магию без согласия совета.

— А совет имеет право обрекать нас всех на смерть ради сомнительного эксперимента? — парировал Кассиан. — Вы видели, что произошло после активации сети. Разрывы прекратились. Твари исчезли. Наши барьеры больше не нужны. Люди могут жить без страха. Это ли не победа?

— Это кастрация! — выкрикнул кто-то из зала. — Мы стали слабыми!

— Мы остались живыми, — ответил Кассиан. — Живыми. А не мертвецами, которые мечтают о несбыточном рае.

Зал загудел. Валенкур поднял руку, призывая к тишине.

— Слова принца благородны, но ошибочны. Мы не можем жить без магии. Мы — магический народ. Наша сила — наша суть. И тот, кто отнял у нас эту силу, должен понести наказание.

Он повернулся к судьям.

— Я требую смертного приговора для Арии Сольвейг.

---

Арию увели в камеру до окончания суда. Она сидела на каменном полу, прислонившись спиной к холодной стене, и слушала, как за дверью спорят стражи — велено ли ей дать воды или нет.

Она не боялась. Странно, но после всего, что с ней случилось, смерть казалась не концом, а просто очередным переходом. Но в этот раз она не хотела умирать. Потому что в этом мире, впервые за все свои жизни, она чувствовала, что её работа закончена. Сеть работала. Пустошь отступила. Люди были спасены — даже если сами этого ещё не поняли.

Дверь открылась. Вошёл Кассиан.

Стражник, впустивший его, тут же вышел, и они остались вдвоём в тусклом свете магического светильника.

— Суд приговорил тебя к смерти, — сказал он, и голос его был глухим. — Казнь завтра на рассвете.

Ария кивнула.

— Я знала, что так будет.

— Я пытался остановить. Но Валенкур убедил большинство. Они боятся его. Боятся потерять остатки власти. Боятся признать, что ты была права.

— Они не виноваты. — Ария поднялась. — Они потеряли то, что считали своей сутью. Им нужно на ком-то выместить гнев. Я подходящая цель.

Кассиан шагнул к ней. В его руках была шкатулка — тёмное дерево, инкрустированное серебром.

— Я принёс тебе это, — сказал он, открывая крышку.

Внутри, на бархатной подушке, лежал браслет Валторских. Тот самый. В этом мире он был не потускневшей реликвией, а живым артефактом — руны на его поверхности пульсировали слабым золотым светом.

— Твой артефакт, — сказала Ария, чувствуя, как сердце забилось быстрее.

— Артефакт моих предков, — поправил Кассиан. — Он передаётся в нашей семье из поколения в поколение. Легенда гласит, что Первые Маги создали его, чтобы путешествовать между мирами. Но у него есть цена.

— Какая?

— Он может перенести только одного человека. Один раз. После этого он разряжается и требует десятилетий, чтобы накопить новую силу. — Он посмотрел на неё. — Я хочу, чтобы ты взяла его.

Ария отшатнулась.

— Нет. Я не могу. Это ваша семейная реликвия. Ваше наследие.

— Моё наследие — это страна, которую я должен защищать. — Он сжал шкатулку. — Ты спасла этот мир, Ария. Но ты не должна умирать за это. Браслет перенесёт тебя в другую реальность. В ту, где ты сможешь жить.

— Я не хочу бежать, — сказала она. — Я устала.

— Тогда останься, — сказал он, и в его голосе прорвалась тоска. — Останься, и я буду защищать тебя до последнего. Но я не могу обещать, что смогу спасти. Валенкур слишком силён. А я… я всего лишь принц без власти.

Ария посмотрела на него. В этом мире он не был жестоким тираном или мечтательным юношей. Он был правителем, который взял на себя ответственность за свой народ и теперь не мог спасти единственного человека, который был ему дорог.

— Почему вы это делаете? — спросила она. — Почему отдаёте мне браслет?

Он помолчал. Потом подошёл ближе, взял её за руки.

— Потому что я люблю тебя, — сказал он просто. — Я люблю тебя с того самого дня, когда ты бросилась закрывать разрыв в секторе семь. Когда ты стояла у моего стола и говорила, что боишься не смерти, а бесполезной смерти. Ты — самое смелое, самое упрямое, самое безумное создание, которое я когда-либо встречал. И я не хочу, чтобы ты умирала. Не здесь. Не так.

Ария смотрела в его глаза и видела в них ту же глубину, что и в глазах другого Кассиана — того, который просил её остаться. И поняла, что, сколько бы миров она ни прошла, она всегда будет встречать его. И всегда будет прощаться.

— Я люблю вас, — сказала она, и слёзы, которые она сдерживала столько дней, наконец потекли по щекам. — В каждом мире. В каждой жизни.

Она хотела сказать что-то ещё, но он шагнул к ней, и слова замерли на губах. Он обнял её — осторожно, словно боялся раздавить, прижимая к себе так, будто хотел вобрать в себя, защитить от всего мира, от завтрашнего рассвета, от ненависти, которая ждала за дверями. Ария уткнулась лицом ему в плечо, чувствуя, как бьётся его сердце — часто, сбивчиво, как у загнанного зверя.

— Я не хочу тебя отпускать, — прошептал он ей в волосы. — Я не хочу, чтобы ты уходила. Не сейчас. Никогда.

Его пальцы скользнули по её спине, сжались на плечах, и он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза. В его взгляде была боль, такая огромная, что она едва не захлебнулась в ней. Но там же горело и что-то другое — то, что она видела только раз, в другой реальности, когда другой Кассиан просил её остаться. Любовь. Чистая, отчаянная, не умещающаяся в груди.

— Запомни меня, — сказал он, проводя большим пальцем по её скуле, стирая слезу. — Запомни таким. Не тем, кто ненавидел. Не тем, кто не смог защитить. А тем, кто… кто любил тебя.

— Я запомню, — прошептала она, не в силах вымолвить больше.

Он наклонился, и их губы встретились. Поцелуй был нежным, почти несмелым — словно он боялся, что она исчезнет, если сожмёт её слишком крепко. Но Ария ответила, вплетая пальцы в его волосы, притягивая ближе, и тогда поцелуй стал другим — глубоким, жадным, полным отчаяния и надежды, боли и благодарности. Она чувствовала соль своих слёз на его губах, слышала его прерывистое дыхание, и мир вокруг перестал существовать. Не было камеры, не было стражи за дверью, не было завтрашней казни. Был только он. Тот, кого она любила.

Когда они оторвались друг от друга, в комнате стояла тишина. Кассиан прижался лбом к её лбу, и она чувствовала, как дрожат его ресницы.

— Возвращайся, — сказал он, и голос его сорвался. — Возвращайся, когда сможешь. Я буду ждать. Всегда.

— Я вернусь, — ответила она, хотя не знала, сможет ли обещать. — Я обещаю.

Он снова обнял её, и она позволила себе на мгновение закрыть глаза, чувствуя тепло его рук, запах сандала и стали, биение сердца, которое стало для неё самым родным звуком в этой реальности.

Потом он отпустил её. Отступил на шаг, и его руки упали, словно он отрезал что-то от себя.

— Надень браслет, — сказал он, протягивая шкатулку. — Когда придёт время. И живи.

Ария взяла шкатулку, чувствуя тяжесть дерева, и посмотрела на него в последний раз. В её памяти навсегда осталось его лицо — прекрасное, осунувшееся, с глазами, в которых горел свет, который не могли погасить никакие барьеры.

— Я люблю тебя, — сказала она, чтобы он запомнил.

Он кивнул, не в силах говорить. И вышел, оставив её одну.

Ария осталась сидеть на полу, прижимая к груди шкатулку, чувствуя на губах вкус его поцелуя и понимая, что этот момент она пронесёт через все миры.

Ария закрыла глаза. Она не хотела уходить. Она хотела остаться здесь, в этом мире, где её наконец-то поняли, где её любили.

---

Казнь была назначена на рассвете.

Арию вывели на площадь, где когда-то она стояла с узлами сети. Теперь площадь была полна народа. Люди смотрели на неё с ненавистью, страхом, любопытством. Валенкур стоял на ступенях дворца, окружённый своими сторонниками, и на его лице играла торжествующая улыбка.

— Ария Сольвейг, — провозгласил он, когда её подвели к столбу. — Вы признаны виновной в краже магии, измене королевству и узурпации власти совета. Приговор — смерть через сожжение.

Ария смотрела на него и улыбалась. Она чувствовала на запястье тяжесть браслета, скрытого под рукавом.

— Вы что-то хотите сказать перед смертью? — спросил Валенкур, наслаждаясь моментом.

— Да, — сказала Ария, поворачиваясь к толпе. — Я хочу, чтобы вы знали: я не жалею о том, что сделала. Пустошь отступила. Ваши дети будут жить. И однажды вы поймёте, что я спасла вас всех.

— Довольно! — крикнул Валенкур. — Зажгите костёр!

Палачи поднесли факелы. Ария закрыла глаза. В голове вспыхнул образ — её первый мир, академия, окно, из которого она выпала. Она вспомнила всё: запах озона, холодный камень под спиной, лицо принца, склонённого над ней. Она вспомнила свой артефакт, который так и не успела закончить. Своих родителей, погибших в прорыве. Себя — затравленную, одинокую, но несломленную.

Пламя лизнуло её ноги. Ария почувствовала жар, но вместо боли — странное тепло, разливающееся по телу. Браслет засветился. Руны на нём вспыхнули ослепительным светом, и мир вокруг начал распадаться на куски, как в прошлые разы.

Она увидела лицо Валенкура, искажённое яростью. Увидела толпу, отступающую в ужасе. И в последний миг — Кассиана, прорывающегося сквозь оцепление, с протянутой рукой.

— Живи! — крикнул он, но голос его уже тонул в свете.

Ария улыбнулась. И позволила свету унести её.