Казалось, что Андрей сейчас выскочит из машины и начнет высказывать мне о том, что все это неправильно, глупо и ужасно. Но он молчал, опустив глаза.

В этот момент мое сердце пропустило удар. Ладони стиснули розы в руках, прижимая их к часто вздымающейся груди, чтобы унять волнение и дрожь. Ланцев пугал меня своим молчанием, но я прекрасно понимала, что так и будет — он ни за что не примет меня с ребенком, да еще и от кого… от старого друга, с которым Андрей давно не общается.

— Прости, что я не сказала сразу. О моей беременности мало кто знал.

— Ты не обязана была мне сообщать, Лера, — его голос звучал так болезненно, словно мое признание выбило его из колеи, принесло столько боли, что меня должна была сейчас заесть совесть. Но я лишь тяжело вздохнула, по новой набирая воздуха в легкие, чтобы не теряться в нарастающей панике.

— И все же прости. Я… лучше пойду, — мне было неловко теперь находиться в его машине, а принимать цветы и клубнику и подавно, но все же, чтобы еще больше не расстраивать Ланцева, решила забрать с собой. Однако рука Андрея меня остановила на половине пути.

— Лера, ты неправильно поняла. Это не меняет того факта, что ты мне нравишься.

Мы столкнулись взглядами. Мое лицо внезапно покрылось румянцем, ощущая легкий жар до ушей, а вот парень нервно улыбался, почесывая затылок.

— И я был бы рад пригласить тебя и… твою дочь прогуляться где-нибудь на набережной. Если ты не против. А потом мы можем зайти в музей, покажу, чем занимаюсь, — предложение Ланцева было торопливым, предлагающим большее, на что я могла бы согласиться, но и отказываться не совсем уж и хотелось. Андрей старается мне как-то понравиться, угодить, сблизиться и даже не против того, что Аня будет рядом. Но на что именно надеется он?

— Андрей, скажи честно, ты правда думаешь, что мы будем когда-то вместе? — вопрос вырвался сам собой.

— Я… не хочу загадывать, ведь все будет зависеть только от твоего решения. Но я был бы рад, если бы наши отношения когда-то переступили черту дружбы. Давить не стану, настаивать тоже. Все только по взаимному согласию, — Ланцев обезоруживающе улыбнулся, касаясь аккуратно моей руки, расположенной на коленях. Пальцы дрожали, удерживая тяжелый букет цветов.

— Я сама не знаю, чего хочу. Мы сегодня виделись с Олегом и он впервые узнал о том, что стал отцом.

— Ты ему только рассказала? — парень удивился.

— У меня не было возможности связаться с ним, а навязываться я не люблю. Тем более, ты сам прекрасно знаешь, какие у нас были отношения с Черновым — постоянно подкалывали друг друга, тихо ненавидели. И то, что между нами тогда произошло — не иначе, как просто случайность.

— И от этой случайности появился ребенок, — беззлобно усмехнулся Ланцев, не отпуская моей руки. А я и не сопротивлялась, позволяя ему подарить мне чуточку заботы и нежности, раз я изливаю ему душу.

— Так получилось. Но я ни о чем не жалею. Анечка моя дочь, а он если хочет помогать и видеть ее, то я не против. Главное, чтобы мы поменьше пересекались.

— Вот поэтому и предлагаю завтра прогуляться. У меня как раз выходной, готов посвятить свое время вам с Аней, — он не терял время зазря и вновь напомнил о встрече, которая уже звучала неплохо, как возможность познакомиться поближе.

Валя победила в нашей игре и теперь я просто обязана дать ему шанс хотя бы себя проявить. Если я пойму, что Андрей все также остается мне другом, то так и скажу ему, чтобы не давать ложных надежд.

— Хорошо, уговорил, — с легкостью согласилась я.

— Правда? Я рад!

На его лице засияла улыбка.

— Тогда ты мне напиши завтра, как только освободишься, я заберу вас, — предложил он, уже окрыленный нашей предстоящей встречей.

— Хорошо, — я ему улыбнулась в ответ, надеясь, что все пройдет идеально. А на самом деле внутри меня плескались сомнения, которые не давали спокойно думать о том, что ждет меня в будущем.

* * *

На парах мы с Валей вновь немного подустали.

Аня не давала мне возможности полностью погрузиться в учебу, потому что либо плакала, прося моего внимания, либо спала, но только на моих руках, потому что в коляске мгновенно просыпалась.

Преподаватели смотрели на меня с сочувствием, позволяли выходить из аудитории и поменять дочери подгузник и покормить ее в укромном месте, но я поняла, как мне трудно к этому приспособиться и при этом не терять внимательности в учебном процессе.

Сотникова сопровождала меня везде, помогала с Аней, держала ее на руках, пока я успевала строчить конспекты и отвечать на вопросы преподавателей. Именно так мне удалось заработать себе высокие оценки и на некоторое время выбить себе возможность отдыхать во время занятий.

После того, как прозвенел звонок, нас отпустили, но вот меня попросили задержаться. Преподаватель по философии все время поглядывал на меня каким-то странным взглядом, будто в чем-то сомневался, а это мне не нравилось.

— Малышева, надеюсь, вы понимаете, что присутствие ребенка никоим образом не поможет вам сдавать все зачеты и экзамены автоматом, — неприятно отозвался мужчина, поправляя на переносице тонкую оправу круглых очков. Ему было под шестьдесят, с легкой сединой на голове и лысиной, предпочитающим гонять своих студентов по самым разным темам, которые он любил обсуждать всей группой. Уже напомнил о том, что до декабря ждет наши курсовые, которые помогут нам заработать дополнительные баллы к диплому, а также это скажется на предстоящем зачете перед новогодними каникулами.

И я с трепетом ждала этого, чтобы поскорее распрощаться с философией, предпочитая все силы бросить на профессиональные предметы по живописи.

— Понимаю, Антон Владимирович, — я стояла перед его столом, как провинившийся студент, сложив руки перед собой.

— Удивлен, что сам директор попросил нас всех относится к вам более лояльнее. А я не собираюсь давать вам поблажек.

— Стоп, подождите. Директор попросил? — стоя в полном шоке, с разинутым ртом, я задумалась, не рук ли это дело Чернова. Вот же черт! Решил так меня подставить перед всем преподавательским составом, чтобы опозорить или для чего это вообще?

— Да-да, сам Дмитрий Павлович, — возмутился мужчина, перелистывая наш журнал.

— Спасибо, что сказали.

Я попрощалась с преподавателем и быстро покинула кабинет, накидывая на плечи пальто. Сотникова должна была ждать меня возле входа, чтобы уложить в коляску Аню. По пути на выход я писала смс Андрею, что освободилась и он может нас с дочкой забрать, а сама потом от злости набрала номер Чернова, чтобы высказать ему все, что я о нем думаю.

Трубку он взял быстро.

— Не думал, что ты позвонишь мне первая, — я почувствовала его наглую ухмылку уже через телефон и готова была как следует ему вмазать за такие выходки.

— Олег, скажи честно, ты идиот или прикидываешься?

— О чем речь, Малышева?

Он правда не понимает или сдерживается перед тем, как открыто посмеяться надо мной?

— Какого черта твой отец говорит всем преподавателем давать мне поблажки в учебе? Что это вообще такое? Ты хочешь, чтобы теперь все смотрели на меня, как на самую особенную? Мне и так хватало от тебя издевательств, так теперь и после себя успеваешь оставлять подлянки? — я была вне себя от злости. Кровь кипела вместе с тем, как я готовила целую речь, чтобы высказаться Олегу о его необдуманных поступках, которые только будут топить меня.

— Отец знает, что у меня есть ребенок, и что ты его мать. Вот я и попросил его дать тебе немного отдыха, чтобы преподаватели не наседали с домашними заданиями. Осведомлен, что ты таскаешь Аню в университет. Может нанять лучше няню? — парень говорил об этом с таким равнодушным спокойствием, что мои кулаки зачесались прописать ему в его идеально ровный нос.

— Знаешь что, засунь свои поблажки и деньги в одно место. Думаю, знаешь в какое. Иначе ты точно не увидишь дочь!

— Специально давишь на самое больное? Лера, ты сейчас не в той ситуации, чтобы шантажировать меня, — процедил он сквозь зубы, намекая на то, о чем и говорила ранее Валя. То, что Олег будет качать свои права и пытаться забрать у меня дочь.

— Еще раз выкинешь что-то подобное и можешь забыть о существовании Ани.