За окном вспыхивает яркое зарево и я инстинктивно прикрываю Дашеньку собой. Не понимаю, что происходит, и от этого становится еще страшнее. Сердце начинает стучать с бешеной силой, чаще дышу. Никак не могу успокоиться и это плохо, потому что в голове мелькает только одна мысль — схватить дочку на руки и убежать.

Но я все же делаю усилие над собой и останавливаю зарождающуюся панику. Зажмуриваюсь, читаю молитву и жду, когда погаснет яркий свет за окном. Только вот он лишь усиливается с каждой минутой.

С улицы в дом залетают нечленораздельные крики. Напрягаю слух, пытаюсь разобраться по звукам, но и здесь меня ничего хорошего не ждет.

Ни слова не понимаю.

Дашенька начинает ворочаться, приоткрывает глаза и смотрит на меня осоловелым взглядом. Сердце пропускает удар.

Если она сейчас проснется, то я еще часа два буду укладывать ее опять. Малышка, как же не вовремя…

— Спи, спи, спи, — шепчу, бережно укладывая голову малышки на подушку назад. — Спи, моя хорошая.

Прикрываю рукой детские глаза, чтобы на них не падал свет и это помогает. Дашенька закрывает глазки и расслабляется.

Сижу, не шевелясь. Прислушиваюсь к размеренному и спокойному дыханию дочери, всматриваюсь в ее лицо. В комнате начинает пахнуть костром и этот запах меня очень сильно беспокоит.

Едва дождавшись, пока Даша покрепче уснет, поднимаюсь с кровати, подхожу к окну и приоткрываю занавес, а там… Там на белоснежном снегу отражаются желтые всполохи яркого пламени.

Сердце останавливается на миг. Мне становится по-настоящему жутко.

Отсюда толком не видно, что случилось, но ясно одно: хорошего не жди.

Закрываю окно, бесшумно выскальзываю из комнаты, ищу глазами Эдуарда Егоровича, чтобы выяснить подробности. Но его нигде нет и это ужасно!

— Эдуард Егорович! — шепотом зову мужчину, только ответа нет.

Я не успокаиваюсь и начинаю в спешке ходить по небольшому дому.

Проверяю в гостиной, в соседней спальне, спешу на кухню и сталкиваюсь там с той, кого никак не могла ожидать встретить.

От неожиданности даже шаг назад делаю.

— Илона? — смотрю во все глаза на закутавшуюся в норковую шубу жену Ромы.

На ней нет лица, она слишком бледная и вся трясется.

— Ты что здесь делаешь? — ахая, спрашиваю у нее.

Ума не приложу, как ее могло сюда занести. В голове ни единой мысли не мелькает.

— Я дом сожгла, — выдает, клацая зубами. Она говорит так странно и непонятно, что мне приходится напрячь слух, чтобы разобрать слова.

А когда понимаю, то делаю резкий глубокий вдох.

— Дом? — в шоке моргаю.

— Д-да, — сбивчиво кивает.

Дом… Какой кошмар…

Паника накрывает с новой силой.

— А Рома где? Он цел? Не пострадал? Где Эдуард Егорович? Он в порядке? — допытываюсь у нее, но ответа не получаю.

Илона находится в самом настоящем шоке и совершенно не понимает половину из сказанных мною слов.

Психую.

— Ну тебя! — отмахиваюсь от бессилия рукой.

Прямо как есть, в джинсах и теплом свитере, выбегаю за дверь. Мне нужно самой во всем убедиться!

Только выскакиваю на улицу, как мои глаза округляются от ужаса. Какой кошмар…

Дом. Тот самый, красивый и волшебный, такой весь брутальный, если этим словом можно охарактеризовать дом. Он горит.

Просто пылает.

На улице, несмотря на мороз, не холодно, в этом виноват слишком сильный огонь. На миг застываю.

Чудовищная сила огня… Стихия. Ненасытная и всепоглощающая. Самая страшная сила на свете.

Уничтожает дом и все, что было внутри.

Вдруг я вижу мужской силуэт и понимаю, что это ОН. Единственный, кто мне нужен на свете.

— Рома! Ромочка! — кричу и со всех ног бегу к нему.

Он слышит наполненный страхом мой голос, оборачивается, а я на всей скорости врезаюсь в его широкую грудь. Аж дыхание сбивается на мгновение.

— Ромочка… Ты живой, — шепчу.

— Вера моя, — выдыхает.

— Ты в порядке? Не пострадал? Ничего не болит? В доме никого, кроме Илоны не было? — заваливаю вопросами и начинаю лихорадочно его ощупывать.

Чудов ловит мои руки, целует каждую и прижимает к своей груди. В глазах блестит боль, дикая усталость и… нежность.

— Я в порядке. Не беспокойся, — заверяет меня.

Смотрю на него и паника отступает.

— Как это вышло? Ты давно приехал? — сплошные вопросы вертятся на языке, но ни на один из них у меня нет ответа.

Я так хочу обнять его, закрыть глаза и представить на миг, что этого ничего нет и не было. Что Илона не появлялась, Олега нет, что Дашенька наша и мы всегда были вместе.

— Ром, пожарные приехали, — к нам подходит сосредоточенный Андрей.

Видит меня и начинает хмуриться еще сильнее. Он выглядит таким серьезным, каким я видела его только после тяжелой смены. Когда он со своими парнями проработал вместо одних и вторые сутки.

— Вера, зайди в дом, — кивает на сторожку. — Ты раздета, на улице холодно, — озвучивает очевидные вещи. — Не хватало еще, чтобы ты заболела.

— Никто не пострадал? — спрашиваю у мужчин.

— Никто, — отмахиваются от моего вопроса и не желают вдаваться в подробности.

Вдруг раздается неимоверный треск. Окна не выдерживают накала и лопаются, на улицу вырываются гигантские языки пламени.

Страх одолевает. Я не в силах справиться с ним, визжу, закрываю глаза и тут же оказываюсь прижата к сильной мужской груди.

— Успокойся, — Рома шепчет на ухо. — Мы в безопасности. Здесь нам ничего не угрожает.

С трудом собрав силу воли в кулак, поднимаю на мужчину взгляд и у меня сердце сжимается от той боли, что он сейчас испытывает. Плакать хочется.

— Пойдем в дом, — прошу его. — Там тепло. Мы поговорим.

— Не пойду, — упрямится. — Я здесь должен быть, а тебе лучше пойти в тепло.

— Ромка, ты здесь все равно ничем не поможешь, — Андрей вместе со мной убеждает друга. — Иди в дом.

— Андрюх, там Илона, — говорит едва сдерживая свою ярость. — Я ж сорвусь на ней, ты ведь знаешь меня.

— Не сорвешься, — горько ухмыляется.

— С чего ты взял? — с удивлением смотрю на него.

— С того, что я приехал, — раздается бодрый мужской голос за нашими спинами.

Резко разворачиваюсь и вдруг вижу мужчину, который кажется мне смутно знакомым.

И тут вдруг я понимаю, кто это.

— Владислав Владимирович Бессонов, — шепчу, прячась за спину Чудова. Холодный пот пробегает по позвоночнику.

Это самый суровый и жесткий адвокат из всех, что есть в городе. Я хотела попасть к нему на прием по поводу взыскания алиментов с Олега, но так и не смогла пройти дальше приемной.

Секретарь сказала, что подобными мелкими делами он не занимается и развернула меня.

Больше я ни к кому не обращалась. Потому что все равно смысла никакого от других адвокатов нет.

— Роман, добрый вечер, — он протягивает руку для пожатия. Чудов принимает жест.

— Влад, прости, что дернули первого января, — извиняется мой мужчина. — Но без тебя здесь никак.

— Да вижу уже, — горько усмехается, покачивая головой. — Как вышло-то?

— Илона, — выплевывает с ненавистью Андрей.

Бессонов бросает на него короткий взгляд, еще сильнее сжимает губы и хмурится. Мне становится ясно, что этот мужчина в курсе всех дел Романа.

— Надо было раньше с ней разводиться, — говорит коротко. — Ты, надеюсь, ее не тронул?

— Я не дурак, — отрезает Чудов.

— Ладно, с одним разобрались, — говорит и вдруг смотрит на меня. Я едва выглядываю из-за плеча Ромы. Ухмыляется. — Теперь разберемся и с этим.

— Влад, буду должен, — коротко заявляет мужчина.

— Сочтемся, — отмахивается. — Не в первый раз.

Без лишних слов понимаю, что я здесь лишняя и решаю, что все же лучше уйти.

Мужчины сейчас заняты пожаром, им нужно обсудить произошедшее и выявить причины. Скорее всего многие подробности мне не нужно знать и я не собираюсь в них вдаваться. Женщине не стоит залезать в мужские дела.

— Ром, извини, что отвлекаю, — перевожу внимание Чудова на себя. — Я пойду в дом. Если что, приходи.

— Спасибо, дорогая.