Четверть часа спустя Влад сворачивает вправо, вглубь заросших зеленью холмов. Я снова прилипаю к окну и с большим интересом изучаю местные просторы.

Если поначалу мы проезжаем вполне обычные дома: расположенные поблизости друг от друга, они не стремятся к уединению, — то с очередным витком уходящей вверх дороги облик встроенного в природу жилья заметно меняется.

На глаза уже не попадаются милые и аккуратные двухэтажные коттеджи с небольшими земельными участками и разноцветными качелями на заднем дворе; сквозь плотные стены деревьев и кустарников мне лишь частично видны фасады и крыши скрытых за ними особняков. Все здесь кричит о стоящей немалых денег приватности.

Наконец, когда усталость и волнение сменяются колющей нервы и кожу взвинченностью, Влад нарушает установившееся между нами молчание долгожданной фразой:

— Наш дом. — Кивком головы он обращает мой взгляд в нужном направлении.

Под колесами плавного замедляющегося автомобиля мягко хрустит гравий подъездной дороги, в начале которой стоит трехэтажный и, к счастью, довольно небольшой дом. У меня вырывается облегченный выдох.

— Красивый, — делюсь я первым впечатлением, пока продолжаю знакомиться с представшей передо мной гаванью.

— Такое ощущение, что ты ждала чего-то другого. — Влад оборачивается ко мне, в чертах его лица мелькают напряжение и вопрос. Быть может, досада.

— Опасалась, — признаюсь я, приподнимая уголки губ в призванной успокоить мужа улыбке.

— В каком смысле?

Не то чтобы сознаваться в собственных — комплексах, наверное? — очень просто, но и отмалчиваться кажется неправильным.

— Когда мы стали проезжать все эти огромные дома, я начала переживать, что ты живешь в гигантском особняке — типа тех, что покупают голливудские звезды.

— Ты не хотела бы такой дом?

— Нет. — Я отрицательно трясу головой из стороны в сторону и даже передергиваю плечами для пущей выразительности. — Не мое это.

— Почему?

Я взмахиваю рукой в неопределенном жесте.

— Просто не представляю, что в таком доме делать. Мне кажется, их и покупают только ради сохранения капитала, а живут где-нибудь еще, разве нет? Ну или вечеринки там устраивают с кучей гостей. Зачем в двадцать первом веке тридцать спален или типа того?

Влад хмыкает.

— Не думал об. Но могу тебя успокоить: в этом доме комнат намного меньше. — Он тянется к ручке двери, прежде чем предложить: — Готова идти внутрь?

— Конечно. — Я киваю и, когда Влад делает первый шаг из машины, хочу выйти на улицу следом, но после больницы мои движения не отличаются быстротой.

Временная заторможенность, однако, спасает меня от очередной неловкой ситуации: Влад как раз приближается к пассажирской двери и открывает ее передо мной.

Я мысленно чертыхаюсь. Все эти джентльменские жесты для меня ужасно непривычны.

— Спасибо, — говорю я вслух, скованно принимая предложенную мне в качестве опоры руку.

И не зря: едва встав на обе ноги, я на миг теряю фокус и чуть не заваливаюсь на бок.

— Кристина? — Голос подхватившего меня Влада вибрирует тревогой.

— Все хорошо, — лепечу я, осторожно переминаясь с ноги на ногу, дабы убедиться в найденном-таки равновесии. — Просто голова закружилась. Питерсон сказал, в этом нет ничего страшного.

— Не стоило везти тебя длинным путем. — Влад мрачнеет.

— Почему? — удивляюсь я и спешно заверяю: — Мне все понравилось!

— И никакого дискомфорта или страха?

— О-о… — выдыхаю я, когда меня внезапно озаряет пониманием ситуации. — Я ведь даже не подумала!..

— Серьезно? — не верит Влад.

— Да. Я… Голова была забита совсем другим и… — Я перевожу дыхание и озадаченно тру лоб пальцами. — Может, дело в том, что аварию я не помню? — предполагаю я, смотря не прекращающему хмуриться Владу в глаза. — Для меня ее будто и не было. Вот я гадаю, где искать подработку в выходные, а вот — просыпаюсь в палате... А почему ты раньше ничего не спросил?

— Питерсон посоветовал не говорить с тобой о машинах в контексте фобии. При условии, что твое поведение будет спокойным.

— А если бы я запаниковала в дороге? Или даже на парковке?

Влад дергает плечом.

— На этот случай нас ждала квартира в двадцати минутах ходьбы от клиники.

Я замираю. Забота — она в таких поступках, да?

— Спасибо, — благодарю я на выдохе, не утаивая искреннего изумления.

Влад лишь кивает и затем переводит взгляд на дом.

— Пойдем?

— Да, конечно, — соглашаюсь я и неловко разворачиваюсь в оберегающем от падения объятии Влада. — Пойдем.

Вопреки моим ожиданиям мужские ладони не исчезают — лишь незначительно смещаются: одна по-прежнему придерживает меня за талию, другая — ложится на оголенную кожу предплечья непривычным ощущением жара и чужого вторжения в мое личное пространство. Прикусив край нижней губы, я перевожу взгляд вниз, на носки собственных кроссовок и слежу за ритмичностью шага.

Под упругой подошвой хрустит дорожная насыпь. Легкие наполняются запахом окружающих дом растений, к которому отчетливо примешивается древесный аромат мужского парфюма.

От насыщенного кислородом воздуха снова кружится голова. По телу взволнованно-испуганным роем пробегают мимолетные мурашки, стоит вспомнить, что отныне я буду жить с едва знакомым человеком. В полном уединении уже совершенно не кажущегося мне большим дома.

Мы поднимаемся к входной двери по низкому, но широкому крыльцу, и Влад наконец отпускает меня. Предварительно убедившись в том, что я твердо стою на ногах.

— Как ты себя чувствуешь? — Его взгляд остается на мне, внимательный и как будто ожидающий.

— Все хорошо, — настаиваю я и для убедительности легко улыбаюсь. — Готова к подробной экскурсии.

— Надеюсь, дом тебя не разочарует, — говорит Влад, кажется, предельно серьезно и распахивает передо мной тяжелую деревянную дверь: — Ты первая. Прошу.

— Я у тебя вместо кошки? — шучу я опрометчиво и, к своему стыду, несуразно.

Недоуменной паузы, на удивление, не следует. Позади меня раздается легкий смешок:

— Кошка у нас уже есть.

— Правда? — Я резко оборачиваюсь к Владу и, наверное, впервые вижу на его лице столь благодушное выражение.

— Да. — Хитро прищурившись, он водит взглядом по периметру большой светлой комнаты, где границы прихожей и гостиной отделены лишь условным зонированием обстановки, а после зовет: — Санни, иди сюда! Не прячься.

— Санни? — интересуюсь я.

— Угу. Нашел ее здесь, под дверью, греющую пузо под солнечными лучами почти полтора года назад.

— Тогда точно без вариантов, — улыбаюсь я.

— Погоди, — хмыкает Влад. — Это ты еще не знаешь, что она рыжая и все так же дрыхнет на солнце при любой возможности.

Я смеюсь, а затем принимаюсь активнее оглядываться вокруг в поисках рыжего пятна.

— Почему она к нам не выходит? Она точно дома?

— Точно. — Влад дотрагивается до моего плеча и кивает вверх, на лестничные перила. — Вон она. Трусиха.

Наконец и я вижу остроносую мордочку с ушами-кисточками, настороженным взглядом и длинными усами. Свесив голову в промежутке между коваными прутьями перил, Санни и правда следит за каждым нашим движением.

— Это мейн-кун?! — выдыхаю я с восхищением.

— Да, — подтверждает Влад где-то за моей спиной. Тон его голоса в равной степени полон насмешки и гордости. — Восьмикилограммовая двухлетняя мейн-кунша и по совместительству — та еще трусиха, как видишь.

— Она меня испугалась? — Нехотя я перевожу взгляд с Санни на ее хозяина.

Он кивает.

— Она поначалу боится малознакомых людей. Побудешь рядом сутки — и она освоится. Если понравишься, даже ластиться начнет.

— Разве она еще ко мне не привыкла? — спрашиваю я растерянно.

— Ты редко здесь бывала до нашей свадьбы, потом случилась авария, — отвечает Влад без прежней легкости. — Санни наверняка тебя подзабыла.

— Что ж, тогда мы с ней в одной лодке, — шучу я, однако чувствую чувствую себя до странности расстроенной.

Мне всегда казалось, что коты не склонны забывать людей. Жаль, что это не так.

Владу свои размышления я, конечно, не озвучиваю: все мои познания о домашних животных — в частности, котах, — вряд ли достоверны. Питомцев у меня никогда не было. Наверное.

— Влад? — несмело окликаю я мужа, продолжающего с запрокинутой вверх головой переглядываться с оставшейся на втором этаже Санни.

Он оборачивается с заинтересованным и как будто удивленным выражением лица.

— Да?

— Ты не знаешь, у меня были какие-нибудь животные раньше? Я вдруг подумала, что вполне могла кого-нибудь взять после института.

Мой вопрос его озадачивает. Сосредоточенно хмурясь, Влад явно старается припомнить, рассказывала ли я о ком-нибудь, и отвечает после недолгой паузы:

— Нет. Насколько я знаю.

— Жалко, — выдыхаю я не без разочарования. — Мне казалось, что я обязательно заведу себе кота или собаку, как только начну жить самостоятельно.

— У тебя не было животных в детстве?

— Нет. У мамы была аллергия на шерсть, так что никаких животных мы не держали, хотя мне очень хотелось, конечно. — Я вновь смотрю на Санни и не могу не умиляться ее округлой пушистости и внимательным, широко распахнутым глазам. — Зато сегодня сбылись сразу две мои мечты: я увидела океан и буду жить в доме, где есть кошка.

Сдержанно кивнув, Влад полусерьезно замечает:

— Будем надеяться, сам дом тоже тебя порадует.

— Он уже… нравится. — В моем признании нет лукавства.

Пусть я едва успела пробежаться глазами по периметру первого этажа, но уловить атмосферу этого дома нетрудно. Все вокруг меня существует в едином ансамбле столь гармонично, что не возникает никаких сомнений: каждый уголок здесь продуман и вписан в общую интерьерную картину.

Премудрости дизайна и обустройство быта никогда меня не интересовали, и сейчас я даже при желании не смогла бы сказать, что делало дом Влада живым и уютным. Однако, вопреки отсутствию даже толики энтузиазма к выбору самых разных мелочей — от цвета и тона стен до формы баночек для специй, — я всегда хотела жить в месте, где все пришлось бы мне по душе. Как сейчас — просто войти в дом и понять, что у меня нет желания что-либо в нем менять.

В подростковом возрасте меня до ужаса раздражали выстроившиеся вдоль всех имеющихся стен шкафы в бабушкиной квартире и, приезжая к ней на каникулы, я мечтала по взмаху волшебной палочки избавиться от всего лишнего и вернуть в комнаты простор. Яркие, с крупными рисунком обои в моей комнате, выбранные мамой без оглядки на мои предпочтения, и вовсе доводили меня до слез, и я была готова поклясться, что в моем собственном доме белыми будут и стены, и мебель — так осточертело мне в те годы сочетание несочетаемого.

Удивительно, но присутствие разноцветных элементов в интерьере нашего с Владом жилья не раздражает. Временно исчезнув из поля зрения Санни, мы двигаемся вглубь, и я с удовольствием знакомлюсь с моим новым домом.

Мы проходим большую гостиную, где на полу лежит прямоугольный ковер с бахромой, у дальней стены стоит парочка высоких книжных стеллажей из светлого дерева, в центре расположены диван и стеклянный журнальный столик, напротив — телевизор-плазма. Затем Влад показывает мне кухню. Довольно маленькую и непривычно темную: шкафчики выкрашены в глубокий зеленый, и все же мне нравится.

Дальше — кабинет, но Влад не уделяет тому особого внимания, отделываясь быстрым взмахом руки по направлению к нужной двери. Я не настаиваю.

Наконец мы возвращаемся к лестнице на второй этаж и быстро поднимаемся по ступенькам, то и дело поглядывая на явно раздумывающую над побегом Санни. К моей радости, любопытство в ней побеждает страх.

Сохраняя приличную дистанцию, она осторожно идет за нами следом. Как бы мне ни хотелось тут же помчаться к ней с объятьями и предложением лучшей в мире ласки, я решаю оставить инициативу в общении за Санни.

— Что, — посмеивается Влад, заприметив крадущуюся позади нас копну рыжей шерсти, — так любопытно, что уже и нестрашно?

Навострив уши, Санни замирает на месте и, разумеется, притворяется нами крайне незаинтересованной.

Мои губы растягиваются в улыбке.

— Не смущай ее, — шучу я. — Лучше рассказывай, что есть на втором этаже.

За первой дверью нас ждет гостевая — небольшая обезличенная комната со стандартным набором мебели, но с красивым видом из большого окна. Там же — отдельная ванная.

— А теперь — наша спальня, — произносит Влад как обычно и нажимает на ручку следующей двери.

Я же чуть не спотыкаюсь и упираюсь перепуганным взглядом ему в спину. Не может же он думать, что мы станем ночевать в одной комнате?

— Наша? — уточняю я почти испугано.

Как назло, а быть может, намеренно испытывая мое спокойствие, Влад не спешит с ответом. Только полностью развернувшись ко мне, он улыбается, прежде чем произнести:

— Да. — Пауза. Его глаза сверкают лукавством. — Разумеется, сейчас эта комната будет исключительно в твоем распоряжении.

Я позволяю себе вздох облегчения, и на губах Влада мгновенно отражается довольная ухмылка.

— Ты специально издеваешься! — восклицаю я.

От возмущения меня переполняет желание толкнуть его в грудь, однако столь свободный жест кажется неуместным, даже несмотря на только что учиненную самим Владом шутку.

— Прости. — Он без искреннего сожаления пожимает плечами. — Не мог не проверить, как ты отреагируешь.

Я вопросительно приподнимаю брови.

— А были варианты? — Сомнение в моем голосе красноречивее звучащих слов. — Я все еще тебя не помню.

Влад только качает головой.

Я снова вздыхаю. Наверное, не стоило воспринимать его секундный обман столь агрессивно, но доверия к Владу у меня все еще нет. Я, правда, не знаю, что от него ждать. Подобные подначки не помогают.

Возникшая между нами тишина ощущается некомфортной тяжестью на плечах и вязкой неловкостью на коже. Дверь в спальню открыта, но через порог мы до сих пор не переступили, замерев перед самым проемом. Не совладав с искренним любопытством, я устремляю взгляд внутрь.

Обещанная мне комната ожидаемо соответствует стилю этого дома. Тем не менее неуловимым при первом знакомстве образом она имеет отличное от него очарование уединенности и несовременности: ни электронных часов, ни телевизора, ни модного сейчас минимализма в интерьере.

Здесь как будто нет и следа эпохи цифровых технологий. Вокруг массивная деревянная мебель, в центре — большая кровать, застеленная изумрудного цвета покрывалом, окна занавешены тяжелыми темными шторами, на стенах — природные пейзажи в изящных рамках.

Пока я любуюсь спальней и заодно стараюсь решить, какой дежурной фразой вернуть в атмосферу былое дружелюбие, Влад негромко прочищает горло, привлекая мое внимание и делает шаг в сторону от двери.

— Как я уже сказал, комната полностью в твоем распоряжении, — говорит он серьезно. — Если ты устала или хочешь побыть одна, то я могу тебя оставить. Все необходимые вещи ты найдешь без труда — от одежды до косметики. Если что-то потребуется — что угодно, — скажи мне.

— А где будешь спать ты? — вырывается у меня.

— В гостевой. — Движением головы он указывает на дверь уже увиденной мной комнаты.

Воспоминания о довольно спартанской и обезличенной обстановке заставляют меня нахмуриться и предложить:

— Я могу занять гостевую спальню. Мне не хотелось бы тебя стеснять и…

— Ты не стесняешь. — Влад не позволяет мне договорить. — Большую часть суток я провожу на работе или в кабинете на первом этаже. Поверь, мне нет разницы, где спать.

— Хорошо, — соглашаюсь я, но вопреки всем его заверениям чувство вины никуда не исчезает: из-за меня в жизни Влада сейчас плеяда мелких и крупных неудобств. — Спасибо тебе.

Как и в прошлый раз, он морщится при малейшем выражении благодарности с моей стороны и тут же уводит тему разговора в другое русло:

— Располагайся и отдыхай. Как будешь готова, пообедаем.