Если всё описывать коротко, то первые шаги моего демарша удались.

Терехова моя новая концепция заинтересовала, хотя губернатор и попросил пару дней на осмысление и проверку её юристами. Савельева ФСБ приняло на следующий день, к вечеру. К сожалению не наши сработали, а коллеги Всеволода из Владивостока, но выявленных Хуго фактов им хватило. Савельев треснул и согласился сотрудничать со следствием.

А мы начали строить во Владивостоке грузовой терминал. С посадочной площадкой под квадрокоптеры. Понятно, что доставка фурами на такое смешное расстояние стоит не дорого, но иногда срочную партию, до двухсот пятидесяти килограммов весом, проще и быстрей доставить по воздуху.

Есть желание ещё и беспилотное аэротакси до Владика организовать, но с этим вопросом скепсис юристов пока зашкаливает. Сложно всё в России, и на полный пакет согласований уйдёт не меньше полугода.

Своих стариков — радиоинженеров я перенаправил на новый фронт работ — они у меня теперь выступают в роли арбитров, проверяя всю электрическую часть новых зарядных устройств и электронных блоков. Несколько косяков уже выявили, на что Хуго недовольно проворчал, что перед ним не ставилась задача испытаний, как для армейской техники.

— Русское — значит отличное! — чуть-чуть переиначил я один из лозунгов ушедшей эпохи, который мне как-то раз, во время пробежки, попался на глаза на стене разрушенного сахарозавода.

Да тогда я ещё вовсю бегал вдоль железнодорожной линии. Нынче уже нет. Хватает спортзала и комплекса тренажёров, включая весьма продвинутые беговые дорожки. Так дешевле выходит.

Меня не раз пытались убить, и та же Триада отстала лишь с четвёртого раза, когда эти попытки им в сумме вылились в миллион вечнозелёных енотов. Но в то, что пятой попытки не будет, мне никто не гарантировал.

Надеются, гады, что если меня убьют, то до Вана сумеют добраться. Но пока их попытки платные, а расценки виры растущие, то разочаровывать их я не стану. А зачем? Уже сейчас их деньги во благо пошли. Хуго программу безопасности довёл почти до двадцати километров в диаметре, где он отслеживает буквально всё. Даже пролёт голубя.

И это одна из главных причин, по которой в разговоре с губернатором я отказался от переезда во Владивосток. Рулить новой темой, благодаря современным технологиям, я могу хоть откуда. Но пока я здесь, в Уссурийске, у меня есть уверенность, что ни меня, ни отряд даже десятком крылатых ракет не взять.

Хуго вовремя подаст сигнал воздушной тревоги, а дальше вся надежда на меня и магов отряда. Так-то мы уже три раза учения провели, и вроде все всё поняли, но как выйдет на самом деле, кто знает.

Готовились по максимуму. Как к серьёзной армейской атаке. Со всеми остальными мы справимся, пусть и не шутя, но близко к тому.

Роли давно распределены. Позиции готовы. Девять квадрокоптеров стоят на трёх стоянках с десятком МОН-200 на борту. Позиции для пулемётов и снайперов выверены. Равно, как и предусмотрена возможность против парашютного десанта или прибытия вертолётов. Тем и другим, без вариантов. Автоматические турели под руководством Хуго редко когда промахиваются. Обычно нейра обеспечивает свыше девяноста процентов попаданий, как бы противник не исхитрялся с манёврами. Погрешность лишь на ветер или неожиданный поворот цели, сделанный за те десятые секунды, которые занимает полёт пули.

Отдав Хуго запрос на очередную проверку безопасности, я задал ему дополнительную задачу — просканировать официальную обстановку вокруг нашего вопроса с Гильдией.

Ответа дожидаться не стал. Есть у меня план собственного развития, нарисованный нейросетью. И этот вопрос в приоритете!

— «Программа рассчитана на три месяца, — сказал тогда Хуго. — Интенсивность — высокая. Вероятность травм — средняя. Отказ от тренировок не предусмотрен».

— Звучит как приговор, — усмехнулся я. — Давай. Выкладывай, садюга.

Теперь каждое утро начиналось не с кофе, а с боли.

Зал на минус первом этаже переоборудовали под мои нужды: силовые тренажёры, манекены для отработки ударов, и главное — полигон для артефактов, где я учился не просто активировать их, а делать это быстрее, точнее, почти рефлекторно.

Хуго выступал в роли тренера. Безжалостного.

— «Опять задержка в полсекунды. За это время дракон успеет вас сожрать».

— Он не сожрёт, он меня когтями порвёт, — поправил я, вытирая пот с лица.

— «Не принципиально».

Мы отрабатывали Россыпь — артефакт, который разбрасывал вокруг меня сотню мелких светящихся шариков. Каждый из них — миниатюрная бомба с дистанционным подрывом. Хуго запускал дронов, я должен был взорвать их всех, прежде чем они коснутся пола.

С первого раза я подорвал троих из пяти. На десятый — четырёх. На двадцатый — всех пятерых, но один дрон рассыпался в двух метрах от моего лица, и осколок чиркнул по щеке. Невольно облизнулся.

— «Кровь», — констатировал Хуго. — Но счёт — пять из пяти. Приемлемо".

— Приемлемо? — я сплюнул кровавый сгусток на пол. — Я должен делать это не глядя, с закрытыми глазами, лёжа на спине и под обстрелом.

— «Это следующий этап. После того, как научитесь делать это стоя».

После Россыпи — Сеть. Моя Сеть была медленнее, чем у Пашки, и ложилась неровно. Хуго показывал на экране идеальную траекторию, я пытался повторить — и каждый раз получал фигуру, похожую на пьяного осьминога.

— «Представьте, что держите в руках не магию, а… кнут. Длинный, гибкий. Его нужно хлестнуть, а не бросить».

— Я никогда не держал кнут.

— «Представьте, что держали».

Час Сети, час Россыпи, час Щита. Щит давался легче всего — видимо, потому, что я много раз спасал им свою шкуру. Хуго заставлял удерживать его под разными углами, менять форму, делать прозрачным и непроницаемым одновременно.

К концу первой недели у меня гудела каждая мышца, ладони покрылись мозолями, а на коленях красовались синяки от неудачных падений.

— Ты похож на боксёра после тяжёлого боя, — заметил Никифор, встретив меня в коридоре.

— А ты похож на того, кто радуется чужим страданиям, — огрызнулся я, но без злобы.

Он хлопнул меня по плечу — сильно, но по-дружески.

— Держись. Клеть для дракона — это одно. А себя не убить на тренировках — это другое.

— Я не убиваюсь. Я развиваюсь.

— Развивайся аккуратнее. Ты нам нужен живой.

Уходя, он бросил:

— Кстати, твоя Триада снова шевелится. Нам донесли перехват какого-то странного трафика. Вроде бы они наняли кого-то со стороны. Не китайцев.

— Кого?

— Пока не ясно. Разбираемся.

Я пошёл в душ. Горячая вода обожгла разбитое тело, и я позволил себе постоять под ней, закрыв глаза, ни о чём не думая. Впервые за день.

Потом — кофе, пара бутербродов, и снова в штаб.

Хуго развернул передо мной карту конфликта с Гильдией. Красными точками были отмечены наши объекты, синими — их. Зелёными — нейтральные.

— «Савельев дал показания, — начал он. — Подтвердил, что подстава была организована по его указанию. Мотив — финансовый. Он получал откаты не только от иностранцев, но и от конкурирующей группы охотников, которые хотели устранить вас с рынка».

— Конкурирующей?

— «Отряд „Скорпион“. Базируются в Хабаровске. Двадцать человек, средний уровень. Специализируются на отлове живых Тварей — в основном ранг D и ниже. Они тоже претендовали на контракт с кореянками и проиграли. Савельев обещал им ваш уход, если те помогут с дискредитацией».

Я откинулся в кресле.

— «Скорпион» — слышал о них. Говорят, жёсткие ребята.

— «Жёсткие, но не слишком умные. Савельев их подставил так же, как и вас — не выполнил обещанного. Теперь они в ярости. Пока не знают, на ком её вымещать — на Гильдии или на вас».

— Пусть приходят, — пожал я плечами. — Место есть. Земля на всех одна.

— «Рекомендую не провоцировать. У вас сейчас главная цель — дракон. Всё остальное — отвлекающие факторы».

— Ты прав, — я потёр переносицу. — Но и спускать им с рук не хочу. Найди на «Скорпион» что-нибудь. Не для ФСБ — для меня. Чтобы в нужный момент был рычаг.

— «Принято».

Я переключил экран на план своего развития. Хуго вывел график — синяя линия прогресса ползла вверх, но до красной границы оставалось ещё далеко.

— Когда я смогу выставить Щит такой же плотности, как у Пашки?

— «Через месяц, если не будет пропусков тренировок».

— А догнать тебя по скорости анализа обстановки?

Хуго промолчал. Мне показалось, с обидой.

— Ладно, шучу, — усмехнулся я. — Ты у нас вне конкуренции.

Вечером позвонил губернатор. Терехов говорил устало, но довольно — юристы одобрили концепцию, и его специалисты не нашли противоречий с законодательством.

— В общем, даю добро, — сказал он. — Но с одним условием.

— Слушаю.

— Первая партия грузов через ваш терминал — государственные. По льготным тарифам. Вы же не против поддержать родной край?

— Никак нет, — ответил я. — Поддержим.

— Вот и славно. Документы завтра пришлём. А по поводу Гильдии… — он замолк, подбирая слова. — Ты бы не торопился рвать все связи. Они уже поняли, что погорячились. Может, договоритесь?

— Посмотрим, — не стал я ничего обещать.

Положив трубку, я вышел на крыльцо. Ночь стояла тёмная, безлунная. Где-то за лесом ухала сова, и этот звук, древний и тягучий, вдруг напомнил мне детство. Дом в посёлке, бабушку, её рассказы про лешего и русалок. Тогда я боялся темноты. Теперь темнота боялась меня.

— Хуго, — позвал я в пустоту. — Как там наши дела с беспилотным аэротакси? Юристы ещё ничего не решили?

— «Скепсис уменьшился. Но незначительно. От нас требуют полётных испытаний на безлюдной территории. У нас есть такая — в сторону Пробоев, километров тридцать».

— Организуй. Только без меня — у меня завтра с утра Россыпь, потом Сеть, потом снова Россыпь.

— «Вы будете готовы к дракону, — сказал Хуго. — Я в этом уверен».

Я не ответил. Внутри теплилась такая же уверенность, но с примесью страха. Не того, что парализует, а того, что заставляет двигаться вперёд.

Спать я лёг за полночь, а в шесть утра уже стоял в зале, сжимая в потной ладони артефакт.

— «Начинаем, — голос Хуго звучал бодро. — Сегодня отрабатываем двойную Сеть в связке с Щитом. Дрон-агрессор — три штуки. Поехали».

— Погоди, — я поднял руку. — Есть новости по Гильдии?

— «Есть. Они прислали официальное предложение о переговорах. На своей территории. Завтра в полдень».

Я усмехнулся.

— На своей территории? Хотят показать силу, что ли?

— «Вероятно. Отказ не рекомендуется — это будет воспринято как слабость».

— Кто сказал — отказ? Я поеду. Но не один. И не для того, чтобы слушать их угрозы.

— «Какова цель?»

— Узнать, кто следующий за Савельевым. И напомнить им, что без нас они — никто.

Я активировал Щит, и в ту же секунду первый дрон врезался в него, рассыпавшись снопом искр.

— «Хорошая реакция», — прокомментировал Хуго.

— Это не реакция, — ответил я, готовя Сеть для второго. — Это характер. Охотник я или кто?

Переговоры с Гильдией назначены на полдень. Место — их главный офис во Владивостоке, здание из стекла и бетона, похожее на перевёрнутую букву «П». Я там бывал однажды, когда оформлял лицензию на отряд. Тогда меня встретили как щенка, сунувшего нос не в своё дело. Сейчас встречали иначе.

Мы приехали за четверть часа. Со мной — Никифор, Ван и двое бойцов из прикрытия, которых я оставил в машине. Хуго вывел на планшет схему здания, отметил все выходы, посты охраны, камеры.

— «Седьмой этаж, переговорная. У них — четверо: глава дальневосточного филиала Бережной, его заместитель по безопасности Толоконцев, юрист и неизвестный. Личность не установлена, доступ к базе Гильдии у него расширенный».

— Понял, — кивнул я, выходя из авто.

Вестибюль встретил прохладой и запахом дорогого табака — кто-то курил перед нашим приходом, не успели проветрить. Секьюрити у стойки хотел обыскать меня, но я молча положил на стойку артефакт-глушилку. Старший по охране побледнел, взял паузу, что-то прошептал в рацию.

Эти частоты я не глушил.

— Проходите, — сказал он, даже не подняв глаз.

Лифт поднимался медленно, будто давал мне время передумать. Но я не передумал.

Переговорная оказалась прямоугольной клеткой с окном во всю стену. Вид на бухту — красивый, даже слишком. Бережной сидел во главе стола — седой, ухоженный, с лицом, которое умеет улыбаться ровно настолько, чтобы не казаться злым. Справа от него — Толоконцев, бычий затылок, лысая башка, руки на столе, сложенные домиком. Слева — юрист в очках, тип «мне всё равно, я лишь фиксирую». И четвёртый, тот самый неизвестный — мужик лет пятидесяти, спортивный пиджак, глаза спокойные, внимательные. Я такие глаза видел у следователей по особо важным делам.

— Садитесь, — Бережной указал на стул напротив. Голос мягкий, вкрадчивый. — Чай, кофе?

— Не откажусь от кофе, — я сел, положил планшет на стол, жестом велев Никифору остаться у двери.

Толоконцев глянул на моего бойца, нахмурился, но промолчал.

— «Гость» — прокомментировал Хуго мне в наушник. — «Сергей Владимирович Клинцов. Раньше работал в аппарате полпреда. Уволен три года назад. Причина — нецелевое использование бюджетных средств».

Понял. Посредник. Гильдия через него хочет выйти на высокие кабинеты.

Кофе принесли быстро. Я отпил глоток — горький, пережжённый. Не удержался, поморщился. Толоконцев заметил, усмехнулся.

— Перейдём к делу, — сказал Бережной. — Ситуация, знаете ли, неприятная. Савельев — наш сотрудник, мы несём ответственность за его поступки. Но вы… как бы помягче… тоже не без греха.

— Это вы про что? — я поставил чашку.

— Про вашу новую структуру. Которая, как я слышал, должна составить конкуренцию Гильдии.

— Не должна, — поправил я. — Составляет. Уже.

Повисла тишина. Толоконцев перестал улыбаться. Юрист что-то записал в блокнот — беззвучно, но демонстративно. Клинцов молчал, сверлил меня взглядом.

— Вы понимаете, что это война? — спросил Бережной тихо.

— Понимаю. И вы понимаете, что я её выиграю.

— Самонадеянно.

— Посчитайте, — я достал планшет, развернул экраном к столу. — За последний год мой отряд закрыл сорок три Пробоя. Гильдия в нашем регионе — двадцать семь. Мои потери — ноль. Ваши — шесть человек. Я плачу бойцам в три раза больше, а вы — вы вычитаете у них из зарплаты за форму. Где, скажите мне, война? Я не вижу войны. Я вижу конкуренцию, в которой один участник бегает в свинцовых штанах, а второй — в кроссовках.

Толоконцев стукнул кулаком по столу. Юрист вздрогнул. Бережной поднял руку — успокаивая или предупреждая.

— Хорошо, — сказал он. — Допустим, вы правы. Что вы хотите?

— Хочу, чтобы вы нашли того, кто нас подставил. Не Савельева — он уже ваш козёл отпущения. А того, кто надоумил его использовать Пробой Е с драконом внутри. Потому что Савельев — мелкая сошка, он бы на такое не решился.

— С чего вы взяли?

— С того, что он трус. Я его картотеку видел. Такой человек не пойдёт на прямое убийство Охотников — боится последствий. А если пошёл, значит, ему крепко пригрозили. Или хорошо заплатили. Узнайте, кто.

Бережной молчал долго. Клинцов пошевелился, хотел что-то сказать, но передумал.

— А если мы откажемся? — спросил наконец глава филиала.

— Тогда я продолжаю строить свою структуру. И через полгода от Гильдии в Приморье останутся только воспоминания. И нет, я не блефую.

Я встал, забрал планшет со стола.

— Кофе у вас отвратительный, — добавил на прощание. — Если захотите поговорить по-настоящему — знаете, где меня найти.

Никифор открыл дверь, пропуская меня вперёд. В лифте он спросил:

— Ну как?

— Обычно. Напуганы, но держат морду кирпичом. А четвёртый — Клинцов, из аппарата полпреда. Они через него хотят выйти на политиков.

— И что ты будешь делать?

— Готовиться к дракону. Остальное — Хуго разрулит.

В машине я связался с базой.

— Хуго, займись Клинцовым. Вразнос. Всё, что найдёшь — слей в открытые источники через подставных. Пусть ему не до нас будет и не до нашего конфликта.

— «Принято. Кстати, по „Скорпиону“ — у них нашёлся интересный документ. Акт приёмки оружия, не учтённого в официальных отчётах. Там калибры, которые охотникам запрещены. Если направить куда следует…»

— Направь. Только аккуратно. И копию Всеволоду, от моего имени.

— «Разумеется».

Я откинулся на сиденье, закрыл глаза. За окном проплывал Владивосток — мосты, сопки, бесконечные пробки. Город, в котором я когда-то ночевал на вокзале, а теперь строил грузовой терминал и ссорился с Гильдией.

— Как думаешь, — спросил я Никифора, — Мы дракона поймаем?

— Поймаем, — ответил он без паузы. — А если нет — так хоть костей не оставим.

— Это точно, — усмехнулся я.

И мы поехали домой, в Уссурийск. Там нас ждали тренировки, девчонки, недоделанная клеть и дракон, которого никто никогда ещё не ловил живым.

Какая интересная жизнь!