На встречу эти два гостя записались, как представители отряда Охотников «Беркут».

Есть такой. И эти двое там числятся. Сведения про отряд Хуго мне за секунды пробил, но предупредил, что они были тщательно скрыты. Угу, от нейросети, способной на миллионы операций в секунду? Даже не смешно! Так что про «Беркут» я уже многое знаю. Половина отряда там — ветераны из «Альфы», а остальные — бывшие диверсанты из ГРУ. Элита, если что!

— Добрый вечер, гости нежданные, чем я смог заинтересовать таких монстров, как вы? — поприветствовал я «гостей», заходя в комнату переговоров.

— С чего ты взял? Мы обычные Охотники, — прищурился тот, кто выглядел интеллигентом.

— Мне нагрудный иконостас каждого из вас перечислить? Включая те награды, которые вам показывать не положено? — зеркально отразил я его взгляд.

— А и перечисли, — усмехнулся мужик, думая, что я его на понт беру.

Гавно вопрос! Щёлкнул пальцами, и на загоревшейся панели они оба высветились, со всеми наградами и с ссылкой на подробное досье. Которое им никто не покажет.

— Иваныч, у нас где-то протекает, — изрёк тот, что со сбитыми костяшками.

— Сам вижу. И очень хочется узнать ответ. Кто и где?

— Узнаете, если договоримся, — согласно кивнул я, — Так с чем пожаловали?

— Погодь чутка, ты нас сбил… — помотал головой интеллигентный, — Мы не так собирались разговор начать.

— Так давайте опустим вводную часть. Считайте, что я уже вашей крутизной проникся и к делу переходите. За каким эксклюзивом прибыли?

— Твоя технология поимки Тварей живыми.

— Хм… Не вдруг, но возможно, правда, на условиях аренды. Вы же там, у себя в Пробоях охотиться собираетесь?

— У себя. А что за аренда?

— Допустим, две клетки и два артефакта. Роялти — фифти-фифти. Сразу предупреждаю — артефактов пока у меня нет, и на их разработку и испытания не меньше месяца уйдёт.

— То есть — мы добываем, а половину тебе отдаём? Так что ли⁈ — возмущённо откликнулся тот, со сбитыми костяшками.

— Есть и второй вариант, — согласно кивнул я в ответ, — Вы ничего не добываете и мне не платите. Право выбора за вами, и я вас не тороплю. Думайте. Вдруг где и подешевле найдёте вариант, — проговорил я, максимально излучая доброжелательность.

Угу. Пусть поищут. Так-то предложение уникальное, и нет, я вовсе не дурак. И артефакты и клетки будут запрограммированы всего лишь на пять операций, для начала. Потом до десяти им ценз подниму, если не станут мошенничать, и не попытаются меня обмануть. А смысл в том, что в разных регионах встречаются разные Твари. Да, некоторые повторяются, но не всегда. Бывают и исключения.

— Тебя где учили так торговаться? — не выдержал Шаламов, тот, что со сбитыми костяшками, и чью личную карту мне Хуго на экране высветил.

— Вы в детдоме, если что. Тут жизнь и не такому научит, — пожал я в ответ плечами, но усмешку себе не позволил.

— В детдоме, значит, — протянул Иваныч — тот, что с интеллигентной внешностью. — Это многое объясняет. И торгуешься ты, как с голодного края, и доверия тебе ни на грош.

— Доверие — это когда есть время и желание его проверить, — ответил я, жестом предлагая обоим сесть обратно за стол — они оба подались вперёд, когда речь зашла о доле. — У нас с вами ни того, ни другого с избытком. Поэтому — сухо, формально, по деньгам. Мне ваши регалии не нужны, мне нужен результат. И контракт. Там всё пропишем. Заодно и вопрос доверия решим. Так-то, я вам тоже не верю на слово.

— А если мы уйдём к другим? — спросил Шаламов, хрустнув шеей.

— Уходите, — кивнул я. — Только к кому? Кулибины, которые такое собрали бы, на учёте в Гильдии все. Я проверял. А те, кого на учёте нет… вы бы и сами к ним не сунулись. Не ваш уровень.

Иваныч откинулся на спинку стула, прищурился. Взгляд у него сделался такой — тяжелый, оценивающий. Я спокойно выдержал. Встречались мы с ним в первый раз, но я уже понял: этот привык давить взглядом. В «Альфе», говорят, такое практикуют.

— Фифти-фифти — это грабёж среди бела дня, — сказал он спокойно, но с нажимом. — Клетки стоять будут, артефакты работать. Тебе ни риска, ни выезда. А мы — иди, лови, рискуй, а потом ещё и половину плати.

— Я рискую технологией, — возразил я. — На разработку у меня ушли месяцы. Испытания. Деньги. И потом, — я подался вперёд, понизил голос, — Вы не в Пробой ко мне приехали. Вы в мой дом приехали. А у меня, между прочим, тут хозяйство, дети, козы, куры. И люди, которые от меня зависят. Мне и без ваших доходов от ещё не пойманных Тварей есть чем рисковать.

Повисла тишина. Я видел, как переглядываются гости. Хорошо переглядываются — так, будто общаются без слов. Выучка, мать её.

— Тридцать на семьдесят, — наконец сказал Иваныч. — Твои тридцать. Без вариантов.

— Сорок на шестьдесят. И два года эксклюзива на ваш регион.

— Эксклюзив не нужен. У нас другие задачи — не только ловля.

— Тогда просто сорок на шестьдесят. Артефакты и клетки — моё обслуживание в течение года. Потом — за отдельную плату.

Шаламов стукнул кулаком по столу — не сильно, скорее от возбуждения. Иваныч поморщился: не любил, видно, когда партнёры видят эмоции.

— Идёт, — сказал он, поднимаясь. — Но договор составим мы. На нейтральной территории.

— Договор пусть составит Гильдия, — ответил я, тоже вставая. — У них есть форма для таких соглашений. Удобно и спокойно. И спорить потом не о чем.

Иваныч снова прищурился — но теперь с интересом.

— Ты действительно из детдома? Или биографию себе сам сочинил?

Я не ответил. Только руку протянул для пожатия. Он пожал — крепко, сухо, по-военному. Шаламов повторил за ним — у того ладонь оказалась шире и горячее.

— Когда будут готовы первые образцы? — спросил Иваныч уже в дверях.

— Через месяц. Может, чуть позже. Я вам сам позвоню.

— Да, — он остановился, обернулся. — Я хотел спросить… откуда у тебя доступ к таким базам? То досье, что ты нам показал…

— У каждого свои секреты, — улыбнулся я. — Вы же не спрашиваете у «Альфы», откуда у неё её ресурсы? И мы ещё ничего не подписали.

Он помялся, кивнул — и вышел. Шаламов следом.

Заурчал мотор, и машина — серый «Прадо», без опознавательных знаков на борту и с обычными гражданскими номерами, выехал со двора.

Я постоял на крыльце, глядя в темноту, чтобы отдышаться. Где-то за лесом уже всходила полная Луна.

Месяц — это не так много времени, чтобы подготовить артефакты. Но и не так мало, чтобы потерять бдительность.

«Беркуты» своё получат. И я своё. А вот что между нами будет — там уж как сложится.

Но одно я для себя уловил точно — они нацелены на тех Тварей, которые мне и моему отряду пока не по зубам. Вот и пусть их добывают! Так-то, мы с ними почти не конкуренты! Пока.

* * *

Пусть чего-то подобного я и ожидал, но кореянки породили лавину!

Если раньше наши девчонки выделывались, строя из себя недотрог и требуя бесконечных знаков внимания, то после прибытия кореянок многие устоявшиеся догмы ими были решительно пересмотрены.

Девчоночья битва за бойцов моего отряда началась куда, как более азартно! Но и кореянки жару давали! Одни их утренние тренировки в коротких шортиках и обтягивающих майках чего стоят! Даже я посмотрел. Красиво. Залипательно. Короче — веселуха!

Наши девчонки даже пообезьянничать попробовали, но вышло не у всех.

Так-то, кореянок специально готовили, а у нас только треть девичьего состава в гимнастику ударилась. Вот они-то и демонстрируют порой такие вертикальные и прочие шпагаты, которые кореянкам и не снились. Если что — бойцы рукоплещут.

И вроде, всё это мелкие дела, но мелочей в жизни не бывает. Стоит что-то упустить, и оно вскоре выползет серьёзной проблемой.

— Хуго, мне срочно нужен совет! Как понизить уровень напряжения гендерных отношений среди моих бойцов и воспитанниц детдома.

— «Рекомендую обзавестись караоке — баром. Причём, как для старших, так и для младших», — получил я моментальный ответ.

Упс-с-с… Неожиданно. И верите — помогло! Не впустую вышло. Все мои усилия и переговоры с директрисой были в итоге исполнены. За счёт отряда, но там мы больше за хорошую мебель заплатили и за цветомузыку, а сама техника для караоке довольно недорого обошлась.

* * *

В рейд с отрядом Никифора я поехал не для проверки, а чтобы сердце успокоить, глядя на их работу. Не подвели. Пробой ранга Д они закрывали очень уверенно.

В этом Пробое Д-ранга воздух пах иначе, чем в тех, куда я ходил раньше. Сыростью, прелой листвой и чем-то ещё — неуловимым, тягучим, отчего волосы на затылке начинали шевелиться. Никифор вёл группу уверенно, жесты — рубленые, команды — всё без лишних слов. Я держался чуть позади, почти в роли наблюдателя, хотя артефакты на поясе держал наготове.

Лес вокруг стоял не наш. Сосны здесь росли толще, в обхват двух рук, и кора на них отливала синим в лунном свете. А она здесь была — Луна. Огромная, жёлтая, висела низко-низко, будто сейчас упадёт в кроны. Никифор показал рукой вперёд, потом — два пальца, колонна рассредоточилась. Двое новичков, парень с девчонкой, замерли на флангах. Мальчишка — Витька, кажется — мелко тряс стволом. Я положил руку ему на плечо, чуть сжал. Дыхание у него выровнялось.

Серёга Второй, младший из Никифоровых разведчиков, первым заметил движение в овраге. Взмахнул рукой — там. Никифор бросил короткое: — «Приготовиться», — и мир будто замедлился. Из тени на лунный свет шагнул волколак. Не тот огроменный зверюга из фильмов ужасов, а сухопарый, жилистый, с серой шерстью, свалявшейся клоками. Он замер, повёл носом — и вдруг уставился прямо на меня. Глаза горели зелёным, как у кошки на ночной дороге.

Никифор не дал ему лишней секунды. Щелчок пальцами — и двое его магов ударили Сетями одновременно. Волколак метнулся в сторону, но Сеть накрыла его, обожгла шерсть. Тварь закричала — высоко, тонко, почти как человек. Девчонка-новичок попятилась, парень, тот, что дрожал, вдруг сделал шаг вперёд и выпустил — нет, не заклинание, а какой-то импульс чистой Силы, неоформленной, но плотной. Волколака отбросило на пару метров, он ударился спиной о сосну, заскрёб когтями кору.

— Молодец, — бросил Никифор, даже не обернувшись.

Второй зверь вышел из-за валуна, когда первый ещё трепыхался под сетью. Крупнее, старее, с проседью на морде. Он не торопился. Обошёл поляну, поглядывая на нас так, будто прикидывал, стоим ли мы возни с ним. Наши перестроились на ходу — без паники, но быстро. Серёга Второй зашёл с фланга, приготовил артефакт, похожий на сжатую пружину.

Волколак вдруг развернулся ко мне, оскалился. Пасть у него была как у человека, если человека вывернуть наизнанку — и зубы в три ряда.

Никифор глянул на меня. Я кивнул — бей.

Пружина сорвалась с руки мага, развернулась в полёте в серебряную паутину. Волколак прыгнул, уходя от броска, но второй маг, Пашка, уже ждал. Его сеть легла под лапы зверя, тот запутался, рухнул, взрывая сухую листву.

Тишина. Только звери скулят и дышат где-то за поляной — другие, не решившиеся выйти.

Никифор обошёл пленённых, заглянул каждому в глаза, постучал по клыкам артефактом, отчего те засветились изнутри.

— Годится, — сказал он. — Готовьте клетки.

Я отошёл к дереву, выдохнул. Луна, кажется, снова поднялась выше — или просто перестала давить.

Грузовик с клетками подошёл к границе Пробоя через час. Волколаков погрузили, зафиксировали датчиками, накинули сверху полог, чтобы не выли на луну. Никифор вытер лицо рукавом, подошёл ко мне.

— Нормально сходили? — спросил он скорее для порядка, чем из неуверенности.

— Нормально. Ты их хорошо натаскал.

— Твоя школа, — он усмехнулся, глядя на возню у клеток. — Я только учу их не бояться. А бить — сами учатся.

Мы постояли немного, глядя, как парни закручивают замки, укрепляя их. Витька возился с фиксатором, деловито, сосредоточенно. Девчонка, которая попятилась сначала, теперь командовала погрузкой.

— Из них выйдет толк, — сказал я. — Но им нужно ещё месяца три в вашем режиме. И лишняя тренировка по сетям — вторая сеть упала поздно.

Никифор кивнул, запоминая.

— Передам.

Я отошёл к краю поляны, туда, где волколак ударился о сосну. Кора была расцарапана глубоко, в бороздах темнела какая-то слизь. Я провёл по ней пальцем, поднёс к лицу. Пахло железом и гнилью.

Тварь была больна. Надо будет поговорить с универом, насколько она им интересна. Может, они и болезни Тварей изучают?

Я вытер руку о мох и пошёл к машинам, догонять своих. Луна висела теперь высоко, светила ярко, но уже не давила. Позади слышался говор парней, смех, лязг клеток — обычная суета после работы.

В машине пахло полынью и потом. Я закинул так и неиспользованные артефакты в карман, пристегнулся и закрыл глаза — ненадолго, всего-то, на минутку. Так и проспал до города.

* * *

Никифор меня позвал на наш новенький полигон.

Как у нас стало всё в порядке не только с классной жилплощадью и коммуникациями, мы его отстроили. С виду — поле — полем, если бы не полоса препятствий по его краю, а на самом деле место для испытаний возможностей магов.

— «Треугольник» хотим показать, — сухо доложил Никифор, глядя на тройку своих новеньких.

Набирает он их сам, и похоже, решил меня чем-то удивить. На этот раз — магами Огня.

По его отмашке парни начали, и реально — Показали!

Три Огненных Стены, которые двигались навстречу друг другу! До тех пор, пока не выжгли всю площадь внутри Треугольника.

— Представляешь, что будет с теми, кто внутрь Треугольника попадёт! Все дотла сгорят! — чуть ли не запрыгал Никифор на месте, когда у его подопечных всё с демонстрацией получилось удачно.

— Красавцы! — оценил я, — А ещё парой таких Огненных Стен можно Тварей прямо под пулемёты выгонять, если их под углом поставить, как воронку, — подсказал я ему следующий шаг, — А третий пусть страхует.

— Подстраховать их и я всегда готов, — буркнул он, но мою сходу идею отвергать не стал, и то хорошо.

Пусть думает. Выйдет из него командир.

У кого как, а у меня маленький праздник. Закрыл я гештальт. Ту незавершёнку с банями в нашем районе. Теперь, после всех принятых мер, никто туда мелких больше не тащит, заставляя их обслуживать клиентов, а то довелось мне порой насмотреться…

Одних полиция накрыла, других мэр приголубил, а третьих…

— Нет, мои бойцы никого не били! Какие-то хулиганы, наверное. Что — что с поставщиками малолеток сделали? Прямо туда ему бутылку засунули? Не, это точно не мои были, — распинался я перед Всеволодом, причём мы оба знали, что я вру.

Но ему это для отчёта нужно, а мне, чтобы спокойно жить. И с чистой совестью. Закрыли мы вопрос проблемных бань раз и навсегда. Да, жёстко. А кто виноват, что по другому их хозяева не понимают? Зато теперь знают, случись что не так, и анонимная фотка, с бутылкой в их задницах, уронит репутацию ниже плинтуса. И нет, мне не стыдно. Они это заслужили. Более того, были серьёзно предупреждены, но отказаться от своего пагубного бизнеса так и не смогли. Так что — пусть теперь страдают.

На следующий день Хуго прислал сводку по «Беркутам». Они не тянули. Уже через неделю после переговоров Иваныч сбросил координаты первого Пробоя, где засветилась Тварь, которую они хотели взять живой. Не просто живой — с сохранением сознания и способности к регенерации.

Шаламов в переписке был краток: «Ждём образцы. Торопитесь».

Я ответил: — «Делаем. Не дышите в спину».

Артефакты я завершил на три дня раньше срока. Не потому, что спешил им угодить. Просто понял одну важную вещь: те Твари, на которых они охотятся, — не просто звери. У них есть иерархия. Кто-то командует. Кто-то подчиняется. И если научиться брать живьём командиров…

Но эту мысль я оставил при себе.

— Хуго, — сказал я в пустоту, — собери-ка мне всё, что есть, по Пробоям класса С и выше. По тем, откуда Твари выходят группами. И про их повадки. И про то, кто их водит.

— «Запрос принят. Обработка займёт… тридцать семь минут», — отозвался он.

— Отлично. А пока… — я потянулся, хрустнув шеей, — Проверь-ка, как там наши караоке-посиделки проходят. Что-то у них тихо стало. Не к добру это.

Тихо там и правда не было. Просто я к хорошей тишине пока не привык.