Изучение терминов, употребляемых для обобщенного обозначения шаманов у различных народов Сибири, позволило выделить несколько смысловых сегментов, которые характеризуют достаточно ранние представления о шаманах, об особенностях их ритуальной деятельности и поведения. Среди них особо выделяется связь шаманов с огнем и его почитанием. Возможно, древние шаманские мистерии происходили при свете костра и были обращены к огню. Божество огня – одно из самых почитаемых у народов Сибири. Оно выступает в роли посредника между человеком и духами. При обращении к духу – хозяйке местности якуты говорили:

Буряты считали жизненную силу огня, олицетворенного в духе – хозяине огня Сахяадай-нойоне, залогом своего благополучия и обращались к нему со словами:

У нанайцев хозяин огня Подя (у ульчей – Пудя) считался самым главным божеством во время охотничьего промысла. Ему молились в начале и в конце промысла и ежедневно кормили его [1096]. У эвенков обращения, просьбы к огню, а также «кормление» огня являлись привычной практикой. Так, например, мясо не начинали есть, не бросив кусочка в огонь со словами: «Такого же пошли» [1097]. Кеты в своих сказаниях называли огонь «боʼкам», то есть «мать-огонь». Не следовало тыкать в огонь острым предметом, например, ножом, шагать через костер или очаг, бросать в огонь нечистоты или мочиться на него, а также разводить костер во время грозы [1098]. В космогоническом мифе забайкальских эвенков верховное божество создало первых людей из глины и воды, сердце сделало из железа, а жизнь вдохнуло в виде тепла огня [1099].

Огонь может иметь прямое отношение к символике Мирового дерева. По представлениям селькупов, корни Мирового дерева Дару уходят в шестой ярус подземного мира, заполненного огнем. Этот огонь пронизывает корни и ствол дерева, поднимаясь по ним к ветвям. Этот подземный огонь рождает солнце. Солнца – это огненные шары, плоды Мирового дерева. Каждое утро одно из солнц срывается с ветки, катится по небосклону с востока на запад и вновь падает в огненный мир [1100]. В. И. Анучиным было опубликовано интересное изображение Мирового дерева у кетов. Дерево произрастает из солнца, имеющего вид колеса [1101].

Рисунок 18. Наддверная дощечка каюты

Посреднические функции огня, передающего божествам и духам просьбы людей, их жертвы, соединяющего миры и символизирующего путь на небо, не могли остаться незамеченными в рамках шаманской системы представлений. Тесная связь сибирского шаманизма с огнем была прослежена ранее на уровне этимологии. Однако имеются и дополнительные сведения, подтверждающие этот тезис. У кетов сохранились предания о том, что великие шаманы древности повелевали огнем. Так, легендарный шаман Дох научил людей высекать огонь из камня. Впервые же огонь возник тогда, когда молния ударила в дерево, и кто-то из великих шаманов велел использовать этот огонь [1102]. Среди духов – покровителей шаманов у алтайцев особое место занимает божество огня, которое называют от-äнä – ʽмать-огоньʼ. От-äнä выступала в качестве посредника между камом и божеством более высокого ранга, поэтому алтае-саянские камы начинали любое свое камлание с ее чествования и угощения (кроплением) [1103]. Начинающий шаман у эвенков обязательно обращался к огню. Он мог часами сидеть у огня и петь. Считалось, что шаман-неофит поет просьбу огню создать его и научить владеть духами [1104].

В индоевропейской системе представлений огню отводилось центральное место. Агни – ведийское божество, которое имеет определенные шаманские черты, о чем уже шла речь выше. Многие ритуалы, связанные с огнем, имеют общеиндоевропейское происхождение. В Риме существовал обычай заканчивать каждое жертвоприношение или молитву упоминанием Весты, что соответствует помещению Агни в «Ригведе» в начале или в конце перечислений богов и конечному месту огня в авестийских молитвах [1105]. Богиня Табити, являющаяся верховным божеством скифов, по многим характеристикам сравнима с индоиранским Агни, и в то же время ее имя близко имени индоарийской богини Тапати (букв. «жар», «зной») [1106]. Табити существовала в начале мира, воплощая собой огонь как первовещество, и значит, возникла раньше неба и земли [1107].

Сохранение у многих сибирских народов живой традиции почитания огня наводило многих исследователей на мысль о возможных культурных контактах с индоариями, и прежде всего с индоиранцами. Так, В. Н. Топоров писал о том, что культ огня у енисейско-тюркских племен связан с особой ролью старых иранских влияний. Вполне возможно, что манихейская традиция попала к кетам и уграм через посредство тюркской культурной среды [1108]. Л. И. Шерстова пришла к выводу, что отношение к огню у индоиранцев и тюрков Южной Сибири совершенно идентично. Огонь у алтайцев связывался с солнцем – «небесным огнем». Кроме этого, считалось, что огонь – посредник между человеком и божеством, он передает жертву Ульгеню [1109]. Вместе с тем существует научная позиция, в соответствии с которой культурные контакты поддерживались еще между финно-уграми и не разделившимися арийцами, начало же этих контактов колеблется в диапазоне от V до I тыс. до н. э. Представления обских угров о конце света в космическом огне близки иранской мифологии и в то же время не находят аналогий в мифологии других сибирских народов [1110].

Таким образом, огонь у индоевропейских народов связывался с такими понятиями, как «начало» и «конец». Он олицетворял собой возникновение и гибель мира, обозначал начальную фазу или окончание ритуалов, во многих случаях воспроизводивших космическую драму. По всей видимости, мы имеем здесь дело с особого рода воплощением базовой дуальной оппозиции «свет-тьма», составлявшей основу многих космологических схем. Символическими «заместителями» и физическими «вместителями» света являются огонь, солнце (луна), глаза и т. д. А сам свет в его постоянном противостоянии тьме составляет основу определенного космического порядка. Но любой порядок, в том числе и космический, нужно поддерживать. И эту функцию берут на себя либо служебные божества, посредники, выполняющие волю богов (боги чаще всего олицетворяют сам космический порядок), либо наделенные особыми свойствами люди.

На связь ритуальных деятелей на Руси со светом и огнем указывал А. Афанасьев. Слова ʽколдунʼ, ʽколдовствоʼ происходят от славянского корня ʽколд, калд, клуд, кудʼ и означают сожжение (жертвоприношение), очищение и того, кто приносит жертву или совершает очищение. Слово ʽволхвʼ связано с санскритским ʽвалгʼ – ʽсветитьʼ, ʽблистатьʼ. А значит, оно также имеет непосредственное отношение к поклонению свету и жертвоприношениям [1111]. Вяч. Вс. Иванов и В. Н. Топоров подтверждают эту же мысль в своих исследованиях славянских древностей. Главной обязанностью волхва, жреца бога Велеса (Волоса), было поддержание неугасимого огня. А упоминание Бояна в «Слове о полку Игоревом» в качестве Велесова внука можно считать косвенным доводом в пользу связи Волоса/Велеса с традицией шаманско-поэтического синкретизма [1112]. И действительно, в славянском язычестве колдун и ведьма были служителями божеств света и теплоты, они также занимались врачеванием, прогоняли нечистую силу, гадали, отыскивали потерянные вещи, низводили на землю, на животных и людей плодородие, в дома – обилие и покой, предохраняли детей от сглаза и т. д. [1113] У литовских народов известны были разные категории жрецов, среди которых можно выделить второстепенных служителей, имевших разные наименования: вайделоты, вайделотки, сельские жрецы и жрицы (Dorfwaidler, Waidellinnen) и т. д. Они гадали, предвещали, лечили, могли общаться с богами во сне и передавали их волю людям, а также являлись хранителями священного огня [1114]. Достаточно показательным является тот факт, что имя древнегреческого бога Прометея, принесшего огонь людям, переводится как «провидец», что указывает на тесную связь огня и пророческого дара. Многие «первобытные» племена представляли себе магико-религиозную силу как «жгучую» и выражали ее с помощью терминов «жар», «ожог», «жара» и т. д. [1115]

В древних индийских и иранских источниках можно встретить упоминание о кави – религиозных деятелях, обладавших большой магической силой. У древних ариев кавий был племенным вождем и одновременно выполнял функции главного жреца [1116]. Эта информация подтверждается данными лингвистики. В древнеиранском kava – ʽмудрыйʼ, в армянском kʼawel – ʽотпускать грехиʼ, древнеславянское cudo – ʽчудоʼ, ʽкудесникʼ и т. д. [1117] На уровне лингвистики доказывается и тесная связь кави с кузнечеством: славянское – kovati, латинское cūdō – ʽбьюʼ, ʽстучуʼ и т. д. [1118] По всей видимости, у древних индоевропейцев существовал полифункциональный сакральный деятель, который был специалистом как в религиозной, так и в ремесленной сфере. А.В. Запороженко выделяет тесную связь кави с огнем и металлической стихией. Они «выдерживают огненные инициации, обладают солнечно-огненной хварно, хранителем которой является бог Митра – покровитель огненных ордалий, заменивший в Иране индоиранского бога огня Агни» [1119].

Лингвистически и функционально кави близки древнегреческим божествам кабирам (кавирам) [1120]. Происхождение кабиров связано с огненной стихией. По версии Страбона, от Кабиро, дочери Протея и Гефеста, произошли три кабира и три нимфы кабириды [1121]. Кабиры, по мнению Н.И. Новосадского, это боги света, огня и металлургии [1122]. Кабиры также тесно связаны с Аполлоном, а значит, с делом изобретения и производства искусств. На солунских монетах встречаются изображения кабиров с атрибутами Аполлона и Гефеста – в лавровом венке на голове и с молотком в руке [1123]. Кроме того, это боги служебные, и очень часто в древнегреческой традиции они отождествлялись с такими божествами, как куреты, корибанты, идейские дактили и тельхины. По мнению Страбона, всех их считают «чем-то вроде людей боговдохновенных и пораженных вакхическим безумием», они «в образе служителей божества при совершении священных обрядов устрашают людей военной пляской, исполняемой в полном вооружении под шум и звон кимвалов, тимпанов и оружия в сопровождении флейты и воплей» [1124]. Идейских дактилей считают изобретателями обработки железа и в то же время – колдунами и служителями Матери богов [1125]. Сохранились также сведения о том, что корибанты были сыновьями Аполлона [1126].

В древнегреческих мифах прослеживается связь этих демонических существ с провидческим и поэтическим даром. У Диодора Сицилийского приводится мнение, что Орфей приобщился к мудрости у идейских дактилей [1127]. По мнению Н. И. Новосадского, Орфей был посвящен в мистерии кабиров [1128]. Критяне называли куретом Эпименида, которому они поклонялись как богу и считали, что он наделен замечательным предвидением [1129]. Павсаний называет среди пяти идейских дактилей Геракла и Эпименида (V, VII, 4) [1130]. В торжественном шествии Аполлона из Делоса в Дельфы его сопровождают сыны Гефеста [1131]. Можно предположить, что это были кабиры, участвовавшие в приобщении Аполлона к искусству прорицания. По свидетельству античных авторов, у кабиров был свой оракул на Самофракии. Геродот сообщает, что самофракийский культ кабиров был соединен с культом Гермеса, которого изображали в возбужденном состоянии. Кроме того, известно о самофракийских мистериях в честь Одиссея, который также был связан с кабирами (возможно, прошел у них посвящение) [1132]. Связь культа кабиров с Аполлоном, а также с поклонением огню прослеживается в обрядах лимносских кабиров. Во время праздника в честь этих богов жители Лимноса тушили огонь на всем острове и привозили новый огонь с Делоса, посвященного Аполлону [1133].

Таким образом, мы можем отметить тесную связь служебных богов кабиров, корибантов, куретов, идейских дактилей и тельхинов с Аполлоном и Гефестом, а также с огнем, светом, колдовством, прорицаниями и экстатическими ритуалами. Есть также косвенные свидетельства связи этих демонических существ с подземным миром (подземный огонь и металлургия) и с возможностью перемещений в подземное царство мертвых. Одиссей и Орфей, получившие посвящение у кабиров или дактилей, а также Геракл, упоминавшийся как один из дактилей, могли единожды сойти в царство мертвых. Гермес, связанный с культом кабиров, делал это постоянно.

Связь шаманов с кузнечеством и огненной стихией надежно подтверждается сибирскими материалами. По сведениям И. С. Гурвича, якутам был известен мотив огненной инициации шаманов. Один из шаманов рассказывал, что где-то на севере есть большой черный камень, внутри которого находятся огонь и колдовская сила. Посвятители опускали будущего шамана в этот огонь [1134]. По другой версии, инициация якутских шаманов осуществляется в нижнем мире у злых духов. Один из них – Кыдай-Бахсы – закаляет как кузнецов, так и шаманов. Также он кует все богатырские доспехи и закаляет в горне ослабевших богатырей [1135]. По представлениям орочей, души шаманов создавались небесным божеством Хадау, имеющим облик седобородого старца. Считалось, что он выковывает из железа душу будущего шамана и его ритуальные атрибуты [1136]. В мифологии алтайцев первым кузнецом был сам Эрлик. От него же принял свой дар и бубен первый шаман. В алтайском языке есть выражение «идти в нижний мир к Эрлику» – отkо па рын-jат, что дословно переводится как «идти в огонь» [1137]. В древнегреческой традиции бог Гефест, покровитель кузнецов и повелитель огня, ковал громы и молнии для самого Зевса, а также выковал доспехи таким величайшим героям античного мира, как Ахилл и Эней. В «Энеиде» Вергилия (VIII.370–453) кузня Гефеста (Вулкана) находится в подземной сфере, как и у прародителя якутских кузнецов Кыдай-Бахсы, а также покровителя алтайских кузнецов и шаманов Эрлика.

Среди шаманского духовенства у бурят особое место занимают шаманы-кузнецы, которые наследуют силу как шамана, так и кузнеца. Считается, что среди других шаманов кузнец-шаман занимает верховное положение, поскольку владеет двойным наследием волшебных сил [1138]. В то же время можно встретить и ситуацию противопоставления кузнеца и шамана. Так, у кетов считалось, что кузнец, который одновременно являлся и колдуном, не мог выковывать вещи шаманского обряда, шаману не следовало, в свою очередь, заниматься кузнечеством, он также не мог сам выковывать вещи для своего костюма [1139]. По всей видимости, шаманские ритуальные предметы могли выковывать либо профессиональные кузнецы, которые не являлись колдунами (таких в 1908 г., по сведениям В. И. Анучина, было четыре из девяти профессиональных кузнецов), либо простые люди, которые были знакомы с кузнечным делом. Т. Ю. Сем специально выделяет категорию «железных шаманов», характерную для народов Центральной и Восточной Сибири (якуты, буряты, эвенки и др.). Внешним признаком их являлось наличие железных подвесок на костюме. Наличие же внутренней силы было связано с различными вариантами «выковывания» божествами-кузнецами (духами) души и тела шамана из железа и закаливание их в огне [1140].

Отдельного внимания заслуживает связь света и огня с глазами. Хорошо известна особая роль глаз, а также оппозиции «видимый-невидимый», «слепой-зрячий» в традиционных культурах народов Сибири и непосредственно в шаманизме. Индоевропейские традиции дают нам дополнительную информацию по этой проблематике. В славянской традиции считалось, что глаза (очи) человек получил от солнца. Поэтому стихия света и глаза могли обозначаться тождественными названиями. Сербы восход солнца называют окном Божьим («окно» – от «око»). А заря, предшествующая восходу солнца, происходит от слов ʽзоркийʼ, ʽзретьʼ, ʽзракʼ [1141]. Слово ʽзракʼ (глаз) у сербов означает ʽсолнечный лучʼ, а в глаголе ʽдивитьсяʼ (малоросс.) – ʽсмотретьʼ угадывается санскритский корень ʽдивʼ – ʽсветитьʼ, ʽсиятьʼ, ʽблистатьʼ [1142]. Выражение «огонь глаз», применявшееся к особому зрению шаманов, можно найти и у индоевропейцев. Так, Нонн Панополитанский описывает историю об ослеплении Афиной прорицателя Тиресия следующими словами: «…хоть очи твои и погибли для света, но в разум свет осиянный глаз вложила богиня Афина» [1143].

Ситуация потери зрения может рассматриваться по-разному. А. Н. Афанасьев акцентировал внимание на том, что слепота в славянской традиции – это признак связи с тьмой, нечистой силой. Слепота, закрытые глаза могут быть связаны со смертью (сравни: диал. русск. ʽжмурукʼ– ʽумершийʼ). В то же время слепота, отсутствие глаз или запрет смотреть могут способствовать безопасности героя в мифах [1144]. Тиресий, потеряв зрение, обрел свет глаз в разуме, то есть получил особое знание, способность предвидения. Древнегреческая мифологическая традиция содержит множество примеров слепоты пророков и поэтов. Та же ситуация может быть выделена в скандинавской мифологии, где Один отдает свой глаз и таким образом получает доступ к знанию, сокрытому в источнике великана Мимира [1145].