Нахождение жизненных сил в теле человека свидетельствовало о принадлежности его к обыденной реальности и к миру людей. Представления о способности души покидать тело говорят об осознании разорванности бытия, спроецированной на организм человека. Он становится естественной границей в культурном пространстве, а отдельные части тела – каналами коммуникации между мирами. Душа, выходящая из тела, перемещалась из человеческого мира в мир невидимый, сакральный и тем самым определяла пограничные состояния человека: сон, болезнь и смерть. Вернуться в тело человека она могла только через четко обозначенные традицией каналы (отверстия), которыми чаще всего являлись рот, уши и глаза. В случае болезни или смерти такое возвращение было возможно только с помощью шамана. В сказках тюркских народов достаточно распространенным является сюжет о двух товарищах (охотниках), отправляющихся в лес. Один из них становится свидетелем выхода души из тела у другого во время сна. Душа выходит в виде огоньков или звездочек из глаз, изо рта или из носовых отверстий и возвращается тем же путем [694]. Нганасаны отмечали, что у заболевшего человека глаза становились «другими». А сновидения и мыслительные зрительные образы они объясняли самостоятельным уходом и путешествием глаз [695]. По воззрениям хантов, состояние сна связано с самостоятельным уходом и путешествием глаз или ума [696]. У алтайских народов существовало представление о том, что кут у умершего человека выходит через глаза [697]. Алтайские шаманы вкладывали (или «вбивали» сильным ударом по бубну) jула («душа», покинувшая тело) больного в его правое ухо [698]. По сведениям К. Ф. Карьялайнена, хантыйский шаман также вдувал душу больному через правое ухо [699]. Такие же представления были зафиксированы Н. П. Дыренковой у шорцев [700]. Нганасанские шаманы заблудившуюся бачу (дыхание или сердце) вкладывали в рот больного, который должен был ее проглотить [701]. Эвенкийский шаман также внедрял душу больного через рот путем плевка [702]. В традиционной системе представлений чукчей душа могла иметь вид черного жука. Шаман вскрывал череп больному и сажал жука в надлежащее место. Другими каналами проникновения жука в тело могли быть рот, подмышки, задний проход, пальцы на ногах и руках [703]. В шорском фольклоре встречается вариант, когда душа богатыря выходит из-под лопаток:

Особым образом анатомические каналы коммуникации между мирами актуализировались в самые кризисные моменты жизни человека: при рождении и смерти. И здесь опять особую роль приобретают глаза, уши и рот, поскольку именно они определяют важнейшие характеристики бытия: видимость (обладание зрением) /невидимость (незрячесть), обладание речью/немоту, способность слышать/глухоту. Пересечение границы миров, как правило, предполагает потерю естественных характеристик. Так, человек (или дух) в ином мире становится невидимым и неслышимым, незрячим, немым или неспособным понимать речь жителей этого мира [705]. Фольклорные тексты народов Сибири содержат достаточное количество подтверждающих примеров. Термин кöрмöс (бес, дух подземного мира) в тюркских языках буквально означает «невидимый» [706]. Рождение же человека предполагает обретение самой главной характеристики – видимости. У северных хантов процесс рождения обозначается фразой «сэма питас» – «на глаза выпал (попался)», а противоположный ему процесс смерти – «сэм сайя питас» – «за глаза выпал» [707]. Тувинское выражение «караан чырыдыр» – «глаз его осветить» означало не только «открыть глаза», «научить грамоте», но и «принимать роды» [708]. Рождение человека предполагало его включение в видимое пространство, а смерть, как и любой уход в инобытие, лишало этой характеристики. С другой стороны, рождение и смерть являлись очень опасными для посторонних с точки зрения взаимного обмена между мирами. По представлениям нганасан, если муж случайно увидит роды своей жены, он должен ослепнуть, поскольку Земля заберет его глаза [709]. В момент смерти необходимо было перекрыть каналы коммуникации, чтобы мир людей максимально был огражден от соприкосновения с инобытием. В. Радлов записал у абаканских татар примету: если у умершего глаза не закрылись, значит, умрет еще кто-нибудь и улус постигнет еще какая-нибудь неприятность [710]. Такие же представления существовали у долган [711]. Якуты обязательно закрывали глаза покойника, так как считалось, что открытые глаза предвещают несчастье – смерть одного из родственников [712]. Нганасаны все лицо умершего покрывали ровдужной маской или закрывали глаза полоской красного сукна. Места, расположенные на ткани или ровдуге напротив глаз, носят название «вместо глаз» [713]. У якутов считалось также, что смерть кого-то из близких предвещают не только открытые глаза покойника, но и незакрытый рот [714]. Эвенки не только закрывали покойнику глаза, но и затыкали нос, рот и анальное отверстие, некоторые завязывали рот, нос, глаза и уши платком [715]. Существует точка зрения, в соответствии с которой главным назначением погребальных масок являлось прерывание любых связей умершего с миром живых, поскольку благодаря маске он переставал видеть, слышать, говорить и т. д. [716]