Но ради Асены я бы сожгла весь мир.

— Теократ, он того стоит? — неожиданно спросил капитан.

Я подумала, что нет, но вслух сказала:

— Разве это имеет значение?

— У нас у всех есть выбор, — сказал капитан. — Ты можешь увезти ее отсюда. Возможно, ты обретешь недолгое счастье. Это лучше чем ничего.

Его слова ступали по опасной почве, слишком близко к моим собственным изменническим мыслям.

— Ты можешь поехать с нами, — сказала я, встретившись взглядом с его плоскими серыми глазами.

— Я остаюсь. — Он поднял левую руку в перчатке. — Я гнию. Смерть будет освобождением.

— Если ты останешься, то и я останусь. — Я не брошу своего друга.

В ту ночь мы с Асеной не разговаривали после возвращения в мою палатку. Она свернулась калачиком под защитой моего тела и спала, пока я гладила ее волосы. Если я плакала, свидетелей не было. Когда я проснулась, ее уже не было. И снова я спала без снов и тревог. На моем столике лежала нацарапанная записка.

Ты и я, мы - стая из двух человек.

* * *

Когда я нашла Асену, она уже была на поле за пределами моей досягаемости. Дизморфики, вооруженные слишком тяжелыми клинками и слишком толстыми луками для обычных людей, стояли лицом к стене. На их широких спинах висели тяжелые железные щиты. Они шли вперед, за ними следовали Асена и ее Тиргейст, остановившись далеко за пределами досягаемости лучников Синнлоса.