Когда Асена ушла получать приказы, я разыскала капитана. Он поливал свою лошадь, гладил животное голой правой рукой и что-то шептал в его подергивающиеся уши. Я видела, как широкие глаза лошади следили за его левой рукой, и надеялся, что капитан этого не заметил. Его мундир стал жестким от красной грязи, каштановые волосы отросли до плеч. Я бы не узнала некогда щеголеватого капитана, если бы столкнулся с ним в толпе.

Я прочистила горло и увидела, как напряглись его плечи. Он перестал гладить животное и снова надел перчатку на правую руку. Но не раньше, чем я увидела синяки на кончиках пальцев. Как можно спрашивать о чьем-то рассудке? Мне хотелось обнять его, закрыть его израненную душу толстой массой своего тела.

— Я слышала, Теократ прислал новые приказы, — сказала я вместо этого. Трусиха.

Капитан повернулся ко мне лицом с безжизненными серыми глазами.

— Вы уже получили приказ? — спросила я.

Семь месяцев без вестей. Как бы я ни была счастлива не подталкивать свой и без того хрупкий рассудок интенсивным использованием своей силы Хассебранда, я чувствовала себя нежеланной, ненужной и нелюбимой. Такова сила Теократа. Он злоупотребляет вашей любовью и поклонением, пока вы не возненавидите его. Тогда, когда он отбрасывает вас в сторону, вы чувствуете себя брошенной и не можете дождаться, чтобы снова служить. Хотя я и замышляла против него, я чувствовала себя забытой всеми богами.

— Нет, — сказал капитан, глядя на свои руки в перчатках.

— Нам надо собираться и ехать домой, — пошутила я.

Капитан уставился на меня, не мигая, и я могла бы дать себе пинка, когда осознание пришло. Дом. Родители капитана были мертвы. У него не было дома. Я ненавидела свое эгоцентричное бездумье.

Он слабо улыбнулся.

— Завтра мы отправим оборотней и дисморфиков. Иди к своей подруге.

Он извиняюще пожал плечами.

— Мне жаль, но здесь наши пути разойдутся. Ты заслуживаешь большего.

Он отвернулся от меня, делая вид, что осматривает свою лошадь. Животное вздрогнуло, когда он потянулся погладить его левой рукой.

— Если завтра мы столкнемся с иллюзиями королевы, ты должна быть готова. Мы ничего о ней не знаем. Ничего о том, во что она верит. Ничего о том, чего она боится.

— Я готова, — сказала я с ложной бравадой.

— Ты стала счастливее в последнее время, — сказал капитан, повернувшись ко мне лицом. — Я рад за тебя. Но это ослабит тебя.

Какой мир я создала для себя, где уверенность, безопасность и счастье — это слабости.

— Не волнуйтесь, — сказал я. — Если меня призовут встретиться с иллюзионистом, это значит, что дисморфики и териантропы потерпели неудачу. Это значит, что Асена. — Я подкрепила себя дрожащим дыханием. — Падшая.

Капитан с минуту изучал меня.

— Потерять ее будет больно, — мягко сказал он.

— Боль сделает меня сильной. — Я говорила это так, как будто это была причина влюбиться. Было страшно даже признать возможность любви. Но тот факт что Асена, единственная с кем я чувствовала себя хорошо, пугал меня.