Я повернулась и направилась обратно к основному лагерю. Пойдут они за мной или нет. Редко стоит из кожи вон лезть, чтобы расположить к себе безумцев.

Они молча пошли следом, Асена ускорила шаг, чтобы идти рядом со мной. Ее сапоги поднимали шлейфы пыли цвета ржавчины которые разлетались в стороны, словно убегающие духи.

— Стены Синнлоса все еще держатся, — сказала она, констатируя очевидное.

— Стены еще держатся, — согласился я. Даже в дневной жаре я чувствовала ее тепло, глубоко вдыхая ее животный мускус. Как бы мне ни хотелось отстраниться, я не посмела. — Расскажи мне о своем отряде, — сказала я, чтобы отвлечься.

— Большой парень — Бер. Тот, что с зубами и плохим характером — это Штих. Другой — Массе. — Ее голубые глаза посмотрели на меня, брови выгнулись дугой в немом юморе. — Штих — самый опасный.

Она усмехнулась, показав ярко выраженные клыки.

— Он сумасшедший.

— Бывает. А Хассебранды совсем не опасны. — Я хотела сказать, что это была непринужденная шутка, но прозвучало натянуто и оборонительно.

— Императрица уже показала свою силу? — спросила она, не обращая внимания на мою жалкую попытку пошутить.

— Нет. Мы не увидим ее, пока Теократ не совершит что-то своими силами. — Мы обе знали, что это значит: Мы были его силой в этой битве.

— Уже недолго осталось, — сказала она. — Уже недолго.

* * *

Осада затянулась. Люди бросались на стену и умирали, их трупы оставляли гнить и разбухать под солнцем пустыни. Асена часто искала меня. Я никогда не могла быть уверена, видит ли она во мне родственную душу или просто избегает своих собратьев-оборотней. У меня не хватало смелости спросить. То, что эта сильная, уверенная в себе женщина смогла разглядеть во мне хоть что-то, не поддавалось объяснению.