Я не знаю, что сказать. Она — моя наставница, и я должен подчиняться. Если она прикажет мне идти с Рикарой, я так и сделаю.

Но я не хочу.

Если я не переживу эту ночь, то хочу провести последние часы со своей хозяйкой, рядом, на поле боя, погибнув с честью.

Мои внутренности разорваны, теперь разорвана и моя душа... Она не доверяет мне.

— Ночь не продержится, — говорю я, отчаянно пытаясь заставить ее понять.

Медик Рикара поморщилась, но кивнула, когда наставница Ахирра посмотрела в ее сторону.

Повелительница стаи долго изучает меня, и я отворачиваюсь, не в силах встретить ее взгляд. Я знаю, что прямой зрительный контакт для них — другое дело, но я не могу избавиться от страха, что она сердится на меня.

— Другие ваши пациенты? — спрашивает Ахирра поворачивая голову к Рикаре.

Рикара лишь покачала головой.

— Возьмите только самое необходимое, — приказывает Рикаре наставница Ахирра. — Ничего, что могло бы вас задержать. Уходите первыми. Сейчас же.

Пока медик Рикара укладывает хирургические инструменты в сумку, медсестра Серана обнимает меня. Это не то, что когда она чешет мне уши и идет дальше. Не так, как когда она зарывается пальцами в узел меха, до которого я не могу дотянуться, и раздвигает его. Она стоит там, обхватив меня руками. Я смотрю на ее макушку, потом на повелительницу стаи Ахирру, которая пожимает плечами. Это тоже странно. Люди не должны обнимать вардогов, и на то есть веские причины. Мы не люди. Мы — вардоги. Мы сражаемся, убиваем и служим.

Мы не обнимаемся.

Сестра Серана отпускает меня, вытирает глаза и выходит вслед за Рикарой из больницы. Я слушаю, как они уходят, шаркая ногами по камню. Я помню ощущение ее пальцев в моем меху, тепло ее дыхания.

Я уже давно не слышал воя других вардогов. В бою мы не молчим. Это не в нашей природе. Если я их не слышу...

— Самый темный оттенок серого?

Я открываю глаза, услышав голос своей наставницы.

— Да?

— Ты как?

Усталость и слабость от потери крови. Я хочу вернуться на свою койку и закончить истекать кровью на пыльном полу. То, что дала мне Рикара, уже не действует, и я больше не чувствую себя так отстраненно от своей боли.

Наставница Ахирра знает, в каком я состоянии. Она видит кровь, просачивающуюся сквозь мои пальцы, и размер лужи под моей койкой.

Я понимаю, о чем она на самом деле спрашивает.

Как бы я ни устал, ничто не заставит меня отказаться от нее.

Я показываю ей свои зубы так, что любой другой человек убежал бы в безопасное место, а она в ответ оскаливает свои тупые человеческие зубы.

— Хорошо, — говорит она. Она бросает взгляд на дверь, через которую ушли Рикара и Серанна. — Все отступают в замок.

— Не все, — говорю я и делаю шаг вперед.

— Не все, — соглашается она. — Мы с тобой замедлим врага и выиграем время для наших людей.

Не продержится и ночи.