Торван рубил новые усики, когда они хватались за него, но эти были жестче первых, и хотя он смог разрубить их своим мечом, ему не удалось прорубить их насквозь. Торван яростно размахивал мечом, но витки хлестали его, как плети, и нескольким удалось обойти защиту и рассечь своими шипами лицо и шею.

Он пригнулся, когда большой усик метнулся к нему, затем выпрямился и побежал. Усики последовали за ним, изгибаясь, чтобы дотянуться до него, но он схватился за один из факелов, вбитых в землю, выдернул его и бросил в сторону пугала. Старая ткань и сухая солома тут же загорелись, как и усики, выходящие из центра чучела. Может быть, усики и выглядели как новая поросль, но существо, скрывавшееся за безликой маской чучела, было древним, и оно горело, как сухой хворост. Пламя вырвалось наружу из сердца пугала и охватило все его машущие в немой агонии отростки.