Последние две недели откровенно вымотали. Столько всего требует моего непосредственного участия. Но сам виноват — закрутил «Колесо Сансары», вот и отвечай! Но мне такой жесткий распорядок дня — дело привычное. Поначалу Генсеком не меньше вкалывал. Особенно если считать работой долгие разговоры по телефону. А здесь организм молодой, цветущий и потому требующий к себе хорошего отношения. Поэтому по чуть-чуть меняю график и методы существования. С утра обязательная зарядка и работа с шестом. Понемногу охрану приучаю, во дворе или на даче занимаемся. Зато гибкость в теле и членах появляется. Нет, китайцы в этом плане великие молодцы.

Пользуясь положением, я полностью перешел на китайский чай, особенно зеленый. Антонина поначалу посмеивалась и фыркала, затем ей напиток понравился. Из кухни понемногу убирается все жирное и жареное. Начал есть рыбу, благо с этим в Союзе пока нет проблем. Осетр, стерлядь, форель, судак. Все к моим услугам. Хотя говядина и баранина все равно поглощаются в больших количествах. Абакумов — крупный мужчина. И любвеобильный. Черт дери, какие иногда фривольные мысли на прогулках проскакивают. Но пока сдерживаюсь. Есть жена и хватит! Я сюда не для амуров прислан!

Особенно много всего навалилось после удачного покушения на Хрущева. Ребята постарались и заложили взрывчатки с избытком. Или не рассчитали тот факт, что она немецкая. В итоге мало что осталось от украинского первого секретаря. Я чуть гопака не сплясал, когда позвонили из Станиславского отдела МГБ с докладом. На том конце провода были откровенно растеряны, пришлось наорать и привести в чувство. Мол, начальство бдит! Моя группа действовала автономно и должна была сразу начать вторую часть операции. У бывших СМЕРШевских волкодавов никакого пиетета к Никите не существовало. Дерьмово тот себя на войне показал. В отличие от Абакумова.

Парни знали, что начальник СМЕРШ своих людей ценил и прикрывал. Единственно, что морально готовились к очередным непростым заданиям. Что до их раскрытия или случайной утечки. Вы в курсе, сколько всего в истории СССР прошло тайных операций. Много случилось утечек? О некоторых даже спустя десятки лет знают очень расплывчато. Все же в курсе принципа, что выход из некоторых контор лишь ногами вперед. Поэтому отбирают обычно в такие подразделения людей неразговорчивых и готовых пойти на все ради Отчизны в их понимании.

К сожалению, не обошлось и без пострадавших, погибли случайные прохожие и охранники. Вот так всегда — решаешь проблему не без чужой крови. Как это сделать иначе, не знаю. Меня постоянно как будто бес в спину толкает — торопись, не успеешь! Кузнецов, Родионов, Попков и еще некоторые причастные уже в могиле. Мы чиниться с ними особо не стали. Попытка освобождения, перестрелка. Все оформлено чисто. Если, конечно, сильно не приглядываться. Но кто попрет против мнения министра МГБ?

Вождь прислал лишь короткую записку: «Дело сделано».

Да и некогда ему было в эти тяжелые дни рассусоливать. Тут такого важного представителя советской власти националисты в Станиславе убили! Так что задуманная мною «дымовая завеса» в виде смерти ленинградцев сработала на отлично. Вождь у нас человек мнительный, к тому же пожилой. И на все сразу отвлекаться не сможет. Так что на фоне в целом удачной операции на Западной Украине мне пришлось выслушать кучу нелицеприятных высказываний. Недоволен был товарищ Сталин тем, что без его участия убили Члена Политбюро ЦК ВКП(б). Я стоял навытяжку, стараясь не смотреть на Вождя.

— Куды ты смотрел? На что вы только и способны! С глаз моих уйди!

Поэтому я после законченной операции «Х» несколько ушел в тень. Заявился в Кунцево только тогда, когда нашли «виновных». Разве что большая их часть при задержании была убита или тяжело ранены. Эту группу разведки УПА наши вели давно и внедрили в нее своих людей. Так что диверсанты вышли точно в то место, где их ждали. Взяты были двое, расспрошены в военно-полевых условиях, затем умерли от потери крови. Какая засада! Пули, мол, легли неудачно.

Зато при них нашлась идентичная взрывчатка, и рации с весьма интересными блокнотами, которые в горячке боя не успели уничтожить. Мои специалисты подтвердили, что подобный шифр принят у англичан. Именно последнее ожидаемо успокоило и убедило Сталина. Он узнал, кто его главный враг, и был невероятно взбешен. Со своими-то он разберется, а вот с английской разведкой все намного сложнее. Ее липкие сети никогда не уходили с исторической России со времен Ивана Грозного и экспедиции Ченслора. И что характерно — сразу после моего доклада была усилена охрана Вождя. Власик ожидаемо ничего у меня не попросил и даже не разговаривал. Хозяин в вопросах безопасности не доверял никому. По мне и правильно. Я также дурацких разговоров на посторонние темы не заводил. Был тих и собран, и в итоге прощен. Зато ни у кого в СССР больше вопросов не возникало, почему мы так жестко в тех краях действуем.

Так что можно малость передохнуть. Тем более что Антонина в который раз сетовала на мою занятость. Да и наступала осень с ее привычной хандрой. Стоило немного развлечься.

— Раньше ты мне больше уделал внимание.

— Тогда бери билеты на ближайший спектакль. В выходные на дачу съездим, кино посмотрим, шашлыки поедим.

— Может, концерт или опера? В Большом идет «Моцарт и Сальери».

Я задумался. На концертах классики меня отчего-то спать тянет. Привычка к более современной для конца двадцатого века музыки сказывается. Рок или техно побойчее будут. В особняке много пластинок джаза, их в свободное время в основном и гоняю, или радиопередачи слушаю, когда сижу в кабинете, фоном.

— Это уже интересно. Давай. И костюм мне подготовь, пожалуйста.

Тоня запахнула халат и убежала звонить. Попасть в Большой театр никогда не было просто. Он статусный. Но не для меня, разумеется. Дальше у нее возникло много дел: парикмахер, отобрать платье и украшения. Ну и меня подготовить. Первая жена была такая же. Ахти, когда же это было⁈ Или будет?

Я лежал на широченной кровати после ванны и блаженно жмурился. Дело стало постепенно налаживаться. Уже два важных фигуранта убрано без ущерба для меня. Скоро вся внешняя разведка пойдет под мою руку и возможности многократно усилятся. Со Ждановым отношения понемногу устанавливаются. Видимся редко, но общение достаточно теплое. Тем более что в его дела не лезу, просто понемногу разузнаю обстановку в Центральном комитете. Жданов уже в курсе моего курса на самообразование, наверняка Вождь «порадовал». Потому к простоватым вопросам относится снисходительно, поясняя некоторые знаковые моменты.

На место Кузнецова ставят Пегова Николая Михайловича. С марта 1947 года он был заместителем начальника Управления по проверке партийных органов ЦК ВКП(б). С 16 февраля 1952 года — заведующий Отделом партийных, профсоюзных и комсомольских органов ЦК ВКП(б), заведующий Отделом по подбору и распределению кадров. С 16 октября 1952 г. секретарь ЦК КПСС и кандидат в члены Президиума ЦК КПСС. Постановлением Бюро Президиума ЦК КПСС о работе Секретариата ЦК КПСС от 17 ноября 1952 года на Г. М. Маленкова, Н. М. Пегова и М. А. Суслова возлагалось поочерёдное председательствование на заседаниях Секретариата ЦК КПСС в случае отсутствия И. В. Сталина. То есть человек на своем месте, но без амбиций. Меня такой поворот вполне устраивает.

Главный идеолог и секретарь ЦК между тем продолжил готовить новую партийную программу. Его смерть в моем мире помешала ее доделать грамотно. Я так и вижу недовольную физиономию Маленкова. Да и Берия затихарился. Почуял, что Хрущева завалил кто-то из конкурентов, или боится, что ниточки от ленинградцев «найдутся» рядом с его окружением? Хотя кто его знает, Никиту. Насколько далеко он плел свою паутину. Или начал активно это делать после того, как получил место первого секретаря в Москве. Вот тогда не пропускал ни одного заседания Политбюро. Как бы то ни стало, но его в наших раскладах уже нет. И начну я, пожалуй, копать дальше под товарища Меркулова. Маленков трус, его позже можно использовать, если прижать к стеночке. А начну его давить, из него повидло полезет коричневое — на меня обратят внимание. Этого же сейчас и вовсе не нужно. План прост: в ближайшие месяцы заниматься только своими прямыми обязанностями. Ну и расширенными возможностями. Чтобы не бесить лишний раз Хозяина. Ему и так головная боль с подбором первого на Украине. А тут постоянно я с хорошими новостями.

Недавно, наконец, смог приехать в Первое главное управление при Совете министров СССР. Ванников болеет, так что разговаривал с Первухиным, министром химической промышленности. У меня как раз накопились «полученные оперативным путем» материалы по атомному проекту. В ближайшее время я намерен плотно сесть и накатать подсказки по ракетам и реактивной авиации. Считаю, что на несколько лет мы сможем здорово в той области продвинуться. Но не сразу. Техника эта новая, нужна тщательно подготовленная промышленная база. А с ней у нас острые проблемы. В СССР везде проблемы. Мы и так до войны не были сильно богатой и развитой страной, а после такой бойни заняты тем, чтобы сначала накормить и одеть народ. Даже поселить его в подходящее жилье покамест не можем.

Первухин тут же позвонил по телефону и вызвал специалистов. Те быстро оценили мои бумаги, задали несколько вопросов и убежали к телефонам. Мы же с министром немного побеседовали. В рамках означенной секретности. Но я считал, что могу достать для проекта больше. Направить разведку на добычу того, что не хватает развивающейся атомной промышленности. Нужны четко выверенные задачи. Например, поиск материалов или возможностей его производства. Думаю, в наших силах купить или выкрасть нужные чертежи или даже инженера. Советская разведка показывала в эти времена неплохую результативность. Наверное, потому что люди умели рисковать и знали, ради чего это делают.

Первухин здорово задумался. Ему разговор явно понравился. Он представлял себе возможности министра МГБ, как и его резоны. Его задачам они нисколько не противоречили. Да и он мог думать так, что Абакумов выполнял прямое указание Хозяина. И, скорее всего, слышал, что тот проявлял необходимую инициативу.

— Виктор Семенович, я переговорю со специалистами и вам доложу.

— Лучше позвоните в мой секретариат, и за вашими предложениями выедет сотрудник. И еще нужны будут контакты тех, кто сможет дать консультацию.

Исполняющий обязанности руководителя ПГУ задумался. Он уже привык решать вопросы быстро и широко.

— Может, тогда создадим межведомственную комиссию? У вас сотрудники наверняка допущены к секретам тоже, да и мои люди, даже простые техники. Зачем нам лишнее звено?

Я прикинул и согласился. В очередной раз убедился, что в стране умных и рискующих принимать решение людей полно. Им нужно дать самую широкую дорогу!

— Полностью с вами согласен, Михаил Георгиевич. Уже завтра пришлю к вам сотрудника с полномочиями.

— Вот и договорились.

Начальнику ПГУ требовалось как можно быстрее осуществить проект, и он был согласен на все.

Уже собирался уходить, когда на «огонек» заглянула персона, которую я видеть не особо жаждал. Видать, ему «отмаячили», и товарищ Берия решил воспользоваться оказией. Эк его прижало после смерти Кузнецова и особенно Хрущева. Сильно сомневаюсь, что он каким-то боком к заговорщикам, но свою выгоду ищет и решает, к кому можно прислониться.

— Виктор Семенович, какая неожиданность! Давно ждали вас с новой информацией.

— И я рад вам, Лаврентий Павлович.

— Новый материал принесли? Как прекрасно! Михаил Георгиевич, что скажете?

— Наши специалисты скажут.

Было заметно, что Первухин не очень рад куратору. Мне даже кажется, что бывший нарком в проекте фигура лишняя. Видимо, он своим аппаратным весом должен был проламывать дорогу первоначально, да разведкой помогать. Сейчас же теряет вес. Ну что ж. На этом можно сыграть.

Уже в коридоре Берия останавливается и пристально смотрит на меня. Эти проклятые круглые очки поблескивают от светильников, не давая толком рассмотреть выражения его глаз. Такое впечатление, что он специально подобные выбрал. Ну что ж, «похерфейс» и я умею строить.

— Что-то хотели, Лаврентий Павлович?

— Виктор Семенович, у меня такое впечатление складывается, что вы меня стали избегать. А ведь когда-то мы с вами плотно работали.

— Было дело. Но вы сами знаете, отчего нам, — я выделил последнее слово, — лучше часто вместе не мелькать.

Ага, быстро все понял, — лицо разгладилось. Хозяин не очень любил, когда за его спиной появлялись «могучие кучки». А тут сразу два госбезопасника. Нынешний и прошлый. Поневоле начнешь подозревать нехорошее. Пока его ближняя охрана непробиваема. Но что будет в дальнейшем? Боже, какая у него нервная жизнь! Хотя Никита семьдесят пять лет в том времени прожил, а чего только не повидал на своем веку. Какой-то у него крепкий организм оказался. Берия столько бы не прожил, темперамент.

— Но пообедать в любимом ресторане мы все-таки можем?

От этого предложения лучше не отказываться. Человек южный, обидится. Да и мало ли что могут обсудить два облеченных государственной властью человека. Тем более что у них есть совместные проекты.

— Чего нет? Поехали.

Лаврентий не теряется:

— Говорят, у тебя лучшая бронированная машина в Москве. Довезешь?

— Буду польщен.

Я улыбаюсь как старому другу. Так и выходим под ручку, удивляя безмерно охрану.

Хоть в ресторан и сообщили заранее, но персонал все равно нервничает. Так оно и понятно. Два таких грозных персонажа разом явились. Если ко мне они уже привыкли, то Берия посещает «Арагви» не так часто. То ли боится прослушки, то и нашел место лучше. Да и круг его нынешних интересов оставляет мало свободного времени. Мы сидим в любимом кабинете и с аппетитом поглощаем блюда кавказской кухни.

— Вижу, и тебе нравится грузинская еда?

— Мясо и зелень. Что может быть полезней!

— И вино! Сейчас принесут сюрприз. Он тут хранится для лучшего случая.

— Любопытно.

Стараюсь выглядеть дружелюбно. Мол, работа и политика не будут мешать старым гвардейцам НКВД сохранять приятельские отношения. Вскоре приносят большущую бутылку в плетенке. Лаврентий разливает по бокалам и поясняет:

— В одной долине Самачабло растет самый вкусный виноград. Угощайся, дорогой.

В голос прорезались нотки грузинского акцента. Хотя сам он был мегрелом из Абхазии. Небольшая грузинская нация делилась на народности с большей разделенностью, чем отдаленные на тысячи километров ареалы русских. Все-таки есть в нас нечто объединяющее, что заложено внутри. Потому и смогли создать империю, воссоздав ее даже в «Красном» варианте. Как бы ни кричали о советском человеке, но прежде всего это личность с русским культурным кодом. Прилепившиеся около него схожие народы и народности довольно быстро русифицировались. И заметьте, не из-под палки. Просто так было удобно.

Зная русский язык, ты мог приехать в любую точку империи и свободно там общаться. Писать документы, слушать новости, читать газеты. Даже в национальных республиках с этим зачастую не было проблем. Двуязычие стало скорее нормой. Юнцы из аулов и кишлаков знали, что русский язык открывал им дорогу в город. Они могли получить хорошую профессию и подняться на ступеньку выше в социальном расположении. То есть русский язык стал частью российского и советского социального лифта. Затем молодежь узнавала огромный пласт культуры, в том числе и переведенные сказки и традиции соседей, да и учебные пособия были написаны на русском. Поэтому во многих столицах русский язык быстро становился не вторым, а главным. В первую очередь у славянских соседей. Если бы не националистические культреггеры, то все эти мовы остались бы частью «пейзанского» быта и не больше. Нет ничего хуже местечкового национализма, обязательно перерастающего в русофобию.

Вино было тягучим, с ярким вкусовым букетом.

— Ну как?

— Хорошо.

— Слышал, тебе вина нравятся. Прими в подарок. От себя лично.

Рядом ставят еще одну запыленную плетенку литров на три.

— Благодарствую. У меня даже ответный подарок найдется. Но извини, Лаврентий, не личный.

— Что такое?

— Твой спецкомитет вроде еще и ракетную отрасль курирует?

Отблески в очках колыхнулись. Но ничем иным Лаврентий своего внимания не показал.

— У тебя что-то есть?

— И довольно подробное. Но нужно пообщаться с конструкторами.

Собеседник взял бокал для паузы. Мы уже насытились и лишь чуть закусывали овощами.

— Зачем тебе это, Виктор Семенович?

— Нужно видеть их реакцию и услышать наводящие вопросы. Мы не специалисты по техническим проблемам. Но что тебе объяснять, та же сам давал задание разведке в Америке.

Берия удивился:

— Ты понимаешь?

— Кое-что да. Взял несколько уроков и учебники. Ты же сам знаешь, чтобы дать правильное распоряжение о поиске необходимого в работе.

Лицо бывшего наркома просветляется:

— Консультации получить? А чего сам?

Уклончиво отвечаю:

— Направление новое и необычное. Хочу разобраться.

Лаврентий хлопает в ладоши и наливает:

— Так, Виктор Семенович, тебя на все не хватит.

— Ничего, я крепкий. Направление поставлю и займусь другими делами.

— Давай, выпьем за твои успехи. Последняя операция впечатляет. Даже военных привлек.

Это тонкий намек на мои нынешние привилегии. Пора переводить пустопорожний разговор в поиск ништяков. Все равно мне никуда не деться от него. Специальный комитет по реактивной технике при Совете министров Союза ССР подчиняется на данный момент Булганину. Хотя формально председателем Специального комитета по реактивной технике сначала был Георгий Маленков, а затем Николай Булганин, фактически Берия всегда играл ключевую роль в организации и контроле за развитием ракетных программ. Его влияние проявлялось через участие в принятии стратегических решений, подборе кадров и координации смежных ведомств. Уже с 1951 года Берия официально был назначен куратором работ по созданию ракет дальнего действия, и после этого развитие отрасли заметно ускорилось.

Но Булганин относился к бывшему наркому НКВД с немалым подозрением, если не сказать больше. Есть любопытное воспоминание Михаила Смиртюкова:

— Вы бы видели, как радовался Булганин, когда Берию расстреляли. Тогда в первый раз после долгого перерыва в Кремле встречали Новый год. В отличие от предвоенных лет встречать 1954 год пригласили очень много людей. Руководители страны Маленков, Булганин, Хрущёв вокруг ёлки водили с гостями хороводы. Булганин неожиданно вышел в круг и начал плясать «барыню». Красиво танцевал! Женщины по очереди выходили плясать с ним, уставали и уходили. А он всё продолжал и продолжал плясать. И это в его 58 лет! Крепкий был мужик. И мне его винить не хочется. Очень уж противоречивая личность этот товарищ Берия. Мне же его разгадывать некогда.

Но существует несколько знаковых моментов, что следует все-таки учитывать. Против меня далеко не дурак, а человек деятельный. Одна его реформа НКВД в государственную Спецслужбу 1939–1941 годов чего стоит. Изменение это заключалось прежде всего в том, что новый нарком решительно покончил с тем прошлым «политическим» НКВД, который был источником потенциальных государственных заговоров и носителем духа «мировой революции», а взамен пересоздал НКВД как чисто государственный орган, выполняющий те задания и решающий те задачи, которые были поставлены перед спецслужбой высшим государственным руководством. Можно сказать, и короче: полудилетантскую организацию, склонную к политиканству и заговорам, Берия преобразовал в профессиональную спецслужбу.

Им же была проведена эффективная реформа архивного дела в СССР. Старые архивисты долго помнили слова Берии о том, что без документов нет архивов, а без архивов нет истории. Еще одна, забытая и неоценённая по достоинству, заслуга Берии — его роль во внедрении в государственную практику СССР междугородной высокочастотной (ВЧ) правительственной связи, надёжно защищённой от подслушивания и перехвата. В целом же не будет преувеличением утверждение, что реформы Берии на десятилетия определили общий облик советских пограничных войск!

Взять хотя бы верные выводы, что задолго до войны сделал нарком внутренних дел товарищ Берия. И заказал для погранвойск столько автоматов, сколько позволяла смета расходов Главного Управления погранвойск НКВД. Преображённые под руководством Берии пограничные войска сыграли в начальный период приграничного сражения не оперативную даже, а стратегическую роль, потому что срыв темпов «блицкрига» уже в первые дни войны имел в перспективе именно стратегическое значение. А именно в этом — в срыве темпов, сбивании с вермахта спеси пограничники сыграли роль выдающуюся, чего от них до войны никто и не требовал, и не ожидал. И ведь еще вечером 21 июня 1941 г. пограничники получили приказ: Занять Оборону!

Про военные достижения промолчу. Но сейчас Лаврентий Павлович курировал одновременно:

— «Атомное» Первое главное управление во главе с Б. Л. Ванниковым;

— «Атомное» Второе главное управление во главе с П. Я. Антроповым, которое ведало вопросами добычи и переработки уранового сырья в концентрат, а также осуществляло производственно-техническое руководство по добыче урана из месторождений, разрабатываемых в Германии, Чехословакии, Болгарии и Польше, и контроль за геологоразведкой на уран и торий;

— «Ракетное» Третье главное управление по управляемым ракетам и системам ПВО во главе с В. Н. Рябиковым.

— Есть к тебе, Лаврентий Павлович, предложение.