К дому Пелагеи подъехала машина, нагруженная домашней утварью. Из кабины выпрыгнул Аркашка Судоплатов, открыл замок на двери и вместе с шофером начал сгружать утварь и таскать ее в дом.

В Кочетовке только и разговору про Аркашку. Один приехал, ни детей ни плетей… О себе много не разговорится, что ни спроси — все отшучивается. Но в Кочетовке дураков нет. Кочетовцам зубы не заговоришь. Они о ком хочешь все разузнают, особенно бабы. Нашлись люди, которые не поленились съездить в Суховку. Поспрашивали там кой-кого про Аркашку. Говорили про него: и такой он, и сякой, с женой не ужился, довел дело до развода. Его бывшая жена замуж вышла, рада-радешенька, что избавилась от Аркашки. Наслушались кочетовцы, стали коситься на Судоплатова. А он тем временем взялся огораживать палисадник. Врыл в землю несколько столбов, приладил к ним широкие доски-поперечины, а к этим поперечинам прибил узенькие дощечки с заостренными концами. Забор получился хороший и очень выделялся среди других кочетовских заборов, от него пахло свежим деревом, смолой. Ходили мимо люди, ухмылялись. Все знали, что у Пелагеи Пчеленцевой никаких столбов и досок в запасе не было, тем более свежих. Не могла старуха приобрести их, не до этого ей было. Значит, свежий лес раздобыл сам переселенец. Из Суховки, кроме домашней утвари, он ничего не привозил. Да и тут, в Кочетовке, ни досок, ни столбов не покупал. С неба, что ли, нахватал их?..

Тракторист Матвей Рукасуев рассказывал мужикам:

— Иду ночью с поля. Подхожу к огородам, а на Узеньком проулочке что-то поскрипывает. Остановился, всматриваюсь: кто-то тяжесть прет. Чую, дело нечистое. Лег в картофельную ботву, наблюдаю. Проскрипела мимо тачка. Успел заметить на ней столбы. Мужик вез их. Сильно похож тот мужик на Аркашку Судоплатова. Утверждать не берусь, потому что темно было, но похож. В Вислом-то наши плотники лес заготавливают для колхоза. Ночью сторожа там нет, вот и поразмышляйте… Но повторяю: не утверждаю, а догадываюсь. Так чтобы никаких сплетен…

Строили догадки кочетовцы, предполагали. А Судоплатов тем временем строил погреб. После погреба взялся обновлять хлев. Сделал новое крыльцо. В соседней деревне купил пеструю козу Раю, двух овец, пять кур и петуха.

Зашел к Судоплатову председатель колхоза Рамотеев, осмотрел новую ограду со стороны дома, поковырял ногтем свежие столбы, произнес «н-да», обошел хлев, новый погреб, опять произнес «н-да», качнул головой и направился к крыльцу. Аркашка все время наблюдал за Рамотеевым, покашливал, то топтался на одном месте, то метался от погреба к хлеву, от хлева к амбару.

— Осваиваешься потихоньку? — спросил председатель Судоплатова.

— Осваиваюсь, — ответил Аркашка.

— Вижу… Вижу… — пробормотал Рамотеев. — Зря время не теряешь. Столбы-то, поди, тяжелые?

— Да нелегкие, — улыбнулся хозяин.

Председатель вздохнул.

— Жалко, на них не написано, откуда они…

— Не пишут, — опять улыбнулся Судоплатов, пожав плечами. — Не принято…

— Вот и плохо, что не принято. Но не подумай чего… Это я так, к слову. Лес ты купил где-нибудь… Ну, бывай здоров, переселенец, осваивайся. Только гляди, не просчитайся с покупками…