Глава 13 Мамаша, поцелуй и наездница

Елена Захарова вблизи казалась ещё более внушительной.

Пальто распахнуто, под ним — строгий брючный костюм, который сидел идеально, подчёркивая фигуру, сохранившую следы былой спортивной формы. Черты лица — острые, точёные и жёсткие, а глаза холодные и, казалось, смотрящие на мир с выражением вечного неодобрения.

Женщины остановились в нескольких шагах от меня, и я почувствовал себя мышью перед двумя кошками.

— Алексей, — голос Татьяны прозвучал ровно, но я уловил в нём нотку «терпи, мой мальчик, терпи». — Позволь представить: Елена Сергеевна Захарова, мама Алисы. Она хотела бы лично присутствовать на утреннем сеансе дочери.

Елена Сергеевна оглядела меня с ног до головы тем самым взглядом, который я уже испытал на льду. Она смотрела не как на мужчину, скорее как на товар на витрине. Оценила рост, комплекцию, руки, затем её взгляд на секунду задержался на моих ладонях, и я невольно сжал пальцы.

— Так это и есть тот самый массажист, который «спас» моей дочери карьеру, которую… в этих стенах чуть не угробили? — произнесла она голосом, в котором было столько же тепла, сколько в морозильной камере. — Молодой. Очень молодой.

— Эм… ну, я просто заметил небольшую асимметрию в движении и предположил, что проблема может быть механической, — начал я, чувствуя себя школьником на экзамене. — А дальше уже Татьяна Викторовна…

— Хорошо, — перебила она меня, даже не дослушав. — Я не люблю долгих предисловий. Сегодня я буду присутствовать на сеансе Алисы. Хочу лично убедиться, что вы знаете своё дело. И что не отвлекаетесь на посторонние вещи в силу… своего возраста.

Я буквально кожей почувствовал, как Татьяна за моей спиной закатила глаза. Елена же продолжала сверлить меня взглядом.

— Конечно, — кивнул я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Буду рад продемонстрировать свой подход.

— Подход? — она приподняла левую бровь, а затем хмыкнула и продолжила. — Хм… хорошо, Алиса будет через десять минут. Не опаздывайте. — сказала она и направилась в сторону моего кабинета, оставляя за собой шлейф приятных духов и ощущение надвигающейся грозы.

Татьяна в этот момент коротко выдохнула и посмотрела на меня взглядом, в котором читалось: «Видал какая стерва? А мне ведь с ней ещё целый день провести нужно».

— Держись, Лёш, — шепнула она. — Она… не злая, просто… очень боится за дочь. И не умеет это показывать иначе.

— Я понял, — прошептал я в ответ. — Это как с дикими животными: не делать резких движений и не показывать страх.

Татьяна мягко улыбнулась, чуть наклонилась ко мне и вполголоса произнесла:

— Именно. И удачи.

И она ушла, а я поплёлся в кабинет, чувствуя себя гладиатором, выходящим на арену. Только вместо львов — мамаша с ледяным взглядом.

Когда я вошёл в кабинет, Елена уже сидела на стуле у стены, скрестив ноги и достав телефон, который она держала так, будто это был пульт управления ядерным оружием.

Я начал готовиться, точнее, усердно делал вид, ведь у меня всё было готово, но просто стоять перед ней и ничего не делать казалось мне сверх неправильным и даже оскорбительным.

Всё это время взгляд её был прикован ко мне, отчего мои руки чуть подрагивали.

Так, Орлов, соберись. Ментол. Сегодня только ментол. Никакой ванили, никаких намёков. Чистая клиника. Ты — хирург, она — просто мышцы и фасции.

Я продолжал нарочито медленно перекладывать полотенца с места на место, делая вид, что занят делом, лишь бы не встречаться с ней взглядом.

Думай о мышцах, Орлов. Не думай о том, что её мать сейчас мысленно препарирует тебя, как лягушку на уроке биологии. Просто думай о мышцах.

Тишина в кабинете в этот момент начала давить на уши, а я сам уже не знал, что же мне такого еще переложить с места на место.

— Алексей, — вдруг раздался её голос — сухой, как осенний лист под ногами. — А почему вы вообще здесь работаете? Вы же студент-медик, насколько я поняла. Неужели не нашлось места по специальности?

Я замер с полотенцем в руках. Этот вопрос прозвучал не как проявление интереса, а как проверка — достоин ли я вообще находиться рядом с её дочерью.

— Ну… — я прокашлялся, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Во-первых, я ещё только на третьем курсе, до полноценной врачебной практики мне далеко. А во-вторых, мой дядя работал здесь массажистом, он меня и порекомендовал.

Она чуть приподняла бровь.

— Дядя? Это вы про Виктора?

— Да, Виктор Орлов.

Елена Сергеевна на секунду задумалась, будто что-то перебирая в памяти, потом едва заметно кивнула, произнеся:

— У него действительно были неплохие руки.

Неплохие руки, — мысленно передразнил я. — Да он, между прочим, лучший массажист в городе. И еще этот мастер своего дела предупреждал меня держаться от фигуристок подальше… Эх, дядя Витя, знал бы ты, как я твой наказ выполняю…

— А ваша специализация в медицине?.. — продолжила она, и я понял, что это только начало допроса. — Вы ведь уже выбрали основное направление?

Я открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь открылась, и вошла Алиса.

Выглядела она… по-другому. Обычная её ледяная броня, казалось, дала трещину. Она казалась бледнее обычного, под глазами залегли тени, а в осанке не было той королевской уверенности — скорее скованность загнанного зверька. Присутствие матери явно давило на неё.

— Здравствуй, Алиса, — сказал я как можно нейтральнее.

Она лишь коротко кивнула и, не глядя на мать, начала раздеваться. Быстро и деловито. Сбросила обувь, стянула штаны, оставшись в спортивных трусишках и топе, и быстро легла на живот, уткнувшись лицом в подголовник.

Елена в этот момент не сводила с нас глаз.

Я налил в ладони ментоловое масло — резкий, холодящий запах заполнил кабинет, и это немного помогло и напомнило о моей профессии.

Ну, приступим, — подумал я и начал с плеч. Работал медленно, тщательно, проговаривая про себя каждую мышцу, чтобы, не дай бог, не соскользнуть куда не надо. — Трапециевидная. Надостная. Подостная. Всё чисто, всё профессионально.

Алиса лежала неподвижно, как статуя, и только когда я дошёл до поясницы и начал прорабатывать глубокие слои, она чуть вздрогнула и едва слышно выдохнула сквозь зубы.

— Ей больно? — мгновенно раздался резкий голос Елены. — Почему ей больно? Вы уверены, что делаете всё правильно?

Я заставил себя не дёргаться и спокойно, не оборачиваясь, ответил:

— Э-э-э… это нормальная реакция на проработку глубокого спазма в квадратной мышце поясницы. Хроническое перенапряжение из-за неправильной биомеханики на льду. И если не размять сейчас, то через неделю она снова будет жаловаться на боли, и это может отразиться на технике приземлений.

Повисла пауза.

Я же продолжал работать, чувствуя спиной её строгий взгляд.

Наконец Елена произнесла:

— Хм… хорошо. Продолжайте.

Я выдохнул: «Пронесло. Пока».

Дальше был самый ответственный момент — левая нога… та самая.

Я аккуратно взял её стопу, согнул колено и начал прорабатывать икроножную. Алиса напряглась, и я почувствовал, как под пальцами мышца буквально вибрирует от перенапряжения.

— Здесь… остаточный гипертонус, — сказал я, обращаясь скорее к себе, но достаточно громко, чтобы слышала и Елена. — Но уже лучше, чем вчера.

Елена промолчала, а Алиса, когда я надавил на особенно тугой узел, не сдержала короткого, сдавленного стона — «Ммхм…» — и тут же закусила губу.

Елена резко привстала со стула, что заставило меня вздрогнуть, но затем я, не оборачиваясь, продолжил:

— Это триггерная точка в камбаловидной мышце. Если её не убрать, она будет отдавать в ахилл. Сейчас… нужно чуть потерпеть, и станет легче. — я усилил нажим, медленно продавливая узел, и Алиса тут же задышала чаще, но терпела. Через минуту мышца под моими пальцами расслабилась, стала мягче, и я убрал руки. — Всё, теперь перевернись на спину.

Алиса перевернулась, и я краем глаза заметил, как Елена снова села, но теперь её взгляд был не колючим, а скорее внимательным… оценивающим и даже любопытствующим.

Что? Экзамен сдан? — задумался я, но затем мысленно покачал головой. — Нет, рано радоваться, Орлов.

Оставшаяся часть массажа прошла практически в полной тишине. Я работал над передней поверхностью бедра и голени, избегая любых «опасных» зон.

Когда я закончил, Алиса села и, не глядя на мать, начала одеваться.

— Спасибо, — сказала она коротко, и в этом слове мне почудилась искренность.

Елена подошла к столу. Она провела рукой по икре дочери, что-то прощупала, потом посмотрела на меня.

— Неплохо, — произнесла она тоном, которым королева жалует рыцаря. — Видно, что вы знаете анатомию и не боитесь работать глубоко. Но я буду наблюдать за прогрессом. Лично. — она грозно на меня зыркнула, а затем отвернулась и, направившись к двери, произнесла: — Алиса, пойдём.

И они вышли.

Ну вот, Орлов, — задумался я, прислонившись к шкафчику, и выдохнул так, будто пробежал марафон. — Ты теперь не просто массажист, а дипломированный укротитель мамаш. Пора визитки печатать.

Прошло несколько минут.

И только-только я успел сменить простыню и проветрить кабинет от ментола, как в коридоре послышались лёгкие шаги, а затем спустя мгновение дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Софьи.

— Лёш? Привет. Можно? — спросила она тихо.

— Заходи, — улыбнулся я, и улыбка вышла сама собой. От неё веяло теплом. Как от единственной работающей батареи в холодной общаге.

Она проскользнула внутрь, прикрыла дверь.

— Я слышала, у тебя тут инспекция была, — сказала она, подходя ближе. — Мама Алисы. Это, наверное, жесть.

— Есть немного, — признался я. — Чувствовал себя как на допросе в Следственном комитете, только следователь — в бежевом пальто и с манерами английской королевы, которой не долили чаю.

Софья хихикнула.

— Ой, я её видела на льду, и она реально страшная. Но ты же справился? Она тебя не запугала?

— Пока нет, но… она обещала наблюдать. Лично. Так что я теперь под колпаком.

— Бедненький, — она посмотрела на меня с искренним сочувствием, и от этого взгляда внутри что-то дрогнуло.

— Ага, — я пожал плечами.

Повисла пауза.

Мы смотрели друг на друга, и в воздухе повисло то самое… вчерашнее воспоминание о поцелуе. У меня закололо в губах, и Софья, кажется, тоже это почувствовала, потому что её щёки чуть порозовели.

— Лёш… — начала она тихо. — Насчёт вчера… я… я не жалею. Правда.

Она не жалеет. И я, вроде как, тоже. Но где-то в глубине души уже зреет понимание: этот поцелуй — не точка, а запятая, и что будет в конце — одномуИгорю богу известно.

— Я тоже не жалею, — вырвалось у меня раньше, чем мозг успел включиться.

Она просияла.

— Правда?

— Правда. Слушай… — я набрался смелости. — Давай, может, после вашей тренировки кофе попьём? В «Биноваре»? Просто… поговорим. Без массажных столов и… всего этого.

Её глаза зажглись ещё ярче.

— Давай! Это будет здорово!

Она вдруг подалась вперёд и быстро, легко чмокнула меня в щёку. Затем, красная как рак, выскочила за дверь, а я остался стоять, прижимая ладонь к щеке и думая: «Ну вот, Орлов… теперь у тебя почти свидание с самой нормальной девушкой в этом дурдоме. Надо срочно придумать, как его не испортить. И, блин, как сделать так, чтобы она никогда-никогда не узнала про остальных. А также и чтобы и остальные… не узнали про неё… Млять…»

Следующие несколько минут я простоял словно статуя, думая о предстоящей встрече с Софьей в кафе, в то же время не понимая, почему она не осталась на массаж. Однако вскоре из приятных дум меня вывели шаги — быстрые, энергичные, явно Иринины. Я узнал бы эту походку из тысячи.

В следующую секунду, оправдывая мою догадку, дверь распахнулась без стука.

— Ну привет! — с порога выпалила она, сверкая зелёными глазищами. — Я вчера весь вечер думала о тебе! И не только думала… — Ирина лукаво подмигнула и тут же соблазнительно облизала губки. — … рука даже устала… и не только она…

— Ирин, — взмолился я. — Из меня только что мама Алисы душу вытрясла. Дай хоть дух перевести.

Она сделала шаг ко мне, другой, её пальцы уже приподнимали край футболки.

— А я тебе помогу перевести дух. В горизонтальное положение. Ложись давай.

— Ирина…

— Ложись, я сказала! — в её голосе звенел смех и азарт. — Я всю ночь тренировалась… ну, в воображении. Теперь хочу попробовать по-настоящему. Ты же не против?

Капец она прямолинейная! — пронеслось в голове. — И к тому же такая настырная!

Член в штанах в это время уже был «за» обеими руками, ногами и всем остальным.

— Не против, — ответил я, вздохнув. — Но только если ты обещаешь не кричать на весь коридор.

— Обещать, Лёш, нужно только то, что сможешь выполнить! — подмигнула она и тут же стянула футболку.

Под ней был тот самый чёрный кружевной лифчик, который я уже видел. И, кажется, он стал ещё меньше, или это грудь стала больше? Ай, неважно, главное, что вид был… просто сногсшибательный.

Проследив за моим пошлым взглядом, она довольно ухмыльнулась и сделала решительный шаг к столу, затем развернулась и соблазнительно медленно стянула с себя штаны, оставшись в одном нижнем белье.

— Ну? Чего стоишь? — спросила она с ноткой недовольства в голосе, обернувшись и взглянув мне прямо в глаза. — Раздевайся. Или мне самой тебя раздеть?

Ну всё, Орлов, — пронеслось в голове, пока взгляд жадно ласкал её упругое и сексуальное молодое тело. — Долг зовёт. — я быстро стянул футболку, потом джинсы, и тут меня осенило. — Стоп-стоп-стоп! Она же сказала по-настоящему, да? А это значит… она хочет заняться сексом? Вот же чёрт!

Ирина в это время наблюдала за мной с довольной улыбкой хищницы, которая поймала добычу. А когда я остался в одних боксёрах, она провела подушечками пальцев по коже между груди и вниз к животу, описав соблазнительную дугу, и с легкой хрипотцой в голосе произнесла:

— Иди же ко мне.

Я подошёл, она приподнялась, обхватила мою шею руками и притянула к себе.

Поцелуй был жадным, требовательным, с привкусом её блеска для губ и чего-то неуловимо сладкого. Затем её руки скользнули вниз, стягивая с меня последнюю преграду.

— М-м-м… — промычала она, когда моя уже весьма заметная эрекция упёрлась ей в бедро. — А вот и он. — она прервала поцелуй и опустила взгляд вниз, окружила член своими пальчиками и сжала ствол, добавив: — Ну, здравствуй, здоровяк.

Член тут же дёрнулся в знак приветствия, а я, его хозяин, попытался взять ситуацию под контроль.

— Слушай, Ирин, давай я сначала хотя бы…

— Молчи, — она прижала палец к моим губам. — Ты вчера подарил мне удовольствие… так что теперь моя очередь. И да… сегодня я главная. — добавила она неуверенно и следом слегка толкнула вперед усадив меня на край стола. — Я всю ночь представляла, как это будет, — прошептала она, глядя мне в глаза. — Но перед этим… немного прелюдий.

Ирина подмигнула и начала опускаться на колени прямо перед моим членом, затем она взяла его в рот и, сохраняя со мной зрительный контакт, начала сосать.

Я едва не застонал в голос. Её губы были горячими, влажными, а язык — неопытным, но старательным. Она как обычно не пыталась изображать из себя порнозвезду, не насаживалась глубоко, не давилась — просто делала так, как чувствовала. И от этой искренней, почти ученической старательности меня прошибало сильнее, чем от любого профессионального минета.

Блин, Орлов, — пронеслось в голове, пока я смотрел, как её рыжие волосы рассыпаются по моим бёдрам, а зелёные глазищи горят азартом. — Она будто реально хочет научиться доставлять мне удовольствие с каждым разом всё лучше. Даже складывается ощущение, что у нас какое-то соревнование типа кто кому сделает приятнее.

Член кстати вторил моим мыслям, наливаясь каменной твёрдостью и пульсируя в такт движениям её языка. Ирина то обводила головку по кругу, то скользила вдоль ствола, то замирала, прислушиваясь к моей реакции. Её рука лежала у основания, слегка сжимая, а глаза не отпускали мои ни на секунду.

— М-м-м… — промычала она, не выпуская член изо рта, и вибрация от её голоса прошла по всему телу, заставляя меня сжать пальцами край стола.

— Ирин… — выдохнул я. — Если ты продолжишь в том же духе, я…

Она тут же остановилась и выпустила член изо рта с влажным, пошлым звуком. На губах блестела слюна, глаза сияли.

— Не-не-не, — замотала она головой. — Я не для того старалась, чтобы ты кончил мне в рот. Сегодня я хочу по-другому. — она поднялась с колен, облизнулась и толкнула меня в грудь ладонью. — Ложись теперь. Переходим к главному.

Я послушно откинулся на спину, и в голове вдруг щёлкнуло осознание.

Млять… это же будет наш первый полноценный секс. Не пальцы, не куни, не минет и не эти подростковые дрочки друг другу на столе. А настоящий секс… с проникновением. Это новая ступенька. Ступенька, с которой обратной дороги нет. После этого она точно решит, что я — её. Полностью. А я? А я, кажется, уже даже не пытаюсь сопротивляться.

Пока я зависал в своих философских дебрях, Ирина времени не теряла. Она быстро стянула с себя трусики и забралась сверху, совершенно не стесняясь своей наготы. Её бёдра обхватили мои, а горячая, влажная киска прижалась к животу, и я почувствовал, как по моей коже размазываются её соки — липкие, тёплые, пахнущие её возбуждением.

«Дружок» тут же отреагировал, наплевав на все мои внутренние терзания. Ему было плевать на «новые ступеньки» и «обратные дороги». Он стоял по стойке смирно, прижимался к её ягодицам и был готов к бою.

Пока я пытался собрать разбегающиеся мысли в кучу, Ирина уже вовсю действовала.

Она приподнялась, взяла мой член рукой и попыталась насадиться… но промахнулась. Член скользнул по мокрым складкам, но не вошёл, и Ирина тут же нахмурилась.

— Блин, в кино это так легко выглядит!

Я не смог сдержать улыбку и решил пошутить:

— В кино монтаж и дублёры. Давай помогу.

Я взял её одной рукой за бедро, чуть приподнял и направил член второй рукой прямо в её сладкую дырочку. Головка упёрлась в горячий, мокрый вход, и Ирина замерла, глядя на меня широко раскрытыми глазами, в которых плескалась смесь азарта, нетерпения и лёгкого испуга.

— Давай, — прошептал я. — Теперь сама… медленно.

Она начала опускаться неторопливо, дюйм за дюймом. Я чувствовал, как тугие горячие стенки обхватывают меня, сжимаются, пульсируют. Ирина закусила губу и тихо застонала.

— Ох… Лёш… — выдохнула она, когда я вошёл полностью. — Это… совсем не так, как пальцы…

— Я знаю, — улыбнулся я, наслаждаясь ощущением и одновременно борясь с ним. — Теперь двигайся. Как тебе нравится.

И она начала.

Сначала неуверенно, будто пытаясь поймать ритм, то слишком быстро, то слишком медленно, то замирала, прислушиваясь к ощущениям. Я же просто лежал и смотрел на неё: рыжие волосы разметались по плечам, лицо раскраснелось, глаза затуманены, грудь в чёрном кружеве подпрыгивала в такт движениям.

Господи, я теперь что, ещё и инструктор по верховой езде? Только лошадь — я сам. И, видимо… меня это вполне устраивает.

Я смотрел на неё снизу вверх и не мог оторвать взгляд. Её лицо раскраснелось, губы приоткрыты, глаза затуманены — в них плескалась та самая смесь азарта и неопытности, от которой у меня внутри всё переворачивалось.

Рыжие волосы разметались по плечам, прилипая к влажной коже. А чёрный кружевной бюстгальтер, который она так и не сняла, едва сдерживал её грудь, подпрыгивающую в такт движениям. Тонкие бретельки впивались в плечи, чашечки натянулись, и я видел, как тёмные соски просвечивают сквозь кружево.

Блин, так и хочется попросить её снять его, — мелькнула мысль. — Хочется увидеть её грудь полностью, без этих чёртовых тряпок. Но… млять, Орлов, ты и так с трудом сдерживаешься, чтобы не кончить прямо сейчас. А если она ещё и сиськи освободит — всё, пиши пропало. Позорно сольюсь через три секунды, так что нет, пусть пока остаётся в лифчике. Для моей же безопасности.

Постепенно Ирина поймала волну. Её движения стали ритмичнее, глубже, и стоны — уже не сдерживаемые, громкие — заполнили кабинет. Она скакала на мне с таким упоением, будто всю жизнь только этого и ждала. Её бёдра хлопали по моим с влажным, пошлым звуком, а внутри всё сжималось и пульсировало в каком-то бешеном ритме.

— Да… да, Лёш… вот так… — приговаривала она, ускоряясь, и её голос срывался на хрип.

Я положил руки ей на талию, помогая, задавая темп, и чувствовал, как её тело вибрирует от напряжения. Видел, как приближается её оргазм — по тому, как она зажмурилась, как участилось дыхание, как её пальцы вцепились в мою грудь, оставляя на ней красные следы.

— Лёш, я… я сейчас… — выпалила она торопливо и мгновенно кончила с громким, сдавленным криком, который, я надеялся, не было слышно в коридоре. — А-ах! Да-а… Да!

Её тело выгнулось дугой, мышцы влагалища сжались в мощном спазме, и она замерла и провела в таком состоянии несколько секунд, затем, мелко подрагивая и елозя задницей по моим бёдрам — медленно, лениво, будто не в силах остановиться, но уже без той бешеной скачки, она продолжала наслаждаться моим членом.

Глаза её были закрыты, а на губах застыло выражение абсолютного, безмятежного счастья. Я смотрел на неё и не мог отвести взгляд. Раскрасневшиеся щёки, приоткрытые влажные губы, рыжие пряди, прилипшие ко лбу, ресницы, чуть подрагивающие в такт остаточным спазмам…

В этот момент она была чертовски красивой и чертовски сексуальной.

Через несколько секунд она медленно открыла глаза, и её взгляд — всё ещё мутный, затуманенный оргазмом — сфокусировался на мне и на её губах расцвела та самая довольная, почти кошачья улыбка.

— А теперь… — прошептала она хрипло, и в её глазах вспыхнул новый огонёк. — … твоя очередь.

И она начала двигаться. Быстрее. Активнее. Без той осторожной неопытности, что была вначале. Теперь она скакала на мне с азартом наездницы, которая наконец-то поняла, как управлять лошадью.

Чёрт! — пронеслось в голове. — Мы же без презерватива! Нельзя кончать внутрь! Млять, а я ведь уже почти на грани!

— Ирин… — выдохнул я, чувствуя, как напряжение в паху становится невыносимым. — Я сейчас… я близко…

Она замерла на секунду, глядя на меня горящими глазами.

— Куда хочешь? — спросила она с придыханием. — Можешь внутрь, я не против…

— В рот, — выпалил я, уже не соображая. — Давай в рот.

Она кивнула и тут же спрыгнула с меня, затем уселась на колени сбоку от стола. Я в этот же момент действую с ней почти в унисон: вскочил следом, схватил член рукой и начал дрочить, потому что момент был на волоске — ещё секунда, и всё.

В следующую секунду я попытался поднести его к её губам, но не успел.

Первая струя ударила ей прямо в лицо. Горячая белая сперма растеклась по щеке, попала на нос, на подбородок. Вторая — на волосы, запутавшись в рыжих прядях. Третья — частично в приоткрытый рот, частично на губы.

Ирина зажмурилась, но не отдёрнулась. Наоборот — она улыбалась. Той самой довольной, немного сумасшедшей улыбкой, от которой у меня мурашки по спине побежали.

Я продолжал кончать, пульсируя в своей руке, пока последние капли не стекли по пальцам. Ирина, всё ещё улыбаясь, привстала, взяла мой всё ещё пульсирующий член в рот и начала высасывать остатки — медленно, старательно, глотая всё, что ещё оставалось. Её язык скользил по головке, собирая последние капли, и я застонал от переизбытка ощущений.

Наконец она выпустила его изо рта, облизнулась и посмотрела на меня — с лицом, перемазанным моей спермой, с белыми каплями в волосах, но абсолютно счастливая.

— Охренеть, — выдохнула она. — Это было… просто невероятно! Такой сильный оргазм, и потом ты тоже сильно кончил, прям всю меня залил!

— Ага, — смог только выдавить я, всё ещё пытаясь отдышаться. — Это было… реально круто.

Она рассмеялась, и её смех был каким-то по-детски радостным, несмотря на всю пошлость ситуации.

— Пойду умоюсь, а то меня в таком виде даже мама родная не узнает. — она подмигнула, отправила мне воздушный поцелуйчик — быстро, легко — и, подхватив свою одежду, скользнула за дверь санузла, оставив меня одного.

Я стоял посреди кабинета, всё ещё держась за член, перепачканный её слюной, соками и остатками своей же спермы, и пытался осознать, что только что произошло.

Ну вот, Орлов. Первый полноценный секс с Ириной состоялся. Она кончила. Ты кончил… ей на лицо, в волосы и в рот. И она улыбалась. Млять, эта девушка — ходячий ураган. И, кажется, я начинаю к этому привыкать.