«Тревога? Твою мать! Вот я попал. Он наверняка и через М. У. Л. И. сигнал о помощи передал, у меня пара минут на всё про всё. Что делать? Бежать? Но куда? Что-то мне не улыбается прятаться в джунглях как изгой, словно какая-то дикая тварь, гонимая всеми и каждым. Прости, Огетс, но своя шкура ближе, надеюсь, Варг вывезет ситуёвину, пока я буду отбиваться от целого учебного центра с тупыми отмазками. Но что-то подсказывает, что в этот раз я не отделаюсь фразой: „Мы военные и нами должна заниматься комендатура“.»

После этих панических мыслей Крас, будто шальная пуля, подлетел к капитану, с грузом собственного отчаяния навалился на него и стальной мёртвой хваткой опутал его тело, заковав шею противника в смертельном захвате, от которого, кажется, не мог бы освободиться и сам чёрт. Герой, с присущей ему прямолинейностью, решил, что лучшим решением на данный момент будет просто-напросто удушить командира, отправив его в последний путь с билетом в один конец, ну или хотя бы пока в купол. Но вдруг в его перегретой голове словно щёлкнул невидимый переключатель, Крас, сам тому удивляясь, ослабил хватку и, повинуясь смутной внутренней подсказке, начал срочное сканирование тела Огетса. Увиденное на внутреннем экране восприятия сильно ошеломило и удивило парня; он с изумлением понял, что некогда могучий энергокаркас военного изрядно истощился, превратившись в жалкое подобие себя, и в данный самый момент мириады крошечных «паразитиков» с завидным упорством захватывали его сознание, плетя в его мозгу паутину чужой воли.

Опомнился Крас, вернее, его вернуло в суровую реальность, только после того, как кто-то со всей дури, с истинно армейским тактом, тыкнул его в затылок холодным прикладом винтовки, да так, что звёзды брызнули из глаз.

— Отставить удушение! Младший лейтенант, отпустите капитана и отойдите на безопасное расстояние, вы арестованы! — Раздался властный, надраенный до блеска голос за спиной героя, не оставлявший места для дискуссий.

Осмотревшись по сторонам с видом окружённого волка, парень с неприятной ясностью понял, что его плотным кольцом окружает целый отряд вооружённых до зубов солдат, стволы которых целились исключительно в его многострадальную персону. В его голове, словно испуганные тараканы, немедленно поселилась паника, он отчаянно не знал, что же делать дальше. Крас даже мысленно собирался с духом и готовился напасть на конвоиров, но, трезво оценив свои жалкие силы и запас энергии, которые были практически на нуле, с грустью осознал, что это худшая из всех возможных идей, блестящая в своём идиотизме.

Повинуясь приказу с театральной покорностью, герой освободил захват, с трудом встал на ноги и с деланным спокойствием поднял руки вверх, демонстрируя полную лояльность. В его голове, словно туча разъярённых ос, роились обрывки мыслей о том, как выпутаться из этой дурацкой ситуации, но, увы, дельных и хоть сколь-нибудь реализуемых идей так и не находилось. Пока он, стараясь сохранить остатки достоинства, отходил в указанную сторону, один из солдат, нарушая все правила приличия, подбежал к бесчувственному капитану и, с характерным хрустом разломив под носом у того пахучую ампулу с адреналиновым коктейлем, привёл своего командира в сознание, вернув его из объятий беспамятства

— А вы что тут делаете? — вдруг спросил Огетс, с трудом фокусируя взгляд на прибывших, словно только что вернулся из очень дальней и не самой приятной командировки.

— Господин капитан, с вашего чипа М. У. Л. И. пришёл экстренный приказ на немедленную отправку дежурного отряда патрульных вам на помощь и арест младшего лейтенанта Мёрфи-Алек-Си, — начал отчитываться молодой человек в идеально отутюженной военной форме с двумя аккуратными полосками на груди, чей вид ясно давал понять, что он питается исключительно уставами и параграфами.

— Лейтенант, и с чего бы мне это делать? Мы просто тренировались в рукопашном бое, отрабатывали технику удушающих приёмов в условиях, максимально приближённых к боевым. Кстати, новобранец показал замечательные результаты, просто восхитительные, — продолжил излагать Огетс с такой невинной искренностью, будто предлагал стаканчик мороженого.

— Но, господин капитан, один из патрульных клянётся, что слышал ваш крик «тревога», плюс официальный приказ с М. У. Л. И., плюс когда мы прибежали, младший лейтенант душил ваше тело мёртвым хватом, от которого у иного медведя дыхание перехватило бы. Да вы посмотрите на свою ногу, с ней явно что-то не так, вам срочно нужен врач! — лейтенант был непреклонен. — Всё выглядит, так, словно Мёрфи пытался вас убить с особым цинизмом.

Выдвинутые лейтенантом факты выглядели на редкость железобетонными, ими можно было бы запросто проломить стену. Капитан даже на мгновение задумался, ощутив всю глубину интеллектуального тупика, и откровенно не знал, чем ему парировать эту сокрушительную аргументацию. Затем он посмотрел на Краса, улыбнулся своей самой обаятельной и вместе с тем самой подозрительной улыбкой и снова заговорил, будто осенённый божественным откровением:

— Мы просто, понимаешь, увлеклись, заигрались. Это целиком и полностью я виноват, приказал новобранцу не поддаваться ни в коём случае и биться во всю свою немалую силу. В моём чипе, как ты знаешь, стоит превентивная автозакладка на случай смертельной опасности, вот она, перестраховщица, по глупой случайности и сработала, подав сигнал о помощи. А колено — это сущая ерунда, лёгкий вывих, обычное дело для таких тренировок. Мёрфи, ты же говорил, что у тебя имеются неплохие навыки по оказанию первой медицинской помощи? Поможешь мне добраться до лазарета? Отпустите младшего лейтенанта. Это приказ, лейтенант.

Военные, выражая своим видом целую гамму чувств от полного недоумения до тихого ужаса перед предстоящим разбором полётов, непонимающе переглянулись, но, будучи людьми подневольными, приказ выполнили с автоматической чёткостью. Они опустили оружие, стволы которого с облегчением вздохнули, и предоставили доступ Красу к капитану Огетсу, словно открывая дорогу к монументу. Герой сначала откровенно не понял, что вообще происходит, но, почуяв тончайшую нить спасения, решил подыграть командиру с энтузиазмом отчаявшегося актёра.

— Вы правы, сэр, это, конечно, не лёгкий вывих, а полноценно выбитая коленная чашечка со смещением, прямо-таки художественным, — с фальшивой серьёзностью изрёк Крас, — но я, пожалуй, в силах всё исправить. Пара дней поболит, поноет для проформы, и пройдёт, как не бывало.

После этих слов, пахнущих дешёвым шарлатанством, Крас с видом заправского костоправа подошёл к капитану, положил руки на его многострадальную ногу, вторгся в изрядно потрёпанный энергокаркас больного, что после недавнего захвата разума «паразитиками» не составило абсолютно никакого труда, и, отключив наглухо болевые рецепторы в коленном суставе, с лёгким хрустом повернул его ногу в более-менее нормальное положение. Затем остатками своей скудной энергии он наспех, кое-как, подлатал колено командира до полурабочего состояния, словно заклеивая изолентой протекающий шланг.

Так как все манипуляции происходили на сугубо энергетическом уровне, остальные вояки, не обременённые даром ясновидения, не заподозрили ни малейшего подвоха, наблюдая за чистым, хоть и необъяснимым, фокусом.

Закончив с врачеванием, герой поднялся и отошёл в сторону, наблюдая, раскрытые от удивления рты вояк. Он решил, передать всё внимание в руки капитана и не отсвечивать лишний раз.

— Ну вот, почти как новенький, прямо с конвейера, — бодро отрапортовал капитан, с лёгким стоном поднимаясь на ноги, которые едва его держали. Прихрамывая с театральным надрывом, он даже дошёл до Краса, стоящего в паре метров от него, и с видом измождённого ветерана облокотился на его плечо, будто ища опоры в этом бренном мире. От этой сюрреалистической картины, противоречащей всем законам медицины и здравого смысла, у всего отряда патрульных глаза буквально полезли на лоб, угрожая навсегда застрять там. Они же все видели своими собственными глаза, что ещё несколько минут назад голень командира была вывернута в обратную сторону и изогнута под совершенно неестественным, душераздирающим углом.

— Лейтенант, я надеюсь, вы не будите сильно распространяться о моём досадном проигрыше, — капитан говорил мягко, но в его тоне сквозила сталь, — и это, кстати, касается абсолютно всех присутствующих. Вы же прекрасно понимаете, что я невероятно дорожу своей репутацией и, в порядке компенсации, могу изрядно подпортить жизнь тем, кто меня по глупости ослушается. Настоятельно, нет, категорически прошу весь отряд забыть о сегодняшнем произошедшем, как о страшном сне, и немедленно стереть все соответствующие записи с М. У. Л. И… Поверьте, лучше не проверяйте мои слова на прочность — результат вас, увы, не обрадует.

Говоря эти недвусмысленные предложения, капитан хищным, выжидающим взглядом медленного скальпеля обвёл всех патрульных, будто составляя в уме проскрипционный список. Военные, ощутив себя на месте приговорённых, громко, почти хором, взглотнули слюну и закивали головами с таким рвением, словно от этого зависела не только карьера, но и целостность их позвоночников. Лишь один лейтенант, в чьей душе долг боролся с инстинктом самосохранения, сдавленно кашлянул и попытался возразить, демонстрируя подобие офицерской твердыни.

— Но, господин капитан, мне как начальнику смены придётся доложить старшему офицеру о происшествии, таков устав, а так же… осмелюсь заметить…

Договорить своё героическое возражение военный не успел — капитан резко, словно отрубая нить дискуссии, поднял руку, приказывая таким изящным жестом ему немедленно заткнуться.

— Лейтенант, я сам, лично и обстоятельно, обо всём доложу майору, когда сочту нужным. Ты у нас сколько служишь, пару месяцев от силы? Видимо, пока ещё не успел просечь, кто на самом деле рулит в этом учебном центре, и если ты мне перейдёшь дорогу, следующим местом твоей славной передислокации будут войска, отвечающие за охрану очистных сооружений столицы. Говорят, после недели вахты в тех благословенных, или даже благоговейных местах, запах настолько въедливо впитывается в кожу и лёгкие, что его потом проще выжечь калёным железом, чем вывести. Ты меня понял, лейтенант? Отвечай чётко.

— Так точно, сэр! — выдохнул лейтенант, и, резко развернувшись к своим людям, скомандовал, слегка заикаясь от нервного перенапряжения: — Отряд, вы всё слышали? Немедленно удалить все записи с чипов М. У. Л. И. и разумно забыть про инцидент, произошедший сегодня!

— Молодой человек, их вытянутые физиономии мне уже давно знакомы, и поверь на слово, они и без твоего ценного приказа уже всё мысленно стёрли, — с лёгким сарказмом заметил капитан. — В отличие от тебя, эти парни давно уяснили, что лучше мне дорогу не переходить. А теперь они твёрдо знают, что лучше не делать того же самого и в отношении младшего лейтенанта Мёрфи-Алек-Си. Ведь он, на минуточку, только что победил меня в честной, хоть и несколько импульсивной, схватке. А я, на секундочку, бывший чемпион третьей лиги Колизея. Так что сегодняшняя победа лейтенанта дорогого стоит, очень дорогого. Всё, свободны, валите отсюда, мне нужно срочно и конфиденциально поговорить со своим перспективным новобранцем, — отрезал капитан.

Отряд, не дожидаясь повторения приказа, послушно, словно стая испуганных овец, развернулся и поспешно удалился по своим делам, стараясь не встречаться глазами ни с капитаном, ни с его загадочным спасителем-душителем.

— Ну что, Мёрфи-Алек-Си, значит, другие миры всё-таки существуют? А я-то думал, это всё сказочки для наивных новобранцев, — капитан усмехнулся, и в его глазах мелькнуло неподдельное любопытство. — Мыслеобраз, который ты мне передал, о многом говорит. Не зря старина Варг так нахваливал тебя, ты и правда уникальная личность, ходячий парадокс.

«Мыслеобраз? Я не передавал ему никакие мыслеобразы. Муль, это ты сделала?» — мысленно, на сверхскорости разогнав своё сознание, спросил Крас у своей виртуальной помощницы, чувствуя, как по спине бежит холодок.

— Ответ отрицательный. Более того, Мёрфи, я должна тебе доложить, что когда ты душил капитана, я была практически бессильна, — ответил приятный женский голос, звучавший, однако, с металлической отстранённостью. — Каким-то необъяснимым образом мой логико-мыслительный процесс был полностью заблокирован. Ко мне поступали сырые данные, но я не могла их ни обработать, ни хотя бы понять, что вообще происходит. Настоятельно советую сдать чип на срочную диагностику — видимо, обнаружился досадный заводской брак, ранее не проявлявший себя.

«Нет, дело тут вовсе не в браке, тут что-то иное, куда более серьёзное, — с тревогой подумал герой. — Моими действиями снова кто-то руководил, но на сей раз делал это с моего же молчаливого согласия и внутреннего одобрения. Ладно, подумаю над этой жутковатой загадкой потом, сейчас нужно решить, что делать с капитаном».

Вынырнув из глубин своего внутреннего мира, Крас вопросительно уставился на капитана и, стараясь придать голосу максимальную искренность, заговорил:

— Сэр, признаться, в пылу нашей… схватки… я даже не заметил, что передал вам какой-либо мыслеобраз. И огромное спасибо, что не сдали меня патрулю, — он сделал паузу, — я уж думал, что моя карьера, а возможно и жизнь, на этом благополучно завершатся.

— Ха-ха-ха! — капитан рассмеялся коротко и сухо. — Скорее всего, так бы оно и было, причём по самому строгому сценарию. Но по переданной тобой информации я успел понять, что и со спецами у тебя имеются определённые проблемы. Именно поэтому хитрюга Варг и запрятал тебя куда подальше, отправив ко мне, на самый край света. Думаю, секретная служба однозначно бы заинтересовалась тобой, если бы на стол лёг официальный отчёт о сегодняшнем инциденте. Но не переживай, я пользуюсь здесь, в учебном центре, знатным авторитетом, мне даже сам майор, при всём его чинопочитании, перечить не рискнёт. В общем, парни будут молчать, как рыбы об лёд, и мы благополучно замнём сегодняшнее происшествие. — Огетс говорил с добродушием, в котором, однако, чувствовалась стальная уверенность.

— Спасибо, сэр, я этого не забуду, — с искренним, на этот раз, облегчением ответил Крас, мысленно отмечая, что его авантюра, похоже, обернулась неожиданным союзом.

— Поверь, скорее всего, я тоже этого не забуду, это был один из самых… впечатляющих дней за последнее время. Ну ладно, ты доказал на деле, что неимоверно силён и вполне способен выжить при встрече даже с самым свирепым одичалым. В этих гиблых джунглях вряд ли найдётся особь, по-настоящему опасная для тебя, по крайней мере, в ближайшей локации. Можешь сегодня же покинуть расположение центра и сходить на предварительную разведку, но, смотри, не глубже полукилометра за периметр аномальной зоны — дальше начинается нечто, куда даже я смотрю с известной долей опаски. Только сначала доведи меня до моей палатки, нога, чёрт побери, всё же побаливает и работает пока из рук вон плохо, — ответил капитан и с театральным стоном облокотился на героя, возложив на него тяжкое бремя своего спасения. — Чёрт побери! Интересное выражение. Говорю впервые и даже не понимаю, что такое «чёрт», но такое ощущение, что всю жизнь так выражался. Мощная это штука, твой мыслеобраз.

— Сэр, боюсь, сегодня я уже никуда не смогу сходить, и, скорее всего, в течение пары-тройки дней тоже буду не в форме. Я потратил последние жалкие остатки энергии на то, чтобы кое-как восстановить ваше колено, причём, признаюсь, сделал это не очень-то качественно, на скорую руку. Как только пополню свой энергорезерв, я немедленно подлечу вас снова и приведу вашу ногу в первоначальный, заводской вид, честное слово.

Услышав эти оправдания, капитан сначала благодарно, почти умильно посмотрел на героя, а потом вдруг громко и заливисто расхохотался, от души и до слёз, приведя Краса в полнейшее и искреннее недоумение.

— А-ха-ха-ха! Малыш, да ты же, выходит, не в курсе базовых вещей! — сквозь смех проговорил Огетс. — Почти всё моё многострадальное тело, от макушки до пят, геномодифицировано бионанитами и напичкано имплантами до состояния ходячее оружие. В командирской палатке припрятан портативный генератор для подзарядки таких же модификантов, как и я. Стоит мне только к нему прислониться, как это несчастное колено само собой благополучно вылечится, и завтра я буду бегать как новенький, словно только что с конвейера сошёл. Ох, и устал же я сегодня, знатно ты меня потрепал… Дотащи уже меня, герой, до дома и ступай отдыхать, я же вижу, что и тебя знатно помяли, и, как я понял, быстро восстанавливаться ты пока не умеешь — этому тебе ещё предстоит научиться. Завтра, за чашкой кофе, не торопясь, расскажешь мне свою историю. Думаю, она будет весьма занимательной.

Повинуясь, герой молча подхватил капитана подмышку, взяв на себя роль живого костыля, и неспешно повёл его в сторону жилого сектора, пробираясь меж тёмных, безмолвных палаток. Уложив Огетса спать с заботливостью нянечки, Крас с облегчением выдохнул и решил, что и ему самое время восстановить собственные пошатнувшиеся силы и изрядно истощённую энергию. С этими благими, но, как оказалось, наивными мыслями, он кое-как добрёл до своего закутка, с трудом разделся и с наслаждением завалился в постель, мечтая о забытьи.

Вот только уснуть ему решительно не дали. Едва он закрыл глаза, как в его палатку с кошачьей грацией снова прошмыгнула неугомонная Кита и в течение последующих двух изматывающих часов с завидным энтузиазмом проверяла его выносливость, испытывая на прочность в самых затейливых и энергозатратных сексуальных позах. Прикинув в голове, что он, в общем-то, заслужил небольшую, но приятную награду за прошедший сумасшедший день, и сам не прочь был эмоционально разрядиться, парень не стал отталкивать сексапильную подружку, а напротив, с героическим усилием дотратил последние жалкие остатки энергии на эти бурные утехи. Вконец удовлетворив ненасытную девушку, герой провалился в сон как убитый, не имея сил даже на то, чтобы повернуться на бок.

На утреннем построении, едва собравшаяся четвёрка новобранцев успела протереть глаза, командир неожиданно для всех объявил, что с сегодняшнего дня младший лейтенант Мёрфи-Алек-си назначается его официальным замом и новым командиром их же отряда. «Монд» — именно так он с лёгкостью решил назвать эту своеобразную четвёрку из восточного округа, не мудрствуя лукаво.

По немой и красноречивой реакции военных было сразу понятно, что новость для них оказалась громом среди ясного неба. Кита откровенно открыла рот в немом удивлении, Миро скорчил такую гримасу недовольства, будто ему в кофе плюнули, и лишь невозмутимый Габенс рассеянно улыбался во все свои тридцать два зуба, словно предвидел этот поворот. Для самого Краса эта новость так же оказалась полнейшей и совершенно непредвиденной неожиданностью, от которой у него на мгновение перехватило дыхание.

Огетс, сияя свежестью и будто заново рождённый, тут же освободил героя от утренней пробежки, и пока остальные члены отряда, кряхтя и ругаясь, бороздили непролазные и влажные тропы джунглей, капитан и Крас уединились для очень продуктивной беседы. Парень, собравшись с духом, передал своему новому другу и начальнику несколько отобранных мыслеобразов, которые, кстати говоря, тот принял и перенёс вполне стойко, даже не пошатнувшись и не упав в обморок, проявив завидную выдержку. Затем капитан, погружённый в шок от полученной информации, очень долго и неподвижно просидел в гробовом молчании, уставившись в пространство абсолютно стеклянным, никуда не смотрящим взором.